Секс в Мире Гарри Поттера

Пар клубился густыми облаками, оседая на прохладном мраморе стен и запотевших зеркалах. Гвен, сидя верхом на Драко, откинула голову назад, её рыжие волосы слиплись и прилипли к его груди. Вода с шумом переливалась через край ванны с каждым их движением, но её ухо всё равно ловило малейший шум из-за двери. — Драко… — её голос сорвался на стон. — Кто-то… может войти… Он приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманен желанием, но в глубине светилась хитрая, самодовольная искра. — Я всех уладил, — его голос прозвучал низко и хрипло, но с непоколебимой уверенностью. — Каждого. Потратил кучу времени и полкошелька галлеонов. Так что расслабься. Она замедлила движения, её брови поползли вверх. Любопытство боролось с нарастающей волной удовольствия. — Всех? Даже Седрика? И Ханну? И… — она сглотнула. На его губах расплылась та самая надменная ухмылка, которая обычно предвещала чьё-то разорение. — Начнём с твоих. Гермиона Грейнджер. — Он произнёс это имя с лёгкой насмешкой.С ней проще всего.Я её… обеспечил чтением. Гвен замедлила движения, её брови поползли вверх. — Обеспечил чтением? Что это значит? — Это значит, — он произнёс с театральной паузой, наслаждаясь её любопытством, — что я подарил ей книгу. Вернее, одолжил на неопределённый срок. Такую книгу, ради которой она продаст душу, не то что согласится не ходить в ванную. — Какую книгу? — прошептала Гвен, её дыхание снова начало сбиваться от его движений. — «Неизученные аспекты трансфигурации вещества: от алхимии к современной магии» Элианы Рейнольдс. Первое издание. С пометками на полях, предположительно, самого Альбуса Дамблдора, когда он был ещё студентом. Гвен замерла, широко раскрыв глаза. Даже волна удовольствия, накатившая на неё, не могла затмить это потрясение. — Ты… ты сошёл с ума? Где ты вообще взял такую книгу? Такая вещь должна стоить… — …целое состояние? — закончил он за неё с самодовольной ухмылкой. — О, поверь, я знаю. Она десятилетиями пылилась в нашей библиотеке в поместье. Никто даже не смотрел в её сторону.Я подошёл к ней после зельеварения. Сказал, что случайно наткнулся на нее, изучая наследие Дамблдора, и подумал, что именно она сможет по-настоящему оценить этот труд. Что я готов одолжить эту книгу на пару ночей… при одной фундаментальной. — И условие было — не мешать тебе сегодня? — догадалась Гвен, снова начав двигаться. — Именно. Я сказал, что мне нужно абсолютное уединение в ванной комнате старост для… медитативных практик по очищению разума перед сложным переводом древних рун с аккадского. — Он фыркнул. — Она, конечно, подняла бровь и сказала что-то вроде: «Малфой, ваше внезапное рвение к знаниям подозрительно». Но потом её пальцы дрожали, когда она брала книгу. Она прижала её к груди, как младенца, и сказала: «Считайте, что этой ночью этой части замка не существует. Я буду… крайне занята». И убежала, даже не попрощавшись. Думаю, она уже сидит в укромном уголке библиотеки, не дыша, перелистывает страницы и счастлива, как никогда. Гвен расхохоталась, и её смех смешался с новым стоном. Представление было настолько ярким, что она почти забыла о своём страхе. — Ладно, с Гермионой всё ясно, — выдохнула она, её пальцы впились в его мокрые волосы. — Она сейчас в другом измерении, среди пыльных фолиантов. А что с остальными? Рон, например? Драко усмехнулся, его руки скользнули с её бёдер на талию, прижимая её ещё ближе. — Уизли? — он фыркнул. — С ним всё было примитивно просто. Я даже не стал мудрить. Я подошёл к нему, когда он в одиночестве доедал третий кусок шоколадного торта. — И? — подстегнула его Гвен, слегка приподняв бёдра. — И я просто тряхнул кошельком с галлеонами прямо у него перед носом. — Драко широко ухмыльнулся. — Сказал: «Смотри, Уизли. Тут сто галлеонов. Они твои, если ты сегодня вечером сделаешь вид, что эта ванная комната… ну, скажем так, заражена сквиблами. Или что у тебя внезапно началась аллергия на пар. В общем, придумаешь что-нибудь и не появишься здесь до утра». Гвен закатила глаза. — И он сразу согласился? — Он поперхнулся тортом, — с наслаждением рассказывал Драко. — Покраснел, начал что-то бормотать про «взятки» и «слизеринскую наглость». Но глаза у него… — Драко засмеялся, — глаза у него так и прилипли к кошельку. Гвен кивнула, пытаясь представить себе Рона, сжимающего в руках кошель с галлеонами. Её тело вздрогнуло от нового, особенно глубокого толчка, и она прошептала: — Ладно... с Роном... ясно... А... а кто следующий? Захария Смит? Драко усмехнулся, его пальцы впились в её мокрые бёдра, удерживая её в нужном ритме. — Смит? — он фыркнул, и в его голосе зазвучало презрение. — Этот напыщенный когтевранец ? С ним всё было примитивно. Он жадный, как гоблин на распродаже. Я даже не стал мудрить. — И что же? — выдохнула Гвен, уже почти не способная думать, но всё ещё цепляющаяся за нить разговора. — Я подошёл к нему после ужина, — продолжил Драко, его голос стал насмешливым. — Сказал, что заключаю пари с Блезом, что смогу просидеть в ледяной воде три часа. И что если он обеспечит мне полную тишину и неприкосновенность в ванной до полуночи, то получит 50 галлеонов. Гвен фыркнула, представляя себе жадное лицо Захарии. — И он согласился? — Он так загорелся, что чуть не вырвал у меня из рук кошелёк с задатком, — с наслаждением рассказывал Драко. — Глаза у него заблестели, как у голодного гиппогрифа. Схватил деньги, пробормотал что-то вроде «ладно, только ради спортивного интереса» и почти побежал прочь. Думаю, он сейчас сидит в коридоре и караулит, как бульдог, подсчитывая барыши. Даже не подозревая, что это была вся сумма, и никакого пари нет. Гвен покачала головой, смесь негодования и восхищения на лице. — Боже, Драко, ты просто купил его. Как какую-нибудь... дешёвую конфету! — Не такую уж и дешёвую, — поправил он её, захватывая её губы в поцелуй. — Пятьдесят галлеонов. Когда Драко отстранился от её губ, его глаза блестели азартом и самодовольством. Он провёл большим пальцем по её мокрой щеке. — После него был Седрик Диггори, — продолжил он, его голос снова приобрёл повествовательные нотки.Ну, с ним всё было... до тошноты благородно. Я изначально даже не знал, что ему предложить. Он не из тех, кого купишь за галлеоны или обманешь дурацкой историей. Он провёл рукой по её мокрой спине, собираясь с мыслями. — Я просто подошёл и сказал прямо, что мне нужно часов шесть полного уединения в ванной для старост. Он спросил «почему?», с этим своим честным, открытым взглядом. Я соврал, что спина жутко болит после падения с метлы на тренировке по квидичу. И знаешь что? — Драко покачал головой, всё ещё не веря. — Он поверил мне. Сразу. Полностью. Не только поверил, но ещё и похлопал меня по плечу, сказал: «Бывает, Малфой, знаю по себе. Ложись на горячие камни, помогает. Держи, у меня как раз мазь осталась от прошлой игры». — Драко фыркнул. — Сунул мне в руку баночку и пожелал скорейшего выздоровления. Даже не заподозрил ничего. Просто... блядский святой. Гвен рассмеялась, и её смех был прерван новым стоном. Искренность Седрика была настолько чистой, что на её фоне их маленький заговор казался ещё грешнее и притягательнее. — Ладно... с Седриком... всё ясно... — прошептала она, уже почти на грани. — А... Ханна Эббот? Что ты ей предложил? На лице Драко расплылась самая самодовольная и хитрая ухмылка за весь вечер. — А вот с милой пуффендуйкой, моя дорогая, всё было куда интереснее. Я предложил ей... кое-что совершенно иное. — И что же? — Гвен с интересом спросила, её движения почти полностью замерли от любопытства, несмотря на нарастающее напряжение в теле. Драко закатил глаза с театральным стоном, но ухмылка не сходила с его лица. — Изначально я, конечно, предложил ей галлеоны. Стандартно. Но эта пухлощёкая хитрюга посмотрела на меня своими большими, невинными глазами и сказала... — он сделал паузу для драматизма, — ...что её честь и долг старосты не продаются. Но... Он провёл руками по её бёдрам. —Но она согласится закрыть глаза на всё, что угодно, если я устрою ей одно маленькое одолжение. — Какое? — выдохнула Гвен, уже предвкушая. — Она сказала: «Устрой мне свидание с Теодором Ноттом». — Драко фыркнул, качая головой. — Видимо, все эти годы он молча сидел в углу с книгой, а она тайно вздыхала по нему. И вот её шанс. Гвен откинула голову назад и рассмеялась — громко, звонко и немного безумно, потому что её тело уже трепетало на грани. — Нотт? Серьёзно? Мрачный, молчаливый Нотт? И что ты сказал? — Что я мог сказать? — Драко пожал плечами, его руки крепче обхватили её талию, возвращая её к ритму. — Я сказал: «Ханна, дорогая, считай, что твоё свидание с загадочным мистером Ноттом уже у меня в кармане. Я лично прослежу, чтобы он оказался с тобой завтра в оранжерее в назначенное время. Пусть даже мне придётся оглушить его и притащить туда в мешке». Она вся вспыхнула, заурчала от удовольствия, как котёнок, и убежала, пообещав, что лично отгонит от этой ванной любопытных первокурсников. Гвен смеялась, пока слёзы не выступили у неё на глазах, и этот смех сливался с судорожными вздохами наслаждения. — Боже... Ты продал собственного друга! За... приватность в ванной! — Я не продал, я... устроил его личную жизнь, — парировал Драко с напускной высокомерностью, но его собственное дыхание сбивалось. — Он мне ещё спасибо скажет. Когда-нибудь. Возможно. — А Пэнси? — выдохнула Гвен, её пальцы впились в его плечи. — Она же твоя подруга. И её не купишь галлеонами, как Смита... Драко усмехнулся, проводя ладонью по её мокрой спине. — Паркинсон? С ней всё было тоньше. Я предложил ей нечто более ценное, чем деньги. — Его глаза блеснули хитринкой. — Ты ведь видела, как она сходит по нарядам от мадам Малкин? Гвен кивнула, с трудом фокусируясь на его словах. — Так вот, — продолжил Драко, наслаждаясь моментом, — уже месяц она умоляет родителей купить ей новое бальное платье. Не простое, а коллекционное — «Шёппот лунного шелка» от Элианны Вейнвуд. С настоящими кристаллами лунного камня на корсете и иллюзией движущихся звёзд на юбке. Гвен замерла, широко раскрыв глаза даже сквозь туман наслаждения. — Элианны Вейнвуд? Но это же... баснословно дорого! Её родители отказались? — Естественно, — Драко усмехнулся. — Но я случайно подслушал её разговор с Дэвис в библиотеке. И когда она начала закидывать меня вопросами о том, чем мы тут занимаемся, я просто сказал: «Пэнси, дорогая. Это платье. Оно уже ждёт тебя в моей комнате. Просто представь — завтра вечером ты будешь сиять в нём на ужине, а все будут смотреть только на тебя». Гвен задохнулась от смеха и удивления одновременно. — Ты купил ей платье? Ради этого? — Не купил, — поправил он с плутовской ухмылкой. — Я пообещал. Сказал, что мой личный портной уже работает над точной копией. Конечно, без настоящих лунных камней, но с отличной иллюзией. Она так загорелась, что тут же поклялась, что лично будет стоять на страже у двери с метлой в руках, если понадобится. Гвен покачала головой, её смех превратился в стон, когда Драко возобновил движения. — Боже... Ты... ты гений и одновременно дьявол, Драко Малфой... — Я знаю, — прошептал он, притягивая её к себе для поцелуя. — Но это того стоило. Ради этого... — Ты столько сделал... — прошептала Гвен, ее бёдра плавно двигались в такт его толчкам, — ...ради простого секса в ванной старосте. Со мной. Драко засмеялся, низко и глухо, его пальцы впились в её мокрую кожу. — Ну а как иначе? Ты же моя любимая девушка. — Он приподнялся, чтобы посмотреть ей в глаза, и его взгляд стал томным и игривым одновременно. — Для тебя никаких жертв не жалко. Гвен наклонилась к нему, её губы почти коснулись его уха. — Тогда за это... — её голос дрожал от наслаждения, но в нём звенела решимость, — ...я сделаю для тебя всё что угодно. Драко замер на секунду, его глаза блеснули азартом. Он откинул голову назад, и на его губах расплылась самая озорная и самоуверенная ухмылка за весь вечер. — Всё что угодно? — переспросил он, поднимая бровь. Гвен кивнула, уже почти не контролируя себя. — Всё. Что угодно. — Отлично, — он провёл рукой по её щеке, его голос стал низким и соблазняющим. — Тогда надень для меня костюм Playboy-зайчика. Гвен застыла на мгновение, её глаза расширились от неожиданности, а затем она разразилась таким громким и искренним смехом, что вода в ванне забурлила с новой силой. — Что?! — она просипела сквозь смех, едва не соскальзывая с него. — Костюм чего? Откуда ты вообще знаешь о таких штуках? — О, милая, — Драко самодовольно ухмыльнулся, поддерживая её за талию. — У меня есть связи в маглах. И доступ к весьма... интересным журналам. — Он притянул её ближе, его губы коснулись её шеи. — Представь: чёрные чулки, бантик... и только ты. Мой личный зайчик. Гвен снова залилась смехом, но теперь в нём слышались и нотки вызова. — Ты совершенно безумен, Малфой! — она откинула голову, позволяя ему продолжить. — Но... ладно. Договорились. Твой личный зайчик. Только... — она захрипела, её ногти впились в его плечи, — ...только сначала закончи то, что начал. — С превеликим удовольствием, — прошептал он, и его движения стали глубже, быстрее, окончательно сметая все мысли, кроме одной — что ради таких безумств и моментов стоило подкупать, обманывать и обещать невозможное пол-Хогвартса. Пар становился все гуще, заволакивая всё вокруг молочно-белой пеленой. Гвен уже не могла думать ни о чем, кроме нарастающего внутри нее напряжения. Её стоны, низкие и хриплые, сливались с шумом воды, плескавшейся на пол. — Драко... — её голос сорвался, когда он резко изменил угол, находя то самое чувствительное место, от которого у неё потемнело в глазах. Он не ответил, лишь прошептал что-то невнятное ей на ухо, его дыхание обжигало кожу. Его руки, скользкие от воды, крепче впились в её бёдра, помогая ей двигаться в нужном ритме, но теперь он полностью взял инициативу на себя. Его толчки стали резче, глубже, точнее. Каждое движение было выверенным ударом, от которого всё её тело содрогалось волной удовольствия. Она вскрикнула, её ногти впились в его плечи, оставляя красные полосы на бледной коже. — Да... вот так... — его голос был хриплым, почти животным рыком, полным желания и власти. Гвен откинула голову назад, её рыжие волосы раскинулись мокрыми прядями по его груди. Мир сузился до вспышек за закрытыми веками, до звука их тяжёлого дыхания и хлюпающих звуков воды. Она ничего не видела, ничего не слышала, кроме него. Его тела, его рук, его губ на её шее. Он чувствовал, как она приближается к краю, и усилил натиск, его движения стали почти неистовыми, отчаянными. Ванна с грохотом захлёбывалась, выплёскивая на мраморный пол целые литры пенной воды. — Я... я сейчас... — успела выдохнуть Гвен, и её тело затряслось в мощной, всепоглощающей волне оргазма. Драко сдавленно застонал, почувствовав, как её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг него. Это стало последней каплей. С последним, глубоким толчком он достиг пика, его собственное тело напряглось, а затем обмякло, погружаясь в блаженное истощение. Они замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Пар медленно рассеивался, открывая запотевшие стены и их отражения в зеркалах — счастливые, утомлённые и совершенно довольные. Гвен безвольно опустилась на него, пряча лицо в его шее. Её сердце бешено стучало, отдаваясь в его груди. — Ну что... — прошептал Драко, с трудом переводя дыхание и проводя рукой по её мокрой спине. — Оно того стоило? Все эти... интриги? Гвен лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Да ей и не нужно было говорить. Её расслабленное тело и счастливая улыбка на его губах говорили сами за себя. +Бонус Спустя несколько дней в спальне старосты Слизерина царила та самая, знакомая до мурашек атмосфера — прохладный полумрак, нарушаемый лишь мерцанием огня в камине, и тяжелый, сладковатый запах дорогого одеколона, кожи и чего-то запретного. Драко полулежал на широкой кровати с темно-зеленым балдахином, облокотившись на гору шелковых подушек. На нем были лишь черные шелковые пижамные брюки, его платиновые волосы были слегка растрепаны, а на лице застыло выражение ленивого, самодовольного ожидания кота, приготовившегося поиграть с мышкой. И мышка уже была здесь. Гвен стояла посреди комнаты, залитая багровым светом от камина. На ней был тот самый костюм. Облегающий черный корсет, стягивающий талию в рюмочку и заставляющий грудь казаться соблазнительно высокой, с крошечным бантиком в центре. Чулки с ажурными резинками, убийственно высокие каблуки — и больше ничего. Длинные рыжие волосы рассыпались по ее плечам, оттеняя бледную, почти фарфоровую кожу. Она старалась держаться уверенно, но легкий румянец на щеках и чуть дрожащие пальцы выдавали ее смущение. Драко медленно провел по ней оценивающим взглядом, от кончиков туфель до самых корней волос. Его губы тронула та самая надменная, хищная ухмылка. — Ну-ну, не заставляй себя ждать, — его голос прозвучал низко и властно, нарушая тишину комнаты. Он похлопал ладонью по своей бедре. Приглашение, больше похожее на приказ. Гвен сделала несколько шагов вперед, ее каблуки гулко стучали по каменному полу. Она видела, как темнеют его глаза, как взгляд становится тяжелым и голодным. Он пытался сохранить маску холодного контроля, но она уже умела читать его. Как только она оказалась в шаге от кровати, он протянул руку, обхватил ее за запястье и легко, почти без усилий, притянул к себе. Она не успела вскрикнуть, как уже оседлала его бедра, чувствуя сквозь тонкую шелковую ткань его пижамных брюк нарастающую твердость. — Обещание есть обещание, — прошептала она, ее голос дрожал от волнения и предвкушения. — Именно, — его ответ был обжигающе горячим шепотом прямо в губы. Она наклонилась и прижалась губами к его шее. Это был не нежный поцелуй, а медленный, влажный, чувственный укус, за которым последовал горячий след языка. Она чувствовала, как вздрагивает его кожа под ее губами, как сбивается его ровное дыхание и как его руки, большие и сильные, опустились на ее бедра в чулках, сжимая их с почти болезненной силой. — Мой личный зайчик, — прохрипел он, запрокидывая голову на подушки, предоставляя ей полный доступ к своей шее, ключицам, груди. Гвен продолжила свой путь, оставляя влажные следы по его коже, ее пальцы вцепились в его плечи, чувствуя под собой, как его тело напрягается в ожидании. Она слышала его учащенное сердцебиение, чувствовала, как его живот вздымается под ней. Его большая ладонь легла на ее упругую плоть, обтянутую шелком чулка, с тихим, но отчетливым шлепком. Звук был влажным и звонким, эхом отозвавшись в тишине комнаты. — Вот так-то лучше, — его голос прозвучал низко и с хрипотцой, полной животного удовлетворения. — Мой послушный зайчик. Самый соблазнительный на свете. Гвен вздрогнула от неожиданности, и по ее коже пробежала волна жара. Смущение смешалось с острым, почти болезненным удовольствием. Она прикусила губу, чувствуя, как заливается румянцем. — Драко... — ее протест сорвался на стон, когда его пальцы нежно погладили то место, где только что лег шлепок, снимая легкое жжение. — Тихо, — он приказал шепотом, его губы нашли ее шею, оставляя влажные, горячие следы. — Ты просто не представляешь, как ты сейчас выглядишь. Рыжая грива, эти дурацкие ушки... — он провел рукой по ее волосам, — и этот бантик, который так и просится, чтобы его развязать. Он шлепнул ее снова, чуть сильнее, заставляя ее вскрикнуть и непроизвольно выгнуться. — Идеальная попка для этого костюма, — продолжил он свои похабные восхваления, его голос был густым от желания. — Лучше, чем у любой магловской модели в этих жалких журнальчиках. Его руки скользнули с ее бедер на талию, к шнуровке корсета. Спустя время первоначальная нежность сменилась более жадным, животным желанием. Игривое настроение Драко уступило место властной, почти хищной концентрации. Его пальцы, ловко справившись со шнуровкой корсета, позволили ему ощутить всю гладкость ее кожи. Он перевернул Гвен с легкостью, говорившей о его силе и полной уверенности в своем праве распоряжаться ею. Теперь она стояла на коленях перед ним на роскошных шелковых простынях, ее спина была выгнута, а лицо уткнулось в подушки. Рубиновый свет камина заливал ее тело, играя на напряженных мышцах спины, округлостях ягодиц и ажурных резинках чулок. Драко, стоя на коленях позади нее, одной рукой крепко держал ее за бедро, а другой направлял свой член, уже смазанный специальным заклинанием, к самому узкому и запретному входу. — Расслабься, — его голос прозвучал низко и хрипло, больше как приказ, чем просьба. Но в нем слышалась и толика заботы, скрытая под маской властности. Гвен кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее пальцы вцепились в шелк подушки, а тело дрожало от смеси страха, стыда и пьянящего предвкушения. Она чувствовала, как напряжены ее мышцы, и старалась уступить его напору. Он вошел не сразу, а с медленной, неумолимой настойчивостью, давая ей привыкнуть к каждому миллиметру, к новому, непривычному и оттого сводящему с ума ощущению.Его собственное дыхание стало прерывистым, на лбу выступили капельки пота. — Боже, Гвен... — выдохнул он, когда наконец погрузился в нее полностью, ощущая огненное кольцо ее плоти. — Ты... невероятна. Затем он начал двигаться. Сначала медленно, почти невыносительно размеренно, выдерживая мучительную паузу в самой глубине, чтобы прочувствовать каждую ее микроскопическую судорогу. Его пальцы впились в ее бедра, оставляя на бледной коже красные отметины — следы собственности и страсти. Но вскоре терпение лопнуло. Его движения стали резче, глубже, ритмичнее. Каждый его толчок был точным ударом, заставлявшим ее тело подаваться вперед и отзываться глухим, влажным звуком, который оглушительно громко отдавался в тишине спальни. Он уже не сдерживался, отдавшись во власть чистейшего, примитивного инстинкта. Гвен стонала, уткнувшись лицом в подушку. Сначала от непривычного, почти болезненного ощущения, но очень скоро боль трансформировалась во что-то иное — острое, пронзительное, невероятно интенсивное удовольствие, исходящее из самой глубины ее существа. Каждый его выход почти до конца и последующее погружение заставляли ее визжать от нарастающего, неконтролируемого напряжения. — Да... вот так... — рычал он ей в спину, его голос был чужим, грубым от наслаждения. — Вся моя... понимаешь? Вся. Одной рукой он потянул ее за бедро на себя, меняя угол, а другой запустил руку ей под живот, прижимая ее к себе еще сильнее, находя пальцами тот чувствительный бугорок, от которого ее тело вздрагивало и конвульсировало. Спустя несколько минут, придя в себя, он медленно вышел из нее и перевернул ее на спину, прижимая к себе. Его пальцы нежно отодвинули рыжие пряди с ее мокрого от слез и пота лица. — Ну что? — прошептал он, и в его голосе снова появились знакомые нотки самодовольства, но теперь приглушенные искренней нежностью. — Все еще мой послушный зайчик? Гвен лишь слабо кивнула, прижимаясь к его груди. Ей не нужны были слова. Ее расслабленное тело и счастливая улыбка, которую он почувствовал на своей коже, говорили сами за себя. Оно того стоило. Все до последней секунды.