Никогда бы не подумал, что ты способен выглядеть так беспомощно.

Когда с потолка посыпался усыпляющий порошок, Ло Бинхэ смотрел, как рухнули и Мин Фань, и его ненавистный шицзунь. А потом, разумеется, решил подыграть. Он почувствовал демоническую ци и заинтересовался: что же задумали эти демоны? Конечно, Ло Бинхэ даже вообразить не мог ничего подобного. Демоны связали всех троих бессмертными путами — и провалившаяся миссия стала только интереснее. Но вот в чём загвоздка: Мин Фань и Ло Бинхэ их явно не интересовали. Всё внимание сосредоточилось на Шэнь Цинцю. Без сознания все жёсткие, злые черты Шэнь Цинцю расслабились, смягчились. Без сознания он был воплощением красоты, которой нет равных. Жаль, что вечно так не бывает. Ло Бинхэ внимательно следил, как они вяжут Шэнь Цинцю: руки за спину, верёвки крест-накрест по груди и тонкой талии. Его частично раздели — бледные ноги открыты взгляду. Демоны особенно старались с верёвками на ногах: длинный ряд узлов по внутренней стороне икр и бёдер. Как они связывали ноги Шэнь Цинцю — это было откровенно эротично, особенно когда один демон раздвинул ему бёдра и устроился между ними. Тут между бровей Шэнь Цинцю пролегла складка. Ресницы дрогнули — и он мгновенно очнулся. Шэнь Цинцю усмехнулся, хотя лицо его было бледным. — Отвратительно, — прошипел он демону, так нежно гладившему его бедро. — И что, по-твоему, ты делаешь? — Наслаждаюсь добычей, — ответил тот слишком весело. Шэнь Цинцю, несмотря на путы, приподнял бёдра, пытаясь зажать голову демона между ног — наверняка хотел свернуть ему шею, — но добился лишь того, что показал соблазнительные изгибы ног, больше не скрытых слоями ткани. И вот тут Ло Бинхэ понял. Понял, что будет дальше. Кровь закипела от возбуждения: его гнилой шицзунь получит по заслугам, будет унижен, взят и использован демонами, которых так презирал. Такое наказание было только справедливым. Шэнь Цинцю ведь и сам был развратником. — Э-э-э, нет, — сказал демон, хватая Шэнь Цинцю за бедро. Провёл ногтем под красной верёвкой, скользнув по коже. — Ты будешь служить нам, а не наоборот. Тц, глупый клинок Сю Я. Шэнь Цинцю напрягся, зрачки сузились до точки. — Я убью тебя! — выдохнул он хрипло. И это ещё до того, как демоны успели что-то сделать. Ло Бинхэ закрыл глаза, когда Шэнь Цинцю повернул голову к ученикам. Услышал, как тот судорожно втянул воздух. Неужели шицзунь боится? Забавно было бы, если да. — Зачем вы взяли учеников? — выдавил Шэнь Цинцю. — Неужели эта мелочь вам по вкусу? Другой демон, до того молчавший, широко улыбнулся. Кожа его отливала серебром, словно чешуя. — Ох, — промурлыкал он. — Неужели бессмертный мастер заботится о нас? Как мило. Настоящая мелочь — эти два жалких демона, которым просто повезло захватить Шэнь Цинцю и двух сопровождавших его учеников. Самообладание явно изменяло Шэнь Цинцю — Ло Бинхэ видел, как дрожит его гнилой шицзунь. — Ты... ты... — Шэнь Цинцю сверкнул взглядом, хотя эффект несколько портила нагота ниже пояса. — Что бы вы ни хотели, этому мастеру вы не получите. Первый демон наклонился ближе. — Правда? Второй рассмеялся. — А если мы скажем, что хотим лишь удовольствия от тела бессмертного мастера? Шэнь Цинцю рванулся в путах, наверняка стирая запястья до крови. Ло Бинхэ видел лишь его бледные, идеальные бёдра, украшенные верёвками. Ло Бинхэ почувствовал странное волнение. Ещё страннее стало, когда первый демон распахнул одежды и извлёк свой член. Ну, или то, что за него сходило: скорее щупальце — серое, извивающееся, живое. Шэнь Цинцю бился и вырывался, таким слабым. — Убью тебя! — шипел он. — Убью! — Посмотрел бы я, как ты это сделаешь, — ответил первый демон, приподнимая ноги Шэнь Цинцю и разглядывая подмигивающий хризантемовый бутон. — А лучше — позови меня по имени. Как сладко прозвучит, если ты вскрикнешь: «Великий Чжан Юй!» — Или, — подхватил второй, с интересом наблюдая, — я могу взять бессмертного мастера первым. Только крикни: «Великий Ша Юй». Первый, Чжан Юй, сверкнул взглядом на второго. — Мы это обсуждали, идиот, — прорычал он. Член его развернулся, тычась в хризантему Шэнь Цинцю, из него начала сочиться бледная, блестящая жидкость. Шэнь Цинцю лягнул, врезав коленом в бок демона, ругаясь и плюясь ядом. Огонь в глазах не угасал. Если уж на то пошло... его гнилой шицзунь никогда не выглядел прекраснее. — Не делай так, — сказал Чжан Юй из-под его бёдер. — Котёнок, тебе понадобится вся помощь, прежде чем очередь дойдёт до Ша Юя. И Чжан Юй вошёл в Шэнь Цинцю — медленно, медленно, медленно, пока не погрузился полностью, прижавшись к нему. Шэнь Цинцю тяжело дышал, рот приоткрыт. Лицо пылало — красное, обиженное, прекрасное. — Н-нет... — выдохнул он слабо, дрожащим голосом. — Нет! — Котёнок, — промурлыкал Чжан Юй слишком сладко для того, что творил. — Попросишь пощады? Это вновь разожгло в Шэнь Цинцю ярость. Он снова забился, но связанный мог лишь делать себя ещё аппетитнее — верёвки врезались в скудную одежду, оставшуюся на теле. У Ло Бинхэ пересохло во рту. Он не знал, благодарить ли этих демонов за открытую возможность или разорвать их в клочья и занять место между бёдер шицзуня по праву. Чжан Юй раскрывал тело Шэнь Цинцю, прижимая его стройные ноги к груди и входя глубоко. Под этим углом Ло Бинхэ видел, как смазка, выделяемая Чжан Юем, вытекает из истерзанного хризантемового бутона шицзуня. Чжан Юй кончил быстро — и его сменил Ша Юй. Очень быстро! Ша Юй глупо улыбался, пальцами дразнил и ласкал Шэнь Цинцю, размазывая вытекшую смазку и семя и запихивая обратно. Лицо Шэнь Цинцю только сильнее краснело. Он кончил, внезапно понял Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю получил удовольствие, пока его трахал демон, словно какую-то шлюху. — Тебе понадобится вся помощь, — снова сказал Ша Юй, оскалив острые зубы. И Ло Бинхэ очень скоро понял, что тот имел в виду. У Ша Юя было два члена — оба красные, сочащиеся, — и борьба Шэнь Цинцю возобновилась с новой силой. Он даже ухитрился локтем ударить Ша Юя по подбородку, выкрикнув: — Убью тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю, чёрт возьми! Ша Юй вошёл в тело Шэнь Цинцю. Ну, одним членом. Второй подрагивал, словно тоже заинтересованный, лёжа на члене Шэнь Цинцю. Какой маленький член, хорошенький, розовый. Ло Бинхэ подумал: если взять его в рот, он даже до горла не достанет. — Ты и правда слаб, как котёнок... а может, и слабее, — заметил Чжан Юй, наблюдая, как Ша Юй трахает Шэнь Цинцю всё быстрее, быстрее, быстрее, пока тот не начал дёргаться и ломано стонать, напрягаясь в путах. Шэнь Цинцю мотал головой, зажмуриваясь. Слеза выкатилась из уголка глаза. Потом ещё одна. Ло Бинхэ не был уверен, заметил ли Шэнь Цинцю, что плачет. Демоны брали Шэнь Цинцю снова и снова, и постепенно гневные слова затихли. Вскоре он мог лишь лежать, красный и дрожащий, манящий зрелищем. Потом Шэнь Цинцю потерял сознание — похоже, окончательно вжился в роль обиженной девы. Ша Юй цокнул языком. — Эх, — вздохнул он. — А мы так развлекались! Чжан Юй фыркнул. — Пусть отоспится. Когда проснётся — будет свеженький владыка пика, готовый к употреблению. Демоны лениво болтали, оставив Шэнь Цинцю лежать на холодном полу в той же позе, в красных бессмертных путах. Время от времени его лицо дёргалось — даже во сне неспокойно, — или пальцы шевелились, но в остальном он вёл себя на удивление послушно. Послушно и основательно оттрахано. Ло Бинхэ рискнул взглянуть на Мин Фаня — тот всё ещё был без сознания, рот приоткрыт, слюна стекает по подбородку. Отвратительно. Что ж, повезло Ло Бинхэ. Свидетелей нет. Он легко выскользнул из пут, словно угорь. Демоны, лениво ждавшие пробуждения Шэнь Цинцю, чтобы вновь занять место между его ног, его не заметили. И какая жалость для них — погибнуть позорно от руки Ло Бинхэ, всё ещё ученика, ещё подростка, на пороге взросления. Оставшись один, Ло Бинхэ подошёл к Шэнь Цинцю. Тот нахмурился во сне, словно почувствовав жажду убийства. Никогда ещё Шэнь Цинцю не выглядел прекраснее: раздетый, растлённый, хризантемовый бутон раскрыт. Ло Бинхэ сглотнул. Сердце колотилось, он потянулся и пальцами зацепил зелёную ленту в волосах Шэнь Цинцю, вытащив её. Собственной лентой шицзуня он завязал глаза своему гнилому мастеру. Это почти не скрыло следы слёз на щеках. По внезапному порыву Ло Бинхэ наклонился и слизнул сладкие слёзы шицзуня — тот слегка пошевелился, едва не проснувшись. У демонов была блестящая идея: захватить Шэнь Цинцю и взять его. Просто... они могли бы сделать чуть больше. Одежды шицзуня всё ещё скрывали сладкие вишенки на груди. И они оставили ему сапоги и носки, спрятав ноги, подобные жировому нефриту. Сначала Ло Бинхэ хотел усыпить Шэнь Цинцю глубже, взять его, пока тот совсем не осознаёт, что творится с его телом. Но это было бы скучно, правда? Шэнь Цинцю должен проснуться, пока Ло Бинхэ ещё внутри. Должен почувствовать, как его насилуют. Ло Бинхэ вошёл медленно — хотя шицзунь и так был хорошо растянут и мокр. Да и нежности от тех двух демонов ему уже хватило. (Нет, Ло Бинхэ не ревновал к мёртвым демонам. Это было бы глупо! Он должен был поблагодарить убитых демонов за то, что открыли ему глаза, вдохновили. Но всё же они трогали то, что принадлежало не им.) Шэнь Цинцю издал тихий стон, рефлекторно сжавшись вокруг члена Ло Бинхэ. Тот прикусил губу, сдерживая звуки. На миг прижался головой к груди Шэнь Цинцю, просто дыша. Шицзунь был таким тёплым, мокрым, открытым для него. Восхитительно. Ло Бинхэ не сдерживался — двигался яростно, наверняка оставляя синяки на бёдрах Шэнь Цинцю. Ему нужна была эта теплота, это наслаждение. Похоже, только так шицзунь примет его. И Ло Бинхэ был с этим согласен. Он цеплялся за открытую кожу Шэнь Цинцю, словно тонул. С каждым толчком тот стонал надломленно. Ещё одна слеза скатилась по щеке, ускользнув из-под повязки. В душе Ло Бинхэ не знал, смеяться ли над унижением шицзуня или нежно вытереть ему слёзы. Потом Шэнь Цинцю зашевелился сильнее. Ло Бинхэ понял, что тот проснулся, — шицзунь не умел делать это незаметно. — И кто же ты? — усмехнулся Шэнь Цинцю. Толчки Ло Бинхэ стали неровными — он пытался успокоиться. Если вести себя тихо и осторожно, шицзунь не догадается, что это его собственный ученик наслаждается между его бёдер. — Ты не один из тех двух демонов, что нас захватили, — сказал Шэнь Цинцю. — И в воздухе пахнет кровью. Скажи, ты их убил? Сердце Ло Бинхэ ёкнуло. Неужели шицзунь смог столько понять за такое короткое время? Шэнь Цинцю открыл рот снова — и Ло Бинхэ быстро наклонился, закрыв его губы своими, чтобы удержать ядовитые слова внутри. Он поцеловал Шэнь Цинцю мягко, нежно, как целовал бы любой красивый цветок, привлекший его взгляд. Губы шицзуня были такими мягкими. Пока Шэнь Цинцю не раскрыл рот и не укусил до крови. Ло Бинхэ сдержал шипение, сдержал проклятия. — Ну и что? — прошипел Шэнь Цинцю, сплюнув кровь Ло Бинхэ. — Ничего не скажешь? Хм... Может, ты просто трусливый демонёнок, убил тех двоих исподтишка и занял их место. Жалкий. На что ты годен? Ло Бинхэ стиснул зубы. Как он мог забыть, что шицзунь именно такой? Он резко подался бёдрами вперёд — наказать гнилого шицзуня. Но Шэнь Цинцю издал прерывистый, задыхающийся всхлип. Ло Бинхэ замер. И, хуже того, Шэнь Цинцю это заметил. — Ну что ж, — сказал тот, ткнув Ло Бинхэ коленом. — Значит, согласен. Ты просто жалкая тварь, пользуешься тем, что сделали другие, чтобы удовлетвориться. И что ты с этого получишь? Ло Бинхэ не мог ответить. Не мог. Вместо этого ногти впились в мягкую кожу бёдер Шэнь Цинцю. Тот истекал кровью, но даже не заметил. Продолжал донимать: — Какое же ты демоническое существо? — задумчиво проговорил он мрачно, приподнимая бёдра навстречу толчку Ло Бинхэ. — Может, конь какой-нибудь, судя по твоему чудовищному члену. Ло Бинхэ не знал, гордиться ли комплиментом или оскорбиться сравнением. Это длилось и длилось, пока Ло Бинхэ не нашёл разрядки с одним дрожащим выдохом. А потом заставил Шэнь Цинцю вновь погрузиться в сон. * Потребовалось время, чтобы Ло Бинхэ нашёл демона, достаточно похожего на коня, чтобы сойти за подставное лицо, и оставил его труп в разобранных одеждах рядом с телом Шэнь Цинцю. Затем Ло Бинхэ, в бесконечном своём милосердии, опустился на колени рядом с шицзунем. — Ши-и-цзунь, — жалобно позвал он, глаза влажные от слёз. — Шицзунь, проснитесь, пожалуйста. Шэнь Цинцю послушно очнулся — с небольшой помощью манипуляции снами. Ло Бинхэ освободил его от сложных пут. — Шицзунь, — снова сказал он. — С шицзунем всё в порядке? Шэнь Цинцю зашипел, словно испуганный котёнок, и отполз подальше. — Мелкая тварь, что ты натворил? Ло Бинхэ всхлипнул. — Этот ученик очнулся и... — Он повернул голову, тяжело глядя на свою импровизированную приманку. Шэнь Цинцю побледнел. — Ты никогда об этом не заговоришь. Ло Бинхэ быстро кивнул, воплощение невинного белого лотоса, внутренне хохоча от удовольствия: ему это сошло с рук. * Так они вернулись в секту Цан Цюн. Шэнь Цинцю шатался, настолько, что даже Мин Фань заметил и забеспокоился, пытаясь помочь. Но тот лишь отмахнулся рукавами и отстранился от обоих учеников. Шэнь Цинцю не любил чужих прикосновений, отметил Ло Бинхэ. Даже Юэ Цинъюань, баловавший Шэнь Цинцю и, казалось, близкий ему, на самом деле не допускался к близости. Каждый раз, когда он небрежно касался плеча Шэнь Цинцю или тянулся к его руке, тот напрягался и отодвигался. После провалившейся миссии это стало ещё заметнее, внезапно понял Ло Бинхэ. Словно... что-то подобное уже случалось раньше. Шэнь Цинцю немного увял. Стал пугливее, чаще витал в дурацких мыслях, вспыхивал по малейшему поводу. И больше всего — избегал всех. Обычно он огрызался на Юэ Цинъюаня. Ло Бинхэ этого и ждал. Юэ Цинъюань и так слишком часто наведывался на пик Цинцзин, каждый раз с дорогими, бесполезными подарками. Ло Бинхэ сгорал от ревности, мечтая самому осыпать гнилого шицзуня роскошью. Но он всё ещё был учеником. Поэтому Ло Бинхэ готовил Шэнь Цинцю завтраки. С женщинами это обычно срабатывало. Готовка у него была отменная, в этом он уверен. Однажды утром Ло Бинхэ принёс шицзуню миску каши и согревающего чая. Шэнь Цинцю не выглядел впечатлённым. — Мелкая тварь, — сказал он, голос ещё хриплый ото сна. — Никто не просил тебя об этом. Ло Бинхэ поклонился. — Этот ученик хотел сделать шицзуню приятно! Шицзунь в последнее время кажется грустным. Как только слова слетели с языка, Ло Бинхэ понял, что облажался. — Ты...! — Шэнь Цинцю даже не нашёл оскорбления, схватил ближайший веер и швырнул в голову Ло Бинхэ. — Проваливай! Ло Бинхэ стратегически отступил, полностью уверенный, что его стряпня в итоге растопит сердце Шэнь Цинцю. * Или, ну, Ло Бинхэ думал, что шицзунь наконец его признает. Но удача, похоже, отвернулась. В тот же день Шэнь Цинцю спас Лю Цингэ от смертельного отклонения ци. Ло Бинхэ дулся и сокрушался: теперь у шицзуня два пса на хвосте — Юэ Цинъюань и Лю Цингэ. Но Лю Цингэ хуже. Намного хуже. * — Вот, — сказал Лю Цингэ, протягивая руку. В сетке у него корчился короткошёрстный монстр, издавая жалобные звуки. — Его печень полезна для культивации, Шэнь-шисюн. Шэнь Цинцю поднял веер, скрывая гримасу. — Этому шисюну не нужны трофеи твоих охот. Лю Цингэ нахмурился и только поднёс сетку ближе к голове Шэнь Цинцю. — Тебе не нравилось, когда я их разделывал. По спине Шэнь Цинцю пробежала дрожь. Он отодвинулся от Лю Цингэ и дурацкого зверька, глубже в бамбуковую хижину. — Этот шисюн должен был выразиться яснее, — холодно сказал он. — Мне не нужны никакие звери — ни разделанные, ни живые. Всё это ни к чему. — Нет, к чему, — возразил Лю Цингэ. По крайней мере, держал дистанцию, не заходил в хижину. — Шэнь-шисюн спас мне жизнь. Вена на лбу Шэнь Цинцю запульсировала. — Теперь я об этом жалею. Но Лю Цингэ покачал головой. — Нет. Я вижу. Молча Шэнь Цинцю захлопнул дверь перед его носом. Больше ему сказать было нечего. Они закончили. Пусть Лю Цингэ думает, будто у него какой-то долг перед ним, — скоро он поймёт, что ошибается. Внутри хижины Шэнь Цинцю опустился вдоль стены на пол. Дышал судорожно, весь не в себе. С ним что-то не так. Шэнь Цинцю знал: он родился сломанным, неправильным. Это лишь подтвердилось, когда демоны захватили его и он... наслаждался их развратом, тем, что они делали с его телом. Это была его вина, он знал. Что-то в нём притягивало мерзких мужчин. Только так он мог объяснить, почему эти прикосновения, эти действия приносили такое наслаждение, хотя он этого не хотел. И дальше будет только хуже. Сколько ещё мужчин приманит его тело? Сколько ещё раз ему придётся терпеть мужское внимание? * Шэнь Цинцю всё больше отдалялся от других владык пиков, несмотря на новые попытки Лю Цингэ «укреплять связи между пиками». Тьфу, даже повторять противно. Лю Цингэ вёл себя странно настойчиво: взял руку Шэнь Цинцю в свою, хотя тот боролся с подступающей тошнотой, отталкивал его. — Шэнь-шисюн, — сказал Лю Цингэ (только теперь решил быть вежливым, чтобы сбить с толку). — Ты на грани отклонения ци. Позволь этому шиди помочь. И в этот раз Лю Цингэ последовал за Шэнь Цинцю в бамбуковую хижину, хотя всё внутри того кричало: это неправильно, это опасно. Сердце Шэнь Цинцю колотилось, пока он отступал. Лицо побледнело, когда Лю Цингэ неохотно отпустил его руку. А потом сделал ещё хуже: положил ладони на плечи Шэнь Цинцю. Ладони тёплые, мозолистые, сильные. Шэнь Цинцю чувствовал Лю Цингэ даже сквозь слои одежды. Он отшвырнул его руки, захлёбываясь стыдом и ненавистью к себе. — Не трогай меня! Лю Цингэ замер, слегка удивлённый. Медленно моргнул, руки всё ещё в воздухе. Шэнь Цинцю дышал, просто дышал — и чувствовал себя полным идиотом. (Почему он такой? Почему тело предаёт его самым ужасным образом? Почему он так слаб, не может сопротивляться мужской ласке?) — Позвать Му-шиди? — спросил Лю Цингэ. — Шэнь-шисюн? Шэнь Цинцю покачал головой, потеряв дар речи. — Не трогай меня... — повторил он, звучало жалко. Ни один из этих двоих не знал о гадком ученичке, подглядывавшем в окно. * В итоге Ло Бинхэ не смог завоевать шицзуня — то прекрасного, то отвратительного, — но и Лю Цингэ тоже. Ни стряпня Ло Бинхэ, ни сладкие слова не помогли. В конце концов Ло Бинхэ сбросили в Бесконечную Бездну. * Прошло пять долгих лет, прежде чем Ло Бинхэ выбрался из Бесконечной Бездны, внедрился среди ничего не подозревающих культиваторов дворца Хуань Хуа и вынашивал планы мести Шэнь Цинцю. Но образ Шэнь Цинцю — полураздетого, полностью растлённого — не уходил. Наоборот, после обретения Синь Мо Ло Бинхэ придумывал всё более изощрённые сцены с Шэнь Цинцю, рваными одеждами и красными верёвками. (И, думал Ло Бинхэ, он сделает лучше тех демонов, что попробовали Шэнь Цинцю первыми. Он не забудет снять с шицзуня сапоги и носки.) * Когда Ло Бинхэ столкнулся с Шэнь Цинцю в борделе Цзиньлань-сити, он был полностью готов. — Шицзунь, — сказал Ло Бинхэ, отходя от учеников дворца Хуань Хуа в ярко-жёлтом. Сам он носил чёрные парадные одежды. — Вы один. Позвольте этому ученику сопровождать вас. И Ло Бинхэ увёл Шэнь Цинцю, почти таща за запястье. Все те годы назад Шэнь Цинцю укусил Ло Бинхэ до крови. Теперь он чувствовал кровяных паразитов в теле шицзуня. О, это будет весело. — Тварь, — прорычал Шэнь Цинцю, когда Ло Бинхэ затащил его в одну из комнат борделя. — Чего ты хочешь? — Шицзунь скучал по мне? — сладко спросил Ло Бинхэ. Он уже знал ответ. Шэнь Цинцю отстранился, отмахнувшись рукавами. А потом и вовсе отвернулся, словно не мог смотреть на Ло Бинхэ. У Ло Бинхэ были смешанные чувства. Лелеять ли каждый цунь тела Шэнь Цинцю или начать отрубать конечности? Пока он склонялся к первому — хотя бы потому, что знал, какие восхитительные звуки можно извлечь из тела шицзуня. — Чего тут скучать? — прошипел Шэнь Цинцю, вскинув подбородок. Злой, шипящий котёнок. Ло Бинхэ собирался надеть на него ошейник и приручить силой. — Многого. Ло Бинхэ шагнул ближе, вторгаясь в пространство Шэнь Цинцю, вдыхая его запах. — Ха. — Шэнь Цинцю извернулся от горячего дыхания. — Просто пёс, обнюхивает хозяина. Молча Ло Бинхэ провёл языком по пульсу на шее шицзуня, чувствуя, как тот забился быстрее — словно у испуганного кролика в пасти лиса. Шэнь Цинцю бился, но его легко было усмирить. Ло Бинхэ без труда подхватил шицзуня на руки, лапая упругую задницу под слоями одежды. Шэнь Цинцю извивался — это лишь помогало Ло Бинхэ чувствовать его сильнее, держать крепче. — Отпусти, тварь! Ло Бинхэ отпустил — швырнул Шэнь Цинцю на кровать в комнате, встряхнув кости умершей от чумы проститутки. Шэнь Цинцю дрожал, осыпая его ругательствами. Ло Бинхэ не слышал ни слова — заворожённый румянцем на лице шицзуня. Он отшвырнул кости — большинство вывалилось из одежд и украшений проститутки на пол. Затем забрался на Шэнь Цинцю, прижимая к мягкой постели. — Неверный выродок! — сказал Шэнь Цинцю, упираясь рукой в грудь Ло Бинхэ. Тот улыбнулся, польщённый. — Чем же неверный? Этот ученик просто заботится о своём мастере. Усмирить Шэнь Цинцю было слишком легко. Он и правда слаб, как котёнок. Руки поддались силе Ло Бинхэ, дрожали, пока тот связывал их ярко-красными бессмертными путами. Ноги Шэнь Цинцю оставались свободны — он лягался и извивался. От одного особенно яростного удара слетел сапог. — Ах, шицзунь такой умный, — сказал Ло Бинхэ, хватая второй сапог за узкую лодыжку. — Шицзунь знает, как лучше всего угодить этому ученику! Он стянул второй сапог, отшвырнул, за ним последовали любимые белые носки Шэнь Цинцю, подобные лилиям. Шэнь Цинцю лягнул снова — ступня угодила в центр груди Ло Бинхэ. Он дрожал, глаза покраснели, словно его правда обидели. — Тварь! У тебя нет уважения...? Ступни Шэнь Цинцю были узкими, красивыми, гладкими. Ло Бинхэ держал одну обеими руками, любуясь жемчужными пальчиками. Потом пощекотал подошву. Шэнь Цинцю дёрнулся всем телом, вздрогнув. Щекотно, с восторгом подумал Ло Бинхэ. Как чудесно! Остальные слои одежды Шэнь Цинцю быстро полетели следом — Ло Бинхэ рвал их, позволяя клочьям мягко опуститься на пол. Шэнь Цинцю дрожал, как лист на ветру, как дева, отчаянно борющаяся за достоинство. Жаль, что он обречён. Ло Бинхэ наклонился, целуя сладкие губы шицзуня. — Скучали по мне? — спросил он снова. Шэнь Цинцю прищурился. А потом укусил до крови — снова. Забавно, как всё повторяется. Ло Бинхэ слегка пошевелил кровяными паразитами. Не стеснялся. Заставил их немного раззадорить Шэнь Цинцю — и вздохнул от тихих звуков недовольства шицзуня. — Шицзунь будет послушным? — спросил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю стиснул зубы так, что, казалось, вот-вот треснут. — Никогда. Ло Бинхэ цокнул языком. Он любил вызовы. Это он скажет. Из одежд он достал флакон сладкой, как конфета, смазки. Вылил на пальцы, согрел — чтобы не доставлять шицзуню лишнего дискомфорта. И принялся готовить Шэнь Цинцю к тому, что будет дальше. Когда Ло Бинхэ вошёл в него, показалось, будто вернулся домой. Шэнь Цинцю всё время кусался, ругался, плевался — такой злой. Если бы в руке был веер, давно бы сломал, колотя Ло Бинхэ по голове. Но шицзунь был связан — такой красивый, податливый. И лягался жалко. — Шицзунь, я думал, вы лучше, — промурлыкал Ло Бинхэ. Лицо Шэнь Цинцю восхитительно покраснело. Потом он выдал нечто интересное: — Тварь, — сказал он. — Разве одного раза было мало? Прошло столько лет, а ты вернулся за этим. Как жалко. Ло Бинхэ замедлился, растягивая каждый толчок. Он знал: шицзуню это нравится. Лицо пылает, стоны и всхлипы вырываются из горла — самая прекрасная музыка. Шэнь Цинцю знал. Всё это время знал. Он фыркнул. — По крайней мере, мелкая тварь... ах... — прервался от удовольствия, глаза почти закатились. — По крайней мере, мелкая тварь набралась практики. — Значит, шицзуню нравится? — сладко спросил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю встретил его взгляд — всё такой же презрительный. Фыркнул. — Как будто я могу этим наслаждаться, — прошипел он. Маленький лжец. Ло Бинхэ ясно видел его твёрдый маленький член — подпрыгивающий, сочащийся. Улыбнулся и взял его в руку. Поиграл головкой, дразня ещё сильнее. — Тело шицзуня честнее, — гордо сказал Ло Бинхэ, когда Шэнь Цинцю кончил, слабо дёрнувшись. Поднёс руку ко рту, слизнул с большого пальца. Если бы пришлось описать вкус шицзуня — только невыносимо сладкий. Шэнь Цинцю выглядел возмущённым до глубины души. Ло Бинхэ наклонился, прикусил щёку — не удержался. — Цзунь, — сказал он низким, опасным голосом. — Пойдём со мной. Вступи в мой гарем. Шэнь Цинцю тяжело дышал, ещё в блаженстве после разрядки. Лицо алое, яркое. Ах, Ло Бинхэ хотел укусить снова. — Нет, — сказал Шэнь Цинцю, встречая его взгляд. Потом рассмеялся. — Как абсурдно! — прорычал он, снова испытывая прочность пут. — Неужели мелкая тварь думает, что этот мастер — одна из твоих жён, которых так легко обмануть и увести? Ло Бинхэ снова начал двигаться медленно — сам ещё не кончил. Шэнь Цинцю вздрогнул, всё ещё чувствительный, нежный. — Этот ученик даст вам всё, что захотите, — сказал Ло Бинхэ. — Обещаю весь мир и сожгу его ради вас, шицзунь. Шэнь Цинцю стиснул зубы, мотнул головой. — Никогда. Никогда. Что ж. Шицзунь любил притворяться праведным культиватором. — Этот ученик позаботится, чтобы шицзуню ни в чём не было нужды, — сладко сказал Ло Бинхэ. — Исправлю репутацию шицзуня, верну заслуженное уважение. Шэнь Цинцю снова фыркнул, даже попытался лягнуть Ло Бинхэ. Но ноги дрожали. Талия наверняка ныла. Какой вред мог нанести связанный шицзунь? — Мальчишка, тебе не надоело развлекаться? — спросил Шэнь Цинцю. — Секта Цан Цюн скоро заметит моё исчезновение. — Да, — небрежно ответил Ло Бинхэ. — Но им будет не всё равно? Ах, почти стало жаль. Шэнь Цинцю часто заморгал, но это не скрыло покрасневших глаз. Ло Бинхэ наклонился, поцеловал несчастного шицзуня. — Я дам шицзуню невообразимые богатства. — Нет. — Всевозможные сокровищные цветы и редкие лекарства для вашего ядра. — Нет. — Жизнь, где вас желают. Где обожают. — Нет! Ло Бинхэ шумно выдохнул, слегка раздражённый. Чего ещё хочет Шэнь Цинцю? — Ну что ж, — сказал он со злостью. — А что дал шицзуню глава секты? Что дал Лю-шишу? — И не дал ответить. — Шицзунь знает: эти мужчины подвели вас. А я не подведу. Шэнь Цинцю отвернул лицо, уворачиваясь от поцелуя. Не ответил — но Ло Бинхэ думал, что знает почему. Он ярко улыбнулся. — По крайней мере, я говорю о своих желаниях. Те двое скорее умрут, чем признаются. Хотите этого, шицзунь? Чтобы глава секты и Лю-шишу умерли? — Нет, — прошипел Шэнь Цинцю, но хотя бы снова встретил его взгляд. — Этот ученик убьёт их ради вас, — нежно сказал Ло Бинхэ, лаская лицо шицзуня. Схватил его ноги, приподнимая выше, выше, находя сладкую точку. — Этот ученик сделает всё, чтобы заполучить вас. Тут Шэнь Цинцю осмелел. Взял подбородок Ло Бинхэ в руку и посмотрел прямо. — Ты никогда не получишь меня всего, что бы ни сделал. Что, с немалым восторгом подумал Ло Бинхэ, означало: хотя бы часть шицзуня будет его! Он схватил одну изящную лодыжку Шэнь Цинцю, приподнял выше и подразнил — провёл языком по подошве. — Отвратительно! Грязно! — выпалил Шэнь Цинцю, пытаясь вырваться. Только добился того, что извивающаяся ступня стала ещё соблазнительнее — пальчики сжались. — Животное! — Я шицзунев маленький зверёк? — промурлыкал Ло Бинхэ, присваивая ненавистное прозвище как ласковое. Нежно прикусил пальчики, потом провёл языком между ними. Упер ступню Шэнь Цинцю себе в плечо, раскрывая шицзуня ещё сильнее. Шэнь Цинцю даже не удостоил ответом. Его член — подрагивающий, сочащийся — ответил за него. — Я возьму то, что ты дашь, а потом возьму больше, когда передумаешь, — нежно пообещал Ло Бинхэ, резко двигая бёдрами, гонясь за собственной разрядкой. Рот его раскрылся от удовольствия, почти потерявшись в ощущениях, но Ло Бинхэ не забыл о шицзуне. Взял его маленький член в руку и выдоил ещё один оргазм, наслаждаясь, как Шэнь Цинцю изо всех сил скрывает, что ему это нравится. * В минуты после, когда оба лежали обессиленные на этой чужой постели, у Ло Бинхэ появилась новая идея. Грудь Шэнь Цинцю вздымалась с каждым вдохом. Руки всё ещё связаны, пальцы крепко сжаты в кулаки. Он проиграл битву со злыми слезами, собравшимися в уголках глаз. Ло Бинхэ осторожно провёл большим пальцем по дорожкам слёз — в основном забавляясь. Его дорогой шицзунь и правда был как обиженная дева, которую нужно нежно принуждать к наслаждению. Многие его жёны были такими же. Старый владыка дворца хотел посадить Шэнь Цинцю за его преступления. Раньше Ло Бинхэ думал, что такой конец подойдёт шицзуню — лишь бы у него был доступ, лишь бы он остался единственным теплом в оставшейся жизни Шэнь Цинцю. Но теперь Ло Бинхэ хотел большего. Хуже того, он не хотел видеть заплаканное лицо шицзуня в холодной Водной тюрьме. Это лицо гораздо лучше смотрелось бы во дворце Ло Бинхэ, далеко от всех культиваторов, которые его подвели. Поэтому Ло Бинхэ аккуратно развязал руки Шэнь Цинцю, помассировал, возвращая жизнь, а потом связал снова. Шэнь Цинцю внимательно следил, глаза полуприкрыты — весь вымотанный. Затем Ло Бинхэ снял верхнюю одежду и накинул на шицзуня. — Шицзунь, — сладко сказал он, собирая Шэнь Цинцю в объятия. — Пойдём домой вместе. Одним взмахом Синь Мо они исчезли.