Карусели круг

      Мелодии аттракционов сливаются в насквозь фальшивую симфонию звуков; смех и чужие разговоры размываются по открытому пространству — слишком громкие и слишком тихие одновременно — замыкают в купол излишка. Врезаются в барабанные перепонки, давят на мозг, опутывая своей паутиной.       Вспыхло. Погасло. Вспыхло. Погасло. Сотни огоньков, фонариков, вспышек фотокамер ослепляют. Теряют. Вырывают нить пути — и путают, путают меж собой, создавая прочные узлы, превращая единое в комок неразберихи.       Горелый сахар. Фастфуд. Алкоголь. Запахи смешиваются в тошнотворный туман, ползущий по коже. Заставляют жалеть о необходимости дышать.       Слишком. Слишком. Слишком-слишком-слишком.       Теряет в этой мути ощущений себя.       Карусель звуков, света, запахов закручивает с бешеной скоростью, и трудно сделать вдох полной грудью. Кружит-кружит-кружит. Хочется — и не получается — закрыть глаза. Ему бы слезть с этого непрошеного круга на аттракционе, да только может стоять, пошатываясь, цепляясь за ощущение неровности асфальта сквозь подошву. Вечно спешащие посетители врезаются в него, словно в препятствие, а ему, потерявшему ощущение пространства, суметь бы сдвинуться с места.       «С Вами всё в порядке? Хэй?» — доносится сквозь вязкую муть откуда-то издали, и он бы кивнул, если бы мог. Он не столько чувствует, сколько осознаёт чужое прикосновение, едва ощутимое — руки онемевшие. Этот некто вытаскивает его из толпы, тащит буквально на себе, пока он вяло передвигает ноги, вспоминая, как ходить, и давит на плечи, заставляет сесть. В руки ему вкладывают прохладный стакан, а он отстранённо вспоминает о камере. Висит ли она на шее? Потерял? Оставил рядом с той блескучей каруселью? Где..? Что… Мысли ворочаются тяжело, через силу.       Веки внезапно кажутся неподъёмными, и он закрывает глаза.       «Хэй-хэй-хэй, не отключайся», — в чужом голосе прорезается паника, и он, соскребя остатки сил, кивает. Что-то холодное касается его висков. «Давай, вдох-выдох. Медленно. Повторяй за мной», — и этот голос почему-то хочется слушать. Он дышит в ритм с этим голосом. Глубокий вдох. Выдох. Помогает. Выбраться из ловушки навалившихся ощущений. Открыть глаза.       И столкнуться с чужим — донельзя встревоженным — взглядом. Тёплым, медовым. Искрящимся. Глаза незнакомца такие красивые, что он невольно теряется.       — …как? Лучше? — доносится до него обрывок фразы, и он, всё ещё не до конца придя в себя, кивает. — Точно? — хмурится его спаситель, и он незаметно даже для себя улыбается. Искреннее переживание даже несколько умиляет, и идея сходить в парк аттракционов кажется не такой уж плохой. Потому что когда тебя спасает настолько красивый парень, можно претерпеть любые неудобства.       — Точно, — в горле пересохло, поэтому отвечает он хрипло и на автомате отпивает. То, что это не его и его быть не может, он вспоминает уже, сделав глоток (благо, там всего лишь вода). — Спасибо, — краем глаза замечает компанию неподалёку, что смотрят на них. Видимо, этого красивого парня. Жаль. Ему хочется задержать его, хотя бы ненадолго.       — Кит-Кит, ты с нами? — доносится от той самой компании, но его спаситель лишь отмахивается, отпуская их. Ему, конечно, неловко, что «Кит-Кит» возится с ним вместо того, чтобы вернуться к друзьями, но подспудно чувствует удовлетворение.       — Вы могли бы и идти, не стоит… беспокойства, — говорит из вежливости.       — Стоит, — твёрдо заявляет тот. — Иначе бы Вам пришлось искать фотоаппарат, — и улыбается проказливо, покачивая оным в руках. Ох. От этой улыбки перехватывает дыхание, и он неуклюже тянется за камерой. Больше по привычке, чтобы успеть запечатлеть, но вовремя приходит в себя.       — Спасибо.       — Одним спасибо тут не обойтись. Крист, — красивый парень обретает имя. Крист.       — Сингто. Спасибо, мне кажется, Вы меня просто спасли сегодня, — неловко улыбается он.       — Мне кажется, мы ровесники. Снимаешь? Покажешь что-нибудь? — Крист переходит на менее формальный тон, и Сингто с облегчением кивает.       — Так, немного, — тянется за телефоном, открывает галерею. — Тут ещё есть, что доработать, но в целом…       — Красиво, — Крист пролистывает несколько фотографий, задерживается на одной из них, а после возвращает телефон. — Один пришёл? Поснимать?       — Ага, хотелось поймать атмосферу, — он пожимает плечами. «А в итоге словил перегруз». С ним такого давно не было — со времён студенчества так точно — да и обычно он достаточно аккуратен, а тут… Он качает головой. Крист действительно его спас, как минимум от разбитой камеры, потому что всё вполне могло закончиться падением. — Может, я могу как-то… отблагодарить?       Крист расплывается в улыбке:       — О, точно можешь, — он вдруг аккуратно берёт его за запястье и тянет на себя. Достаточно слабо, чтобы можно было отодвинуться, но Сингто это не делает, с интересом наблюдая за тем, что будет дальше. — Принимаю благодарность в форме свидания.       — Ух ты, как мне повезло, — Сингто улыбается и протягивает свой телефон: — Надеюсь для начала приобрести твой контакт.       — А это я с удовольствием, — улыбка Криста становится ещё ярче (хотя, казалось бы, куда), и он делится кьюаром в лайне.       Карусель заходит на новый круг.       Открытие раз: Крист любит стикеры. Много.       Открытие два: Крист неплохо играет, и пара бессонных ночей случается из-за того, что никто из них не может заставить себя выйти из игры.       Открытие три: Крист бегает и занимается в спортзале. Сингто от этого становится плохо, потому что чего-чего, а спортивного парня он не хочет. Знает, проходили, всё начинается с «давай попробуем вместе», а заканчивается записью на марафон. Фу-фу-фу, нет.       Открытие четыре: Крист любит кошек, и дома у него аж четверо: три пушистых милашки и лысое чудовище.       Открытие пять: Крист безумно красив даже на экране телефона. Даже во время видеозвонка. Сингто старается — усердно, почти фанатично — не залипать на него, но безуспешно. На Криста хочется смотреть примерно всегда.       Открытие шесть: Крист очень социален. У него друзья буквально везде. У него расписание забито встречами и мероприятиями. И это открытие бьёт под дых от того, насколько это всё далеко от него. Крист душа компании, организатор мероприятий, ведущий и вообще весь из себя энерджайзер — Сингто чувствует, как сильно он от него отстаёт. Насколько они разные.       Сингто продаёт фотографии на стоки, зарекомендовал себя неплохим концертным фотографом, пару раз снимал свадьбы (после чего зарёкся с этим связываться) и учится на режиссуре. Вся его жизнь — по «ту» сторону камеры.       Крист же сияет. На сцене. Под светом софитов. Так ярко, что глаза слезятся.       Крист — яркая звёздочка, а Сингто только и может, что запечатлеть его свет.       Им не по пути. Сингто повторяет себе это из раза в раз, но не решается сказать это вслух. И отвечает на сообщения Криста, едва те придут. Приятели Сингто уже откровенно смеются с того, как тот приклеивается к телефону, и спрашивают, не завёл ли он себе подружку.       Не завёл.       Крист о свидании больше не упоминает — а Сингто не напоминает. Может, всё то шуткой было. Может, не было. Сингто предпочитает вариться в этих сомнениях, а не спрашивать напрямую. Они, так-то, и не видятся в реале больше — слишком много дел, слишком много событий. Слишком заняты. А ещё Сингто слишком боится реальной встречи: вдруг разочарует. Или вдруг, не сдержавшись, выпалит что-нибудь ненужное. Излишнее. Что-то, что разрушит то, что у них есть.       Сингто к этому не готов. Но и скучает слишком сильно, по тем эмоциям, что успел увидеть в реальности. По возможности — пусть и эфемерной — прикосновений. Незаметных, но даже их теоретическая вероятность заставляет его сделать то, что он делает.       Он пишет сообщение. И предлагает встретиться. Спрашивает: «Можно я тебя пофотографирую?» —  и это кажется смелее и откровеннее любого свидания.       Удивляется, когда Крист сразу отвечает согласием. Будто бы ждал. Или надеялся. А, может..? Сингто запрещает  себе мечтать и готовится к встрече. В студии. Один на один. Ох-х-х, это будет тяжёлым испытанием.       Крист чаще пишет первым. И старается не думать о том, что навязывается. Что его внимание — лишнее. Ненужное. Неприятное. Он отгоняет эти мысли от себя, а когда получает ответ в то же мгновение, забывает вообще обо всём. Может, Пи’Сингто просто стесняется писать первым. Или что-нибудь ещё. Кристу хочется в это, по крайней мере, верить.       Он с телефоном не расстаётся теперь. Ловит смешки от друзей, отшучивается. И надеется когда-нибудь познакомить с ними человека «по ту сторону экрана». Пи’Сингто вообще хочется вписать в каждую минуту каждого дня, приклеиться и не отходить. Хочется увидеть его за работой, хочется увидеть расслабленным на выходном. За учёбой. После.       Пи’Сингто — шкатулка с драгоценностями, и замок на ней хочется осторожно вскрыть, не ломая, а подобрав ключ. Крист аккуратно узнаёт мелочи, которые нравятся. Что Пи’Сингто влюблён в камеру, что заядлый геймер, что тот ещё домосед. Что, оказывается, может читать английские издания в оригинале. Что любит китайские новеллы. Что не стесняется фанатеть по корейскому исполнителю — Кристу даже приходится загуглить, не предвидится ли в ближайшее время концертов. К сожалению, нет, и когда Крист этому факту расстраивается, снисходит осознание.       Пи’Сингто живёт в его мыслях без арендной платы, а он, в общем-то, и не против. Он старается не задумываться о том, как мало они совпадают в каких-то простых, рутинных вещах. Что с его активностью, вечным шилом в одной точке не так-то просто справиться. Что бонусом к нему идут четыре которебёнка, которые не каждого человека примут. Что Крист выматывает даже близких друзей. Что далеко не все смирятся с его фиксациями — иногда совершенно внезапными, как та матча. Что это для историй «противоположности притягиваются» хорошо, а на деле грозит долгими притираниями, которые порой все чувства стирают под ноль.       Крист старается не задумываться, но задумывается. И не важно, что всё это только в перспективе. Далёкой, слишком далёкой — они после той встречи ни разу больше не виделись. С другой стороны, Крист склонен считать реальным и то, что происходит внутри мессенджера и соцсетей. По крайней мере, ему хочется верить, что тот Пи’Сингто, которого он сейчас знает, не сильно отличается от того, который «реальный» человек.       Какой? Увлечённый любимым делом. Упорный и талантливый — Крист видел его фотографии. Трудолюбивый. Надёжный. Закрытый с чужаками — и удивительно честный и открытый со своими. Не ослепительно яркий, но тихо сверкающий отточенными гранями алмаза.       Крист с каждым днём падает в него сильнее, увязает, словно та муха в меду. И, хоть и пишет чаще первым, не решается ни позвать на встречу, ни, тем более, на свидание. Боится нарушить то негласное хрупкое, что у них есть.       Когда он получает от Пи’Сингто сообщение, то сначала не может поверить своим глазам. Но отвечает согласием тут же, конечно же. Как иначе?       Новый круг. Не цикл, не повторение, карусель несёт вперёд.       Это не свидание, вовсе не оно, но волнительно как перед ним. Крист несколько раз поправляет прическу, придирчиво осматривает себя, но ничего критичного не замечает. Сбрызгивается любимым парфюмом, хоть и понимает, что не свидание. На удачу. Вдох-выдох, ключи, карты, телефон — и можно идти.       Сингто нервничает не меньше. Он не смотрится в зеркало слишком долго, чтобы совсем не потонуть в самоуничижении и не пойти переодеваться в –дцатый раз. Парфюм, камера, борсетка через плечо. Перепроверяет на всякий случай и выходит.       Встречаются они ровнёхонько у дверей студии. Подходят практически одновременно.       Крист улыбается ярко — и у Сингто руки чешутся поймать его улыбку на фото. Переговариваются о мелочах, когда заходят. Захлопнувшиеся двери отрезают их от остального мира. В тишине студии усиливается всё: звуки, чувства, взгляды кажутся откровеннее. Запахи. Запах. Один на двоих. Они обмениваются улыбками, когда осознают, что парфюм одинаковый. Это совпадение как-то расслабляет некоторое напряжение между ними, и фотосет проходит в атмосфере лёгкости. Сингто профессионал, он практически не отвлекается от работы и даже не залипает чересчур долго. Крист понимает его с полуслова, лишь пару раз приходится поправлять его позу (хотя когда он едва-едва касается чужих запястий, чтобы поставить руки так, как видится, то слегка жалеет, что таких моментов выдаётся слишком мало). Крист кажется естественным, будто бы работает в моделинге всю жизнь. Когда Сингто между делом спрашивает, то удивляется отрицательному ответу. Результат они смотрят вместе и решают сделать несколько совместных фотографий, чтобы запечатлеть этот день. И если сначала это всего лишь дружеские фото, не более, то в какой-то момент — никто из них не скажет, в какой именно — воздух между ними сгущается. Замирают. Смотрят друг на друга. Глаза в глаза.       Кто тянется первым? Непонятно. Может, одновременно. Может, Сингто, может, Крист. Это совсем не важно. Они не врезаются друг в друга — касаются осторожно, едва-едва, словно спрашивая разрешения. Аккуратно, так, будто рассыпаться от неловкого движения могут. Раз. Два. Три. Смелеют с каждым касанием.       Крист тянет за футболку, ближе, ещё ближе, сокращая расстояние до минимума.       Сингто застывает, забывая напрочь о камере, целует несколько отчаянно — делится своим страхом, что после этого разойдутся, как ни в чём не бывало.       Крист кладёт ладонь на шею, оглаживает большим пальцем линию челюсти таким естественным, привычным жестом, что Сингто хочется остаться в этом моменте навсегда. Решается обнять, слишком осторожно, слишком невесомо, и Крист усмехается в поцелуй. «Смелее», — шепчет, и он послушно прижимает чужое тело к себе. Ближе, крепче, возможно, вцепляется пальцами слишком сильно. Может, до синяков.       В голове Сингто взрывы фейерверков. Искры рассыпаются от соприкосновений губ. От чужого прерывистого дыхания.       Пустота. Мысли разлетаются с первого прикосновения, и Крист только сдерживает себя, чтобы не показаться слишком жадным. Чтобы их первый поцелуй оставался нежным. Чтобы не сорваться до покусываний, чтобы не перейти на столь соблазнительную шею. Крист подключает весь самоконтроль, позволяет лишь свободной ладони опуститься на щёку, буквально держать лицо в своих руках. Отрывается, чтобы одарить лёгким поцелуем губы, подбородок, кончик носа. Нежности в нём хватит на целый океан. Затапливает его с головой.       Сингто открывает глаза. Чтобы утонуть во взгляде.       — Ух ты, — вырывается у него. Крист хихикает:       — Действительно, ух ты, — он целует едва-едва, вдыхает свой — его — их общий запах, не в силах надышаться, и переводит взгляд на камеру: — О, ещё снимает? — Сингто хмурится и, с трудом заставив себя оторваться от Криста, проверяет. Хмыкает озадаченно.       — Я, оказывается, видео поставил.       — Ну-у-у… зато у нас эксклюзивный контент, — Крист подходит к нему, обнимает со спины, удобно устраивая подбородок на чужом плече.       — М-м? — вопросительно тянет Сингто.       — Не каждой паре повезёт запечатлеть первый поцелуй на фото или видео. Войдёт в семейный архив, — он улыбается, и когда Сингто поворачивает голову, уточняет: — Ну, если ты не против. Стать парой.       Сингто только качает головой:       — Ничего этого, — стучит по экрану камеры, — бы не было, будь я против. Спасибо.       — За что? — удивляется Крист, наблюдая, как Сингто возвращает камеру обратно на штатив и разворачивается в его руках.       — Что появился, — он обнимает Криста и не уточняет, когда. Впрочем, тому это и не нужно. Понимает с полуслова он не только указания Сингто-фотографа, но и Сингто-уже-бойфренда.       — Пи’Сингто, пойдём на свидание? — спрашивает, когда уже выходят со студии.       — А мы не уже? — поддразнивает тот. Крист внезапно залипает: видеть игривого и словно сбросившего с себя путы выдержки Пи’Сингто не привычно. И хочется открыть больше ещё не изведанных черт. Кристу Сингто напоминает доверившегося кота, а уж с котами-то он умеет ладить.       Сингто первым обхватывает его ладонь.       Крист улыбается.       Солнечный свет заливает улицу, напоминая яркие кадры из лакорна, ветер доносит музыку уличного музыканта. Их собственный фильм не заканчивается хэппи-эндом, а только начинается романтическим многосерийником. А уж каким именно он будет, зависит только от них.       Карусель замедляет свой ход, чтобы вновь разогнаться и зайти на новый круг. Очередной — и новый виток их истории.