Десять зим ожидания

      Отсняв последние сцены с Мэг, Дин облегченно выдохнул, чувствуя, как с плеч спадает груз рабочего дня. Проходя по павильону, он заметил Кастиэля, тот о чем-то мило беседовал с гримершей, и в его улыбке сквозила та самая мягкость, которая всегда сбивала Дина с толку. Как только девушка ушла, Винчестер ускорил шаг и нагнал коллегу у одного из трейлеров. Новак обернулся и искренне улыбнулся, явно не понимая, почему Дин до сих пор не уехал домой. — Ты уже закончил на сегодня? — прямо спросил Винчестер. — Да… а что? — Кастиэль с любопытством склонил голову набок. — Хочешь сходить в бар? Мы… — Дин на секунду замялся, — мы давно уже не выбирались куда-то только вдвоем. — Ну… — Кастиэль задумчиво осмотрелся по сторонам. — Завтра у нас законный выходной, так что, думаю, мы можем позволить себе немного выпить. Дай мне десять минут, я заберу вещи из гримерки. — Конечно, — Дин довольно улыбнулся. — Буду ждать тебя в машине.       Бар, в который Винчестер привез Кастиэля, пользовался большой популярностью в узких кругах. Это место было хорошо известно знаменитостям. Здесь отдыхали в основном медийные личности, желающие скрыться от любопытных глаз и вспышек папарацци. В этом заведении можно было не опасаться, что тебя сфотографируют исподтишка или заставят давать автографы прямо посреди ужина. Мужчины наконец могли расслабиться в непринужденной обстановке, не боясь на следующее утро обнаружить свои снимки на первых страницах таблоидов.       Они заняли дальний столик у окна, где тусклый свет ламп создавал атмосферу уединения. Дин заказал двойной виски, а Кастиэль остановил свой выбор на джине. Первые несколько минут прошли в уютном молчании, прерываемом лишь приглушенным джазом, льющимся из колонок. — Знаешь, — начал Кастиэль, медленно отпивая напиток, — я до последнего момента думал, что ты на меня злишься за ту сцену у стены. — Дин сделал глоток, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает горло. — Я не злился. Просто… — он замолчал, подбирая слова, — иногда работа в кадре заставляет вспоминать вещи, которые лучше бы оставить в прошлом. Например, тот вечер в моей комнате, когда мы впервые поцеловались.       Кастиэль замер, его рука, держащая стакан зависла в воздухе. Он медленно поднял взгляд на Дина, и в полумраке бара его глаза снова показались темными и непроницаемыми. — Удивлен, что ты помнишь это... — А ты нет? — Дин горько усмехнулся. — Ты тогда устроил мне настоящий урок по актерскому мастерству. Я до сих пор не знаю, где заканчивалась правда и начиналась твоя игра. — Почему ты вдруг заговорил об этом сейчас? — Новак слегка смущенно потер переносицу, избегая прямого взгляда. — Увидел сцену, где вы с Мэг страстно целуетесь, а затем резко отстраняетесь друг от друга после команды «снято». Вот и навеяло… определенные воспоминания. — Если ты думаешь, что в тот вечер я отрабатывал на тебе интимную сцену, то ты глубоко заблуждаешься, — спокойно ответил Новак. — Ну конечно, ты просто грезил о Сэмми, — Дин скривился и сделал внушительный глоток виски. — Дин… — Кастиэль тяжело вздохнул и поставил свой бокал на стол. — Ты позвал меня сюда, чтобы просто вылить на меня тонну дерьма? — Вовсе нет, — Винчестер вдруг выровнялся, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — Просто хотел скоротать вечер, если тебе неприятна эта тема, давай сменим ее, я не против. — Ладно, — Новак нервно облизнул губы, пытаясь нащупать нейтральную почву. — Как там Сэм? — Сменили тему, называется, — Дин тихо хмыкнул, закатывая глаза к потолку. — Ты сам это начал, — парировал Новак.       Он искренне не понимал, почему Винчестер так наседает на него, вороша мутное прошлое, которое давно должно было потерять всякий смысл. — Ну… недавно он помолвился с Эйлин. Они… действительно милая парочка, — Дин отпил еще немного, чувствуя, как алкоголь начинает туманить сознание, но не смягчает горечь. — О… помолвка, — Новак натянуто улыбнулся. — Я не знал, что у них все зашло так далеко. — Как-то странно, что вы совсем перестали общаться, — Дин самодовольно ухмыльнулся, словно празднуя свою маленькую победу. — Видимо, наши пути разошлись, — Новак пожал плечами, всеми силами стараясь выглядеть равнодушным. — Так бывает. Люди вырастают из детских привязанностей. — «Детских привязанностей»? — переспросил Дин, подаваясь вперед так, что их лица оказались совсем рядом. — Ты хочешь сказать, что все то, что ты тогда нес про свои чувства к Сэму, было просто этапом взросления? И тот поцелуй в моей комнате… он тоже был частью этой «привязанности»?       Кастиэль не отодвинулся. Напротив, он встретил взгляд Дина с каким-то вызовом, который Винчестер видел только у Маркуса в кадре. — Что ты хочешь от меня услышать, Дин? — прошептал Новак. — Что я до сих пор плачу в подушку по твоему младшему брату? Или что я жалею о том, что тогда случилось между нами? — Я хочу знать правду, — рыкнул Дин. — Хоть раз в жизни. Кто тогда был в твоей голове, когда ты вцепился в мои волосы? Сэм? Или ты все-таки видел меня?       Кастиэль медленно поставил стакан и поднялся со своего места, бросив на стол пару купюр. — Знаешь, Дин… кажется, тебе уже хватит виски на сегодня. А правду ты и сам знаешь, просто боишься в нее поверить.       Он развернулся и пошел к выходу, оставляя Винчестера один на один с его вопросами и пустеющим стаканом.

Восемь лет назад

      Когда Кастиэль наконец переступил порог дома, на часах было уже десять утра. Лилит вышла из кухни и тут же бросилась к сыну, крепко обнимая его и облегченно выдыхая. Кас на миг прикрыл глаза, поддаваясь ее теплу. Ему так и не удалось поспать в доме Винчестеров, слишком много мыслей и чувств бурлило внутри после вечера в комнате Дина. Но вся его расслабленность мгновенно испарилась, стоило ему услышать размеренные шаги Чака по лестнице.       Юноша сразу же ощетинился, инстинктивно выпрямляя спину и слегка отстраняясь от матери. Новак-старший остановился в паре шагов от сына, одарив его надменной улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. — Ну, и где ты шлялся всю ночь? — Я же написал, что останусь с ночевкой у… друга, — Кастиэль нервно сглотнул, не отрывая взгляда от отца.       Чак скрестил руки на груди, воплощая собой высшую степень негодования. Лилит лишь тихо вздохнула и отвернулась к окну, не в силах смотреть на очередной спор. — Ты написал матери, а мне — ни слова, — Чак поджал губы, сужая глаза. — В последнее время ты слишком распустился, Кастиэль. Стал забывать, кто в этом доме устанавливает правила. Думаю, пришло время преподать тебе урок. — Урок? — хмыкнул Кастиэль, и в этом звуке смешались горечь и внезапно вспыхнувший протест. — Именно, — Чак сделал шаг вперед. — Раз ты считаешь себя достаточно взрослым, чтобы пропадать ночами неизвестно где, значит, ты достаточно взрослый, чтобы принять правильное решение. Ты пойдешь и заберешь документы из театрального кружка. Завтра же. — Что? Нет! — Кастиэль почувствовал, как внутри все похолодело. — Ты не можешь мне запретить. — В этом доме я могу все, — отрезал Чак. — Либо ты берешься за ум и готовишься к поступлению на юридический, либо можешь возвращаться к своему дружку прямо сейчас. Но на содержание и оплату учебы тогда не рассчитывай.       Лилит дернулась, хотела что-то сказать, но один тяжелый взгляд мужа заставил ее замолчать. В этот момент Кастиэль понял, что его мир рушится. — Я не заберу документы, — тихо, но отчетливо произнес он. Чак на мгновение опешил от такой дерзости, а затем его лицо исказилось от ярости. — Тогда убирайся с глаз моих, щенок! — Чак с силой толкнул Кастиэля в плечо, юноша, покачнувшись, чудом удержался на ногах.       В следующую секунду отец снова замахнулся. Раздался звонкий, хлесткий звук пощечины, эхом отозвавшийся в пустом коридоре. Лилит всхлипнула и в отчаянии загородила сына собой, подставляясь под возможный следующий удар. Чак лишь недовольно цокнул языком, брезгливо оглядывая их обоих. — Он такой же, как и ты… — прошипел мужчина, глядя Лилит прямо в глаза. — Такой же слюнтяй, ни на что не годный. Сплошное разочарование, а не семья…       Кастиэль, не проронив ни слова, поднялся по лестнице. Оказавшись в своей комнате, он запер дверь и сполз по ней на пол. Горькие всхлипы вырвались из груди помимо его воли. Юноша прижал ладонь к горящей щеке, которая пульсировала болью после удара отца. Его затопило удушающее чувство собственного бессилия и ничтожности. Слова Чака всегда действовали на него как яд, медленно парализующий волю.       Яростно вытерев слезы рукавом, он нащупал в кармане телефон. Экран мигнул уведомлением от Сэма: тот писал, что из-за непогоды в поселке вырубили свет и связи не было весь вечер, поэтому он не отвечал.       Новак слабо улыбнулся и шмыгнул носом, набирая короткий ответ. Он крепко сжал телефон в руке, борясь с искушением выложить Сэму все, как на духу. Но Кастиэль не хотел грузить друга своими бедами. Он отыскал в контактах имя Дина, дрожащий палец завис над кнопкой вызова. После этой ночи, после поцелуя и последовавшей за ним ледяной неловкости, позвонить именно ему казалось невозможным. Кас вдруг осознал, что между ними выросла стена, которую он сам же и возвел своей ложью. Кастиэль вздрогнул и отбросил телефон в сторону.       Сидя на холодном полу своей комнаты, он чувствовал себя как никогда одиноким. Но сквозь боль и унижение в нем начало прорастать что-то новое. Он сжал кулаки, глядя в пустоту перед собой, и мысленно пообещал, что настанет день, когда отец пожалеет о каждом своем слове.

Пять лет назад

      Дин очаровательно улыбнулся симпатичной официантке, принесшей заказ, и проводил ее долгим взглядом. Чарли, не отрываясь от экрана смартфона, лишь что-то неопределенно промычала. Винчестер закатил глаза, а затем уставился на огни ночного города, расстилающегося перед ними с высоты птичьего полета. — Эй… ты там насовсем зависла? — недовольно спросил он, пытаясь вернуть свою подругу и бывшую сокурсницу в реальный мир. — Читаю комментарии к вашему новому фильму, — с лукавой улыбкой ответила она, забавно играя бровями. — Тебе еще не надоело копаться в этом мусоре? — Дин устало потер переносицу. — Не-а, — девушка вдруг восторженно пискнула, заставив друга вздрогнуть. — Ты только посмотри! Они шипперят тебя и Кастиэля! — Скорее уж Дейва и Харви, — проворчал Дин, напомнив имена их персонажей в триллере «За гранью». — Охренеть, это просто массовое помешательство! — Чарли бесцеремонно ткнула телефоном прямо в лицо Винчестера. — Фанаты требуют вторую часть, где ваши герои обязательно будут вместе. — Ага, и их ничуть не смущает, что это чертов хоррор, а не гей-драма? — фыркнул он, снова прикладываясь к напитку. — И вообще, мой Дейв в конце умер. Финита ля комедия. — Плевать они хотели на канон, — Чарли наконец отложила телефон и присосалась к своему коктейлю. — Даже критики на кинопорталах в один голос хвалят вашу экранную химию, а не сюжет или спецэффекты. — Да, и это самое херовое, — Дин снова закатил глаза, хотя внутри что-то предательски екнуло. — Какая разница, что именно зацепило зрителя? — Чарли азартно подалась вперед. — Главное, что фильм не провалился в прокате, а вы с Касом получили мощный скачок популярности. Сплошные плюсы, Дин! — Ага. И теперь эти ненормальные нас шипперят, — Дин попытался придать лицу выражение крайней иронии. — Ваших персонажей, — поправила Чарли, хитро прищурившись. — Я это и имел в виду… — быстро проговорил он, стараясь не выдать охватившего его замешательства.       Уже глубокой ночью, улегшись в постель, Винчестер принялся шерстить соцсети, жадно впитывая отзывы и комментарии. Уши начали гореть от прочитанного: люди словно обезумели, выстраивая различные теории об отношениях их выдуманных героев и напрочь игнорируя основной сюжет. Дин криво усмехался, не зная, злиться ему или смеяться. Он провел за этим занятием добрых два часа, и когда сон наконец начал брать свое, сознание услужливо подкинуло картинки из прошлого, связанные с теми съемками.       Триллер снимался в лесах Пенсильвании. Сюжет был классическим: группа друзей забредает в проклятую чащу, из которой нет выхода. Бюджет трещал по швам, так как львиная доля средств уходила на сложный грим и спецэффекты. Из-за этого съемочный лагерь разместили в старом кемпинге неподалеку от заповедника, где условия были, мягко говоря, спартанскими.       Дин на тот момент уже считался восходящей звездой, и продюсеры без лишних вопросов выделили ему отдельный трейлер — роскошь, недоступную остальным актерам. Новак же числился новичком, которому полагалась лишь койка в общем душном помещении главного здания кемпинга. Винчестер, движимый то ли старым чувством привязанности, то ли необъяснимым порывом, великодушно предложил Новаку делить свой трейлер. Он был тесным, пропахшим кофе и дешевым освежителем воздуха. Кастиэль первое время вел себя тише воды, ниже травы. Он спал на диванчике в гостиной зоне, зарываясь в сценарий до глубокой ночи. — Ты когда-нибудь спишь? — спросил Дин, вернувшись после душа в одних штанах.       Новак вздрогнул, отрывая взгляд от подчеркнутых реплик. Он быстро окинул взглядом обнаженный торс парня и тут же уставился на листы сценария. — Я хочу, чтобы Харви выглядел убедительно, — пробормотал он. — В следующей сцене он должен быть напуган до смерти, но при этом… не терять веру в Дейва. — Харви верит Дейву, потому что он в него влюблен, — Дин подошел ближе, заглядывая в сценарий через его плечо. — Влюблен? — Кастиэль поднял на него взгляд, и в этом вопросе было слишком много личного. — В сценарии этого нет. — Это есть между строк, — Винчестер замер, чувствуя, как в тесном пространстве трейлера становится слишком неловко. — Ты же актер, Новак, должен чувствовать такие вещи.       В ту ночь Дин долго не мог уснуть, слушая мерное сопение Кастиэля за тонкой перегородкой. Именно тогда он впервые понял, что те «искры», которые они выдавали в кадре, были лишь жалкими отблесками того пожара, который он сам раздувал в этом тесном фургоне.       Съемки пришлись на середину осени, когда на улице воцарилась промозглая сырость. По вечерам в трейлере становилось ощутимо прохладно, им выдали небольшой обогреватель, но из соображений жесткой экономии электричества его разрешали включать только до девяти вечера. Кастиэль понятия не имел, где Дин умудрился раздобыть столько теплых пледов, но теперь по ночам они могли спокойно спать, не опасаясь проснуться с лихорадкой от ледяного сквозняка.       В один из съемочных дней удача изменила Дину: во время дубля он сорвался с дерева и сильно ушиб руку. К счастью, обошлось без перелома, но на предплечье теперь красовалась рваная полоса, сочившаяся кровью. Как только они остались наедине в полумраке трейлера, Кастиэль, не терпящим возражений тоном, вызвался обработать содранную кожу. — Да брось ты, мне уже пшикнули каким-то антисептиком на площадке, — отмахнулся Винчестер, пытаясь спрятать руку за спину.       Кастиэль лишь недовольно мотнул головой, доставая аптечку. Он сосредоточенно смочил бинт спиртом, а затем, зафиксировав локоть Дина своей ладонью, почти безжалостно прижал марлю к ране. Дин резко выгнулся, зашипев от внезапной обжигающей боли, но через секунду тихо, хрипло засмеялся. — Эй… как-то слишком безжалостно, тебе не кажется? — Тебе нужно было быть осторожнее, — строго ответил Кастиэль, не поднимая глаз. Его пальцы, несмотря на холод в трейлере, были удивительно теплыми. Он осторожно очищал края ушиба, и Дин завороженно наблюдал за его сосредоточенным лицом. — Если попадет инфекция, съемки встанут. Ты об этом подумал? — Я подумал о том, что кадр получился чертовски крутым, — ухмыльнулся Дин, любуясь тем, как свет от тусклой лампы играет в волосах Новака. — Ради такого можно и пару царапин получить. — Ты всегда так делаешь, — тихо произнес Кастиэль. — Выпендриваешься, даже когда в этом нет необходимости. — Может, я просто хочу произвести на тебя впечатление, — ляпнул Винчестер, прежде чем успел прикусить язык.       Кастиэль замер. Его рука все еще лежала на предплечье Дина, и в какой-то момент его пальцы невольно сжались чуть сильнее. Он не смутился и не перевел тему, как делал это обычно. Новак медленно провел подушечкой большого пальца по здоровой коже рядом с бинтом. — У тебя получилось, — едва слышно прошептал он.       Наскоро перекусив сэндвичами, парни начали готовиться ко сну. Новак, уже устроившийся на своем диванчике, искоса поглядывал на взбудораженного Винчестера. Тот нервно расхаживал по узкому проходу трейлера, сжимая в руках измятый сценарий завтрашней сцены, что-то бормоча себе под нос. — Тебя что-то тревожит? — тихо спросил Кастиэль, откладывая книгу. — Э-э… да, — Дин остановился и тяжело вздохнул, глядя в окно на черную стену леса. — Наши герои должны затеять драку. Я не уверен, что у нас получится сделать все реалистично с первых дублей. — Тогда, — Новак сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло, — может, отрепетируем прямо сейчас?       Дин обернулся к нему с легким недоверием, но азарт в его глазах вспыхнул мгновенно. — Здесь? Кас, тут места только на то, чтобы развернуться. Мы разнесем трейлер к чертям, — Кастиэль поднялся, сбрасывая плед. — Давай, нападай на меня. Дейв должен быть в бешенстве от того, что Харви скрыл от него правду.       Дин отбросил сценарий на кровать и сделал шаг навстречу. — Ты уверен? — Винчестер понизил голос до угрожающего шепота, входя в образ. — Дейв не будет церемониться, он чувствует себя преданным. — Я готов, — ответил Новак, и его голос прозвучал на удивление твердо.       Винчестер резко рванулся вперед, сокращая дистанцию, и схватил Кастиэля за воротник его толстовки, прижимая к тонкой стенке трейлера. Металлическая обшивка глухо отозвалась на удар. Кастиэль не растерялся, он вцепился в предплечья Дина, его дыхание сбилось, а в глазах загорелся вызов. — Это все, на что ты способен? — прошипел Кастиэль, глядя прямо в глаза Винчестеру.       Дин почувствовал бешеное сердцебиение парня и его горячее дыхание на своих губах. Гнев, который они должны были изобразить, внезапно трансформировался во что-то совершенно иное.       Винчестер резко обхватил Новака и опрокинул его на стоящий рядом диван. Кастиэль охнул от неожиданности, его рот приоткрылся, а руки инстинктивно уперлись в грудь Дина, который уже навалился сверху, придавливая его к дивану. В этот момент Винчестер напрочь забыл и о сценарии, и о ноющей боли в руке. Он склонился ниже, намереваясь впиться в губы Кастиэля, но тот ловко увернул голову в сторону, не давая поцелую случиться.       Вспышка злости ослепила Дина. Он грубо обхватил лицо Новака ладонями, фиксируя его и заставляя смотреть на себя. Не давая больше шанса уклониться, Винчестер впился в его губы настойчивым поцелуем. Кастиэль недовольно промычал, его пальцы вцепились в ткань кофты Дина, но оттолкнуть его чисто физически он не мог. Вместо этого Новак плотно сжал губы, а в следующую секунду резко укусил Дина за нижнюю губу.       Винчестер тут же отпрянул, прошипев сквозь зубы ругательства. Он вперился в Кастиэля ошарашенным взглядом, а тот смотрел на него пугающе прямо, словно недовольный кот, которого загнали в угол и заставили показать зубки. Дин непроизвольно слизал выступившую кровь и прошептал: — Да что с тобой не так? До сих пор убиваешься по Сэмми? А он ведь даже не звонит тебе, Кас, очнись. — Он здесь ни при чем, — Кастиэль наконец отвел взгляд, его дыхание сбилось. — Меня больше волнует, что скажет твоя девушка. — Что… что ты несешь? — Дин скривился и снова придвинулся ближе, почти касаясь своим лбом его лба. — Какая еще, к черту, девушка? — Синди? — растерянно отозвался Новак, в его голосе проскользнула едва уловимая горечь. — Блять… — Дин криво усмехнулся, в очередной раз облизнув раненую губу. — Мы с ней разбежались пару месяцев назад. И что теперь, мне всю оставшуюся жизнь целибат хранить из-за того, что у нас не сложилось? — О… — лицо Новака заметно расслабилось, а во взгляде промелькнул отчетливый укол вины. — Это правда? — Проехали, — бросил Дин.       Он резко отстранился и слез с парня, чувствуя, как внутри все перегорает от неловкости и злости. Кастиэль остался лежать, тупо глядя в низкий потолок трейлера. Винчестер уселся на край дивана, морщась от пульсирующей боли в губе. Репетиция была окончена.