Зелья и неприятности

Снейп долго смотрел в потолок, потом перекинул ноги через край кровати, посидел, глядя в пол, и наконец встал, потянувшись. «Пора, наверное, собираться спать, раз больше не учу», — сказал он, подходя к комоду, доставая пижаму и бросая её на кровать, а затем переходя через комнату к стулу у большого окна, за которым виднелся двор. «Завтра воскресенье, можно позволить себе поваляться», — добавил он, стягивая рубашку через голову и кладя её на стул. Замер на миг, опустил взгляд на свой плоский живот, потом нерешительно поднял руку и коснулся его — на лице мелькнула едва заметная улыбка. Джеймс вздрогнул от холодного ночного воздуха. Забыл надеть что-то потеплее. Может, вернуться внутрь? Он перекинул ноги с арки обратно во двор, но едва сделал шаг, как снова остановился. Через двор, в маленькое окошко рядом с дверью Снейпа, он увидел его. Снейпа с длинными тонкими пальцами, раскинутыми на животе. От этого зрелища у Джеймса перехватило дыхание. Он постоял на месте, мечтая постучать, даже подошел к двери, но заставил себя вспомнить данное себе обещание. Остановился. Нужно ждать, пока Снейп сам позовёт — если вообще захочет. Да уж, это случится, когда в аду выпадет снег, подумал он с тоской. Снейп несколько раз погладил живот, потом резко отдернул руку и покачал головой. «Что за чертовщина, совсем с ума схожу от всех этих слов Лили», — вздохнул он. «Но всё-таки странно, что Поттер не пытался ко мне зайти. Может, наконец сдался», — сказал он, расстегивая брюки, снимая их, аккуратно складывая и кладя на спинку стула. «Непривычно как-то, что он не лезет в коридорах, в ванной… или в лодочном сарае», — мысли его вернулись к тому разу, к тому, как Джеймс касался его горячей кожи. Он даже не заметил, что рука сама скользнула к трусам и начала тереть ткань, скрывающую член. Джеймс резко вдохнул, увидев это в окно. Но нельзя же так подглядывать, и нельзя делать вид, что ничего не было. Он снова вдохнул — возбуждение и желание гнали кровь по жилам. Выпрямился, стараясь прогнать румянец со щёк, и постучал в дверь. Прошло несколько секунд, прежде чем дверь медленно приоткрылась. — Я просто… хотел проверить, всё ли у тебя в порядке, — выдавил он, запинаясь. — Перед сном, знаешь. Снейп, увидев Джеймса на пороге, покраснел и быстро спрятался за дверь — в одних трусах он чувствовал себя слишком обнажённым. — Д-да, всё нормально, — сказал он, не решаясь поднять глаза. — Прости, ты застал меня, когда я собирался спать… ты… в пятницу не пришёл, хотя мог. Джеймс сглотнул. — Ты ясно дал понять, что не хочешь, так что я решил… ну, дать тебе пространство, — сказал он, разглядывая слегка раскрасневшееся лицо Снейпа и его тёмные глаза, блестевшие в тусклом свете. — Ладно… я пойду. Спокойной ночи. — Подожди, — быстро сказал Снейп, протягивая руку и ухватившись за край рубашки Джеймса, но тут же отпустил, делая вид, что ничего не было. Теперь он стоял в дверном проёме, показывая своё стройное тело. — Я… я ведь согласился, что ты можешь приходить по пятницам… знаю, уже суббота, но… можешь зайти ненадолго… если хочешь. Джеймс покраснел, окинув взглядом тело Снейпа, потом отвёл глаза. — Не хочу навязываться, — начал он, но Снейп уже отступил в сторону, пропуская его. Помедлив, Джеймс вошёл в комнату, оглядываясь, пока Снейп закрывал дверь. Комната мягко освещалась камином и несколькими масляными лампами. Кровать, тумбочка, стол, пара книжных полок, шкаф. Уютно, не тесно. Просторнее, чем его собственная спальня дома. — Рад, что ты теперь в безопасности, — сказал он машинально, потом повернулся и увидел, что Снейп всё ещё в одних трусах. — Я бы и в своей спальне нормально жил, — буркнул тот, обходя комнату, чтобы добраться до кровати. Он знал, что Джеймс уже видел его спину, но всё равно чувствовал себя неловко. Сел на край кровати и быстро натянул рубашку, оставшись в трусах. — Лили сегодня спрашивала, можно ли ей быть крёстной, — нервно сказал он, сидя на краю кровати и злясь на себя за эту неловкость — ведь сам же пригласил Джеймса. Джеймс нахмурился. — Если хочешь — пусть, — просто ответил он. Ему эта идея не нравилась, особенно учитывая, что Лили Эванс, похоже, единственный человек, о котором Снейп по-настоящему заботится. Но если Лили будет ближе, может, и Снейп со временем… — Она хороший человек, лучше никого не придумать. Он посмотрел на Снейпа, сидящего на краю кровати — почему-то эта картина казалась слишком интимной. Язык вдруг стал тяжёлым и неповоротливым. — В такой ситуации я бы хотел, чтобы крёстным был Римус, — добавил он, хотя хотел сказать совсем другое: «ты чертовски сексуален, дай мне тебя». Снейп удивлённо посмотрел на него. — Правда? Я был уверен, что ты выберешь Блэка, — сказал он, потом опустил взгляд на пол и провёл пальцами ног по ковру. — Но… Лупин, думаю, будет хорошим крёстным. Он кажется добрым, спокойным… ну, когда не полнолуние. Он бессознательно дёргал края рубашки, пытаясь прикрыть ноги, сам того не замечая. Джеймс удивился, что Снейп согласился — ведь Римус в облике оборотня чуть не убил его. Но тогда это была вина Сириуса, и теперь Джеймс понял: Снейп тоже старается. Старается, как умеет. Осмелев от непривычной застенчивости Снейпа, он провёл рукой по волосам. — Тебе не одиноко здесь, когда уроков нет и Эванс занята своими делами? — тихо спросил он, глядя тёплыми карими глазами. Снейп опустил голову. Одиноко, конечно, но скажет ли он это Джеймсу? — Мне… нравится одному. Тихо, делаю что хочу, — сказал он, поднимая взгляд. — Но… да, иногда одиноко. Никого рядом, поговорить не с кем. Хотя… ничего не поделаешь. Он коснулся простыни. — Мне нужно здесь оставаться… где безопасно, где до меня не доберутся. Джеймс посмотрел на него, потом подошёл ближе и встал между его ног. — Я могу приходить, когда захочешь, — прошептал он хрипло, голос полон желания. — Сделаю всё, что угодно. — Ещё бы, и всё это наверняка связано с моей кроватью и полом, — покраснев, сказал Снейп, отодвигаясь назад, чтобы Джеймс не стоял между его ног. — Я не секс-кукла, Поттер, которую нужно постоянно тискать. Он сам покраснел от своих слов, подумав, знает ли Джеймс вообще, что такое секс-кукла — в волшебном мире такое вряд ли продаётся. Джеймс тоже покраснел. — Я ошибся, подумав, что ты меня хочешь? Если надо — уйду, — прорычал он, смущённый. Неужели он всё неправильно понял? Но тогда почему Снейп не отталкивает его совсем? Он вздохнул с досадой. — Если ты не заметил, в прошлый раз всё было только для тебя — чтобы тебе было хорошо. Я ничего не взял, пока ты сам не попросил. — Знаю, — сказал Снейп, начиная почёсывать руку. — И… да, было хорошо… когда ты так касался. Он покраснел сильнее, царапая кожу жёстче. — Но иногда мне просто хочется поговорить… и… Он хотел сказать «подожди, пока я сам начну», но не смог признаться, что не против повторить — спина словно снова болела, и он царапал руку до красноты. Джеймс накрыл ладонью место, где Снейп царапал кожу до боли. Это был тот же жест, что часто делала Лили — случайное прикосновение, — и Снейп удивлённо замер, не ожидая такой заботы. Джеймс мягко посмотрел на него — почти улыбнулся, но не решился. Сжал предплечье, провёл кончиком палочки, залечивая воспалённую кожу, и убрал палочку. Медленно, давая Снейпу возможность остановить его, сел рядом на край кровати. — Можем просто поговорить, — сказал он легко, будто это самое обычное дело. — Кстати, я сказал Сириусу, чтобы отстал. По-настоящему. Кажется, дошло. Ему, конечно, не нравится. Он снова провёл рукой по волосам, раздражённый на лучшего друга. — Но придётся привыкнуть. Мы уже не дети, он не может вечно отмазываться этим. — Блэк меня никогда не полюбит, Поттер, не трать силы. Главное — что он подумает о ребёнке, когда тот родится, — сказал Снейп, глядя на Джеймса. — Если малыш хоть немного будет на меня похож, он его не примет. Он смотрел на Джеймса, гадая, бросит ли тот друга из-за внешности собственного ребёнка. Потом заметил, что Джеймс сидит рядом на кровати, слегка покраснел, но не отодвинулся. — А… как ты узнал, что я ещё не сплю? — спросил он. — Ему не обязательно тебя любить, — сказал Джеймс. — Но он уже взрослый, должен понимать: нелюбовь к кому-то не даёт права травить. А если он посмеет обидеть… второго отца моего ребёнка — ему не поздоровится. Он слегка покраснел от серьёзности тона, потом ещё сильнее — от вопроса. — Я и так был снаружи, смотрел на озеро, — сказал он. — Помогает думать. А когда повернулся — увидел тебя в окне. Правда, решил он, с Северусом лучше всего. Снейп покраснел, резко повернулся к окну — шторы всё ещё открыты. Паника мелькнула на лице, потом он снова посмотрел на Джеймса. — И… что ты видел? — спросил он, надеясь, что Джеймс не заметил, как он гладил живот… или хуже — как трогал себя, пусть и недолго. — Просто тебя, — тихо сказал Джеймс, голос с хрипотцой, ясно давая понять, что вид Снейпа в одних трусах ему очень даже понравился. Он умолчал о том, как тот гладил живот — не стоит лишний раз смущать. — Ты чертовски хорош собой, знаешь. Снейп слегка покраснел и отвернулся. — Ничего подобного. Худой, без мускулов, волосы вечно сальные, что ни делай, — сказал он, теребя прядь, упавшую на лицо. — Не надо мне врать, чтобы подбодрить, Поттер. Я знаю, какой я. С детства слышал. Он подтянул длинные тонкие ноги к груди, обнял колени и положил на них голову, глядя на Джеймса, но не в глаза. Джеймс наклонился ближе, поймал пальцами прядь волос Снейпа. Тот тут же отдернулся. Джеймс грустно улыбнулся. — Иногда да, у всех бывают такие дни, — задумчиво сказал он. — Но чаще всего они блестящие, гладкие. Он наклонился ещё ближе. — И мускулы — не обязательно вершина красоты. Не для всех. — Ах вот как? Значит, тебе нравятся худые и маленькие? — спросил Снейп, глядя на него. Он знал, что Джеймс пытается ему угодить, но поверить, что его внешность может кому-то нравиться, было трудно — с детства вдалбливали обратное. — Честно, не понимаю, что ты во мне нашёл, Поттер. Правда не понимаю, — вздохнул он. Джеймс моргнул. — Ну, волосы как шёлк, блестящие, совсем не как мои. Мне это нравится, — ухмыльнулся он по-волчьи. — И да, мне нравятся стройные. Бледная, молочная кожа. Глаза — ни у кого таких нет. Он наклонился ещё ближе, слова почти касались губ Снейпа. — Ты чертовски умён, а голос… — он вздрогнул от удовольствия, ухмылка стала шире. — И про твою задницу или член даже не будем. — Давай не будем, пожалуйста! — покраснев до корней волос, сказал Снейп, пряча лицо в коленях, боясь, что Джеймс сейчас поцелует его, если не будет осторожен. Потом чуть повернул голову, косясь одним глазом. — Так… ты теперь гей? — спросил он. — Я думал, ты влюблён в Лили. Он заметил, что Джеймс в последние недели не ходил за ней хвостом и не обращал на неё внимания. — Думаю, мне нравятся и те, и другие, — задумчиво сказал Джеймс. — Девушки всё ещё привлекательны. И для справки — я давно не влюблён в Лили. Понял, что даже после нескольких лет упорства она не заинтересована. Глаза его вспыхнули, глядя на Снейпа. — Она очень красивая, но сейчас меня интересуешь только ты, — он наклонился и шепнул заговорщически, — единственный, от кого я схожу с ума… — Хватит, — сказал Снейп, кладя ладонь ему на грудь и слегка отталкивая. — Ещё немного — и ты сам себя заведёшь, а я ничего не позволю. Он сам вздрогнул от этих слов и разозлился, что Джеймс имеет над ним такую власть. Джеймс тихо рассмеялся и отодвинулся, давая пространство. — Кстати, думал насчёт Рождества. До него ещё далеко, но… не хочешь поехать ко мне, познакомиться с родителями? Не как мой парень, — поспешно добавил он. — Просто хочу рассказать им, что они станут бабушкой и дедушкой, и хочу, чтобы ты был рядом. Иначе получится, будто я выдаю твои тайны. Он улыбнулся успокаивающе. — Они будут рады. И Лили может поехать, если тебе так спокойнее. Снейп уставился на него круглыми глазами. Познакомиться с родителями Джеймса? Звучит безумно. Зачем ему это? — Спасибо за предложение, Поттер, но мне всё равно, расскажешь ты им без меня или нет. Я думал, ты уже отправил сову с хорошей новостью, — сказал он, перебираясь повыше на кровать и опуская ноги. Джеймс нахмурился. — Хочу сказать лично, это не то, что пишут в письме. И… главное — хочу, чтобы ты был рядом. Пожалуйста, подумай. Снейп посмотрел на него — почему все в последнее время просят его «подумать», когда он уже всё решил? — Ладно, подумаю. Но если решу не ехать — не спорь, договорились? — сказал он, ткнув в него пальцем. — И если хочешь, чтобы родители знали, как я выгляжу, возьми фото или что-то. Джеймс тихо рассмеялся, без злобы. — Дело не во внешности, а в том, какой ты, — сказал он, вздыхая и откидываясь на спинку кровати. — Хотя и то, и другое одинаково привлекательно. Он усмехнулся, видя потрясённое лицо Снейпа. Наступила тишина. Через какое-то время Снейп устроился поудобнее, расслабившись. — Хочу сделать для тебя что-нибудь, — наконец сказал Джеймс. — Не секс — ну, если захочешь, то и его, но что-то другое. Что угодно. Скажи. Он чуть подался вперёд, сел прямо, скрестив ноги, терпеливо ожидая. — Ты… хочешь что-то для меня сделать? — это звучало почти чуждо. Кто-то хочет что-то сделать для него? Снейп помолчал, окинул взглядом комнату, увидел часы на столе — час ночи. Чувствовал, что Джеймс сегодня надолго. Встав, он подошёл к сундуку в изножье кровати, открыл, через несколько секунд закрыл и вернулся с лёгким румянцем, держа расчёску и старую белую резинку для волос. — Не мог бы ты… расчесать мне волосы и завязать? — спросил он, кладя вещи на кровать. — Обычно я их собираю, чтобы не спать на них… хотя спереди всё равно падают. Он покраснел и не смотрел на Джеймса. Джеймс тут же схватил расчёску. Встал на колени позади Снейпа на кровати — матрас подпрыгнул от нетерпения, и он на миг прижался к нему. — Прости, — смущённо пробормотал он и начал осторожно расчёсывать от корней к кончикам. Он был единственным ребёнком и в детстве часто расчёсывал маме волосы. Но сейчас всё было иначе. Сейчас это был Северус. Он дышал медленно, не торопясь. Снейп позволял ему это делать. Снейп сидел тихо. Никто никогда не расчёсывал ему волосы, но он и не просил. Ощущение было чудесным — Джеймс так осторожен, что иногда Снейп забывал, кто там сзади. Он тихо вздохнул, расслабляясь, и спина на миг коснулась Джеймса, но он тут же отстранился. Когда волосы были расчёсаны, Джеймс снял резинку с ручки расчёски. Продолжая дышать ровно, провёл пальцами от лба, собирая волосы. Заодно мягко помассировал кожу головы. — Я умею заплетать косы, мама научила, — тихо сказал он. — Или просто хвост? Пока ждал ответа, нежно растирал виски и кожу головы. — Хвост нормально… спасибо, — сказал Снейп с лёгким румянцем. Он слабо улыбнулся — хорошо, что Джеймс сзади и не видит. Закрыл глаза, наслаждаясь ощущением пальцев в волосах. Если бы он знал, как это приятно, давно бы кого-нибудь попросил. Джеймс ещё раз провёл пальцами по волосам, потом неохотно собрал их в хвост. Погладил кончик и отстранился, но остался позади. Ждал, когда Снейп повернётся. Снейп открыл глаза через несколько секунд, понял, что всё, потрогал хвостик, повернулся — Джеймс не сдвинулся. — Спасибо… за волосы, — сказал он, трогая короткую прядь спереди, которая не держалась в резинке. — Ты… первый, кто мне их расчёсывал. Было правда приятно. Джеймс моргнул. Ему нравилось, что это только он делал для Северуса. Слишком нравилось. — Не за что, — тихо сказал он, скрестив ноги и глядя на Снейпа. С собранными волосами тот выглядел иначе — удивительно молодо и уязвимо, особенно без обычной хмурости. На миг Джеймсу показалось, что Снейп смотрит на него с тем же теплом. Но, наверное, померещилось. Снейп несколько секунд смотрел на него, потом отвёл взгляд, не желая, чтобы тот подумал, будто он пялится. — Уже поздно, наверное, твои в спальне заждались, — сказал он, косясь на часы — хотя знал, что весь Гриффиндор давно спит. Джеймс нерешительно поёрзал. Когда он начал предпочитать общество Северуса всем остальным? — Да, поздно, — неохотно согласился он, начиная слезать с кровати. Встал, посмотрел на Снейпа. — Я мог бы… остаться, если хочешь? — покраснел он. — Не для секса. Просто для компании. Снейп засомневался. Сможет ли Джеймс держать руки при себе, если он согласится? Посмотрел на стоящего рядом Джеймса, взвешивая. Наконец кивнул. — Но только если пообещаешь ничего не пытаться. Если попробуешь — больше не пущу. Джеймс серьёзно кивнул, видя шанс доказать себя. — Честью Гриффиндора, — торжественно сказал он. Оглядел комнату. — Хочешь, превращу ещё одну кровать? — Не надо… моя достаточно большая для двоих, — сказал Снейп, отворачиваясь, чтобы не видеть реакции Джеймса на мысль о совместной постели. — И… можешь надеть мои пижамные штаны, если хочешь… хотя они тебе явно малы будут. Он неловко поёрзал, вспомнив, в чём сам. Джеймс игриво ухмыльнулся. — Что, Северус Снейп, ты только что намекнул, что у меня толстая задница? Он рассмеялся, снимая брюки, носки и ботинки, оставаясь в трусах. Облизнул сухие губы, заметив, что Снейп смотрит на него без брюк. Быстро глянул на кровать, вдруг почувствовав неловкость и нервозность. — Какую сторону хочешь? — спросил он, залезая под одеяло и ожидая ответа Снейпа. Под одеялом было спокойнее. Кожа горела в предвкушении — спать в одной постели со Снейпом. — Я не привередлив, но… наверное, люблю лицом к двери. Так спокойнее, видно, кто входит, — слабо улыбнулся он, переползая через кровать под простыню, пока Джеймс перемещался на другую сторону. Снейпу было странно делить постель с кем-то — это был ещё один первый раз за вечер. — Помни, без прикосновений, — сказал он, взмахнув палочкой — огонь в камине и лампы погасли, остался только лунный свет из окна. Положил палочку и забрался под тёплое одеяло, закрыл глаза, потом открыл и посмотрел на Джеймса — тот лежал лицом к нему и смотрел в ответ в тусклом свете. — Без прикосновений, — эхом повторил Джеймс, — пока ты сам не прикоснёшься. Он усмехнулся в темноте. Едва различал лицо Снейпа в лунном свете. Засунул руки под подушку, чтобы не поддаться соблазну. Член слабо упирался в ткань трусов, но между ними было приличное расстояние — Снейп не узнает, если не придвинется или не коснётся. А это так же вероятно, как снег в аду. Но ведь и то, что он вообще лёг с ним в постель, тоже казалось невозможным — а вот поди ж ты, подумал он. Глаза горели тёплым светом в темноте. Снейп слабо кивнул — не уверен, видел ли Джеймс, но ему было всё равно. Он всё ещё не привык к чужому присутствию в постели и думал, сумеет ли Джеймс всю ночь держать руки при себе. Если да — можно будет повторить. — Спокойной ночи, — тихо сказал он, зарываясь глубже в одеяло и сохраняя расстояние, чтобы случайно не коснуться и не испугаться, забыв, что он не один. — Спокойной ночи, Северус, — прошептал Джеймс, закрывая глаза. Он чувствовал каждое дыхание Снейпа, каждое его движение во сне. Долго не мог расслабиться — но в хорошем смысле. Смотрел на спокойное лицо спящего слизеринца и улыбался, пока сон не взял его. Когда он проснулся, сначала не открыл глаза, позволяя сознанию медленно возвращаться. Понял, что Снейп гораздо ближе, чем когда он засыпал. Снейп что-то бормотал во сне, улыбался — когда он стал таким спокойным? Погладил что-то мягкое в руке, решив, что это простыня — он часто её сжимал во сне, — не зная, что держит уголок рубашки Джеймса. — М-м, — сонно промычал Джеймс. Если Снейп хочет обниматься — он не против, но сам не решался на слишком смелые шаги, пока тот явно не начнёт. Придвинулся ближе, положил голову на плечо Снейпа, чувствуя его дыхание на шее и груди. Протянул руку между ними, но вместо прикосновения просто положил её на простыню в нескольких сантиметрах от груди Снейпа. Глаза Снейпа резко распахнулись — он почувствовал прикосновение к голове, тут же отстранился и свалился с кровати на пол. — Ай, — простонал он, садясь и потирая затылок, потом глядя на кровать. Совсем забыл, что разрешил Джеймсу остаться, и полностью расслабился. Джеймс мгновенно проснулся от резкого движения, вскочил на матрасе, оглядываясь, и увидел Снейпа, поднимающегося с пола. — Ч-что такое? — выдохнул он, протирая глаза. — Ты в порядке? Он подвинулся, чтобы помочь встать, но оба заметили утреннюю эрекцию Джеймса, отчётливо проступавшую под трусами. Джеймс тихо выругался. — Прости, — смущённо пробормотал он, краснея. Объяснять не пришлось — обычная утренняя реакция, как и у Снейпа. Простота мужского тела. Он попытался прижать эрекцию, направляясь к двери в углу — наверное, ванная. — Сейчас разберусь, минуту… Снейп сидел на полу с широко раскрытыми глазами — проснулся всего пару минут назад, а мир уже сошёл с ума. Потряс головой, пытаясь прийти в себя, распустил волосы и опустил взгляд на собственную эрекцию, упирающуюся в трусы. — А ну прекрати, знаю, что не позволю, — сказал он своему телу, вставая, подходя к комоду, доставая чистые трусы и вздыхая. — Я сказал нет, так что успокойся, пока Поттер не вернулся и не полез ко мне! В ванной Джеймс не сдержался — громко, страдальчески застонал. Уперся предплечьем в стену над унитазом, прижал лоб, зажмурился и крепко сжал другую руку вокруг ноющего члена. Не смог сдержать стон, даже стиснув зубы. Тяжело дыша, забыв трусы на полу, пощипал головку, растягивая щель, из которой сочилась смазка. — Чёрт, — выдохнул он, используя жидкость для скольжения, бёдра двигались, толкаясь в кулак. Нужно кончить быстро. Сейчас. Снейп повернулся к двери, услышав голос Джеймса, сделал пару шагов, потянулся к ручке, но остановился. «Что я творю? Я знаю, чем он там занимается, надо оставить в покое… но…» — посмотрел на ручку, рука зависла. «Один взгляд не повредит… правда?» — спросил он себя, взялся за ручку и медленно приоткрыл дверь — достаточно, чтобы увидеть, как Джеймс дрочит. По телу Джеймса катился пот, мышцы напряжены, блестят. Рот приоткрыт, из него вырываются стоны. — Чёрт! — выругался он, вены на руке вздулись, пока он теребил член. Тот болезненно пульсировал, утолщаясь. — Ох, чёрт, пожалуйста, — выдохнул он в пустоту. Утренний онанизм обычно не был таким яростным. Но он не каждый день просыпался рядом с гибким, желанным телом Снейпа. Теперь он тяжело дышал, и когда открыл глаза, чтобы посмотреть на свой горячий, багровый член, заметил приоткрытую дверь. Увидел Снейпа. Снейп смотрел из-за двери, на миг отвёл взгляд — нехорошо подглядывать. Но глаза сами вернулись к зрелищу. Он тихо дышал, одна рука скользнула к трусам, потирая ткань над эрекцией, вырвался слабый стон. Он быстро зажал рот свободной рукой, другая нырнула в трусы, обхватила член и начала двигаться. Джеймс слюна текла, глядя, как Снейп трогает себя — из-за него! Глаза горели желанием. Внутри всё напряглось, он хотел, чтобы Снейп открыл глаза и увидел, что они делят удовольствие. Посмотри на меня, шептал он мысленно. Облизнул губы. Пальцы ног поджались — он мчался к оргазму, но старался сдержаться, пока Снейп не посмотрит. Посмотри на меня. Снейп дышал чаще, двигая рукой быстрее, зажимая рот, чтобы не стонать громко. Открыл глаза, глядя на Джеймса, но поймал его взгляд — и резко отшатнулся от двери. — Он меня видел… видел, — выдохнул он, краснея. Как теперь объясниться? — Северус, — выдохнул Джеймс, потом облизнул губы и громче застонал: — Северус, пожалуйста. Он хотел, чтобы тот вернулся, попросил, пришёл. Одно слово. Прижал голову к руке, закрыл глаза — образ Снейпа, трогающего себя, гнал его к оргазму. Он был на грани. Тело дрожало от желания. Снейп зажал уши, пытаясь не слышать, как Джеймс зовёт его, мастурбируя. Что делать — смотреть дальше? Одеться и бежать? Голова кружилась от вопросов. Он подтянул колени к груди, пытаясь отгородиться и притвориться, что ничего не видел и не слышал. — Чёрт! — прорычал Джеймс и, не в силах больше сдерживаться, кончил на пальцы, представляя Северуса. Постоял, тяжело дыша, пока эрекция не спала. Потом справил нужду, спустил воду, умылся у зеркала, натянул трусы и вернулся в комнату. Северус сидел на кровати, обняв колени — наверное, чтобы скрыть собственную эрекцию, подумал Джеймс. Он успокаивающе улыбнулся, закрывая дверь ванной. — Всё нормально, правда, — мягко сказал он, подходя и останавливаясь перед ним, всё ещё раскрасневшийся после оргазма. Голос низкий, хриплый. — Я не смотрел… так нехорошо смотреть, когда другой мужчина это делает, — сказал Снейп, не поднимая глаз, голова на коленях, снова царапая руку — с тех пор, как отшатнулся от двери, он исцарапал её до крови. — Но я… всё равно смотрел, хотя знал, что нельзя… прости… прости. Джеймс опустился на край кровати, схватил пострадавшую руку. Молчал — слов не нужно. Он знал, что это последствия детского насилия. Встал на колени на кровати, на миг встретился глазами со Снейпом, потом нежно погладил кожу вокруг больного места. — Кто решает, что правильно, а что нет? — тихо спросил он. — Здесь только мы вдвоём, знаем, что между нами. Можем делать, что нам нравится. Ничего плохого, если смотреть, когда человек этого хочет, — он помолчал, пока Снейп не поднял глаза. — Когда он думает о тебе, делая это. Вот, на всякий случай, чтобы не осталось сомнений. Достал палочку с тумбочки, залечил рану, потом опустил голову и нежно коснулся губами исцелённой, но всё ещё чувствительной кожи. — Но… это неправильно. Мужчины не должны смотреть друг на друга, когда… такое, — сказал Снейп, глядя, как Джеймс нежно касается его руки, проявляя такую заботу, что смотреть было почти больно, но он не отводил глаз. — Мне… надо одеться. Не могу весь день в комнате сидеть, — сказал он. — И тебе, наверное, пора в Гриффиндорскую башню. Ты же староста, должен пример подавать, а ночевать где попало — не лучший пример. Джеймс помедлил, но руку не отпустил. — Мужчины могут делать что угодно — с женщинами или с мужчинами. Дамблдор гей, ты ведь знаешь? Ты хуже о нём думаешь? Считаешь, что он делает что-то плохое? А если бы Лили влюбилась в женщину — ты бы меньше её любил? Голос мягкий, но твёрдый. Не в этом ли настоящая причина постоянных отказов Снейпа? Почему он хочет отказаться от ребёнка? Снейп знал, что в волшебном мире однополые пары не табу, но сильно подозревал, что в доме, где он вырос, это было иначе. — Северус, — медленно начал он. — Ты расцарапал себя, потому что тебе понравилось смотреть на меня? Он видел это раньше, но только сейчас понял. — Это от стресса или… подсознательное наказание за то, что твой отец считал неправильным? Снейп растерянно посмотрел на него — он понятия не имел, о чём речь. Он так долго царапал себя до крови, что даже не замечал. Посмотрел на руку в ладони Джеймса — кожа розовая, потом на другую — под ногтями кровь. — Что с моей рукой? — спросил он, глядя на Джеймса — в глазах ясно читалось, что он не притворяется. — Ты расцарапал до крови, — сказал Джеймс. — Я видел раньше. Видел, как Эванс бессознательно останавливала тебя, будто делает это часто. И я останавливал. Он помолчал, изучая выражение Снейпа. — Думаю, это подсознательное, от отца. Я прав? Снейп грустно опустил голову, глядя на руку в ладони Джеймса. — Кажется… помню, начал, когда отец кричал на меня. Мне было лет четыре… не думал, что до сих пор. Он посмотрел на Джеймса, не поднимая головы с коленей, волосы слегка упали на лицо. — Я правда такой раздолбай, да? — Ты понятия не имеешь, какой ты сильный — столько лет это выносить, — тихо сказал Джеймс. — Ты не раздолбай, ты раненый. В этом разница. Большой палец в последний раз погладил покрасневшую кожу, потом он отпустил руку. — Ты ничего плохого не делаешь, оставаясь здесь со мной. Если нам обоим так хорошо — нам не нужно ничьё одобрение. Снейп слабо кивнул, прижал руку к груди, пряча. — Спасибо… что остался, составил компанию… и волосы мне расчесал, — тихо сказал он, глядя Джеймсу в глаза. — Но тебе правда пора. Скоро завтрак в Большом зале, и ты наверняка хочешь сказать Лупину, что выбрал его крёстным. Джеймс моргнул. Похоже, это намёк, что Снейп хочет остаться один. Но оставлять его одного не хотелось. Вдруг раздался резкий стук в дверь, она открылась, и в комнату влетела сияющая Лили Эванс, закрывая дверь за собой. Конечно, Снейп дал ей право входить когда угодно. Почему эта мысль так раздражала? — Доброе утро, Северус! — пропела она, снимая верхнюю мантию и вешая её на вешалку в углу. — Почти день уже. Ты никогда не спишь допоздна, наверное, правда вымотался… Она осеклась на полуслове, разглаживая растрепавшиеся рыжие волосы, увидев, что Снейп не один. Её зелёные глаза-миндалины скользнули по обоим — в одних трусах, Снейп ещё и в ночной рубашке. Она покраснела. — Ой… прости, Северус, я не… — она сглотнула. — Не знала, что у тебя гость. Я пойду. — Нет, Лили, всё нормально, ничего не было и не будет, — сказал Снейп, слабо улыбнувшись ей. — И да, я отоспался, прости, легли поздно. — Сейчас встаю, — сказал он, медленно опуская ноги с кровати — рад, что эрекция прошла, — и спускаясь на пол. Лили улыбнулась — всё ещё смущённо, но явно рада за друга. Он преодолел серьёзный барьер. — Конечно, Северус, — сказала она, потом повернулась к Джеймсу и усмехнулась: — Классные трусы, Поттер. Щёки Джеймса вспыхнули. — Спасибо, — сказал он, чуть приподняв подбородок, натягивая брюки и ища рубашку. Натягивая её, глянул на друзей. — Чем занимаетесь в это прекрасное воскресенье? — Лили вчера предлагала прогуляться к озеру. Свежий воздух и движение полезны для ребёнка, говорят, — сказал Снейп, глядя на Джеймса, потом пошёл за одеждой. — Через две минуты вернусь, — сказал он, быстро скрываясь в ванной, снимая ночную одежду и надевая дневную, потом возвращаясь к двум гриффиндорцам. Лили всё ещё переводила любопытный взгляд с одного на другого, будто видела что-то интересное. — Можешь присоединиться, Поттер, — сказала она, глядя на Снейпа. — Если, конечно, Северусу не нужен перерыв от твоего общества. Ты бываешь довольно навязчивым. Джеймс фыркнул, наложил освежающее заклинание на себя и одежду, провёл рукой по волосам. — Спасибо, Эванс, ты всегда щедра на мнения, — пробормотал он. Снейп так легко стоит рядом с ней. Зависть снова кольнула в животе, как гадюка. — Сделаю, как Северус захочет. Он посмотрел на него. — Хочешь, чтобы я ушёл? — Думаю, тебе стоит провести день с друзьями, — сказал Снейп, глядя на него, потом подошёл к комоду и взял расчёску. — Не стоит давать Блэку новый повод меня ненавидеть, отрывая тебя, и тебе наверняка хочется поговорить с Лупином. Он спокойно начал расчёсывать спутанные волосы. Джеймс нахмурился, пожал плечами. Он хотел сказать, что Сириусу плевать и Римус поймёт, но понял — это дипломатичный способ попросить его уйти. — Если захочешь — найди меня, — сказал он, задержав взгляд чуть дольше обычного, и вышел. Лили моргнула. — Он ночевал? — с интересом спросила она. — Вы…? Снейп слабо улыбнулся. — Да, Лили, ночевал, и нет, ничего не было, просто сидели, говорили, и всё, — сказал он, садясь на край кровати и глядя на неё. — Сам не знаю, зачем попросил остаться. Мог бы и выгнать… или вообще не впускать. Лили тепло улыбнулась, нежно потёрла ему плечо. — Говорить — это хорошо, значит, он хочет узнать тебя по-настоящему, а не только тело, — весело сказала она. — И как он на тебя смотрел… Боже, Северус, Джеймс Поттер от тебя без ума. Она игриво хихикнула. — Смотри ты, околдовал самого старосту и капитана квиддичной команды. Настоящий дьявол. Она взяла его под руку, подхватила корзинку, которую поставила у двери. — Пойдём к озеру? Я завтрак принесла. Снейп улыбнулся и тихо рассмеялся. — Ладно, Лили, ты победила, пойдём. Они вышли из комнаты и направились к территории. — А ночью он, кажется, пытался меня соблазнить, Лили. Всё шептал на ухо, говорил всякое. — Ты правда думаешь, что ему нужно только моё тело? Лили приподняла бровь. — Конечно, нужно, — сказала она, закатывая глаза. — Ты привлекательный и умный, конечно, он хочет твоё тело, но и остальное тоже. Она успокаивающе погладила его руку — привычка, как и то, что Снейп иногда царапал себя. — Разве не приятно, что он за тобой бегает? Хоть немного? Она мягко поддразнила, пока они спускались по склону к озеру. Холодно, но сухо, другие ученики ещё не вышли — вся территория Хогвартса в их распоряжении. — Пока не уверена. Но, кажется, привыкаю к его компании. Хотя сегодня утром перепугался и свалился с кровати — забыл, что он рядом, — сказал он с тихим смехом, чувствуя себя немного глупо. — Но до того было так спокойно и уютно. Он улыбнулся, придвигаясь ближе к Лили, когда они дошли до озера. — Давай сядем у дерева, там ветер не так дует, и вообще приятно, — сказал он, указывая на высокое дерево. Лили расстелила плед под деревом, села, порылась в корзинке, достала термос с чаем, две тарелки с бутербродами и фруктами, а ещё несколько пирожных, которые сама испекла для Снейпа. Взяла бутерброд, задумчиво жевала, глядя на озеро. Вдалеке гигантский кальмар лениво вытягивался на поверхности, будто греясь на утреннем солнце. — Мама с папой везут меня и Петунью во Францию на Рождество, — задумчиво сказала она. — А ты что будешь делать? Не хочу думать, что ты один будешь болтаться в Спиннерс-Энд. Или даже в Хогвартсе. Не хочу, чтобы ты был один на Рождество… Снейп уронил бутерброд, посмотрел на Лили, гадая, что ответить. Джеймс хочет, чтобы ты поехал знакомиться с его родителями — они тебя увидят, оценят, подумал он. — Ну… Джеймс вроде… пригласил к своим родителям, — тихо пробормотал он, надеясь, что она не услышит. — Хотя нет, я останусь в Хогвартсе, как всегда, и буду большую часть времени в больничном крыле, где меня будут тыкать и колоть, — нервно рассмеялся он. Лили резко повернула голову. — Поттер хочет, чтобы ты провёл Рождество у его родителей? — она была ошеломлена. — Боже, он правда тебя любит. Помолчав, подвинула к нему тарелку с пирожными. — Я их видела на платформе, мистера и миссис Поттер. Они пожилые, кажется, долго не могли завести Джеймса. И здоровье у них, по-моему, не очень. Она снова посмотрела на Снейпа. — Они его обожают, он единственный сын. И тебя полюбят. Тебе будет полезно туда поехать, Северус. Они примут тебя в семью, как ты заслуживаешь — независимо от того, будешь ты с Поттером или нет. Ты всё равно второй отец их внука. Ты заслуживаешь семью, заслуживаешь любви. — Но взрослые меня пугают, независимо от возраста, — сказал он, беря пирожное, слабо улыбаясь вкусу, потом снова глядя на Лили. — Не знаю, Лили. А вдруг я там сойду с ума, и они найдут меня свернувшимся в шкафу? Решат, что я полный псих, и выгонят быстрее, чем я скажу «здравствуйте», — сказал он, вздыхая и глядя на озеро, страшась мысли оказаться в доме Джеймса с его родителями без пути к отступлению. — Ты всегда в одном каминном шаге от Хогвартса, Северус, — мягко сказала она. — Они хорошие люди, и как ни неприятно это говорить — Поттер от тебя без ума. Он тебя защитит. Думаю, тебе будет полезно оказаться в нормальной семье. Снейп долго молчал, Лили налила чай из термоса в чашку и протянула ему. — Я знаю, ты боишься, Северус — ребёнка, Поттера, того, что будет после школы, — она обвела рукой территорию Хогвартса. — Но ты не один, и страх никогда тебя не останавливал. Просто… плыви по течению. День за днём. Всё не случайно. Всё будет хорошо, вот увидишь. *** Джеймс вздохнул, прислонив голову к кафельной стене ванной Снейпа. Справил нужду, сонно ждал, пока закончится. Середина декабря — он уже не в первый раз ночевал у Северуса. Сексуально они не прикасались, и Снейп больше не подглядывал, когда Джеймс справлялся с утренней эрекцией. К счастью, сегодня её не было, он быстро умыл руки, спустил воду и вернулся в постель. Северус ещё спал, но когда Джеймс лёг, повернулся к нему. Джеймс не трогал, но и не отодвинулся, глядя на спящее лицо в нескольких сантиметрах от своей груди. Снейп тихо хмыкнул во сне, чувствуя, как Джеймс вернулся — матрас прогнулся. Придвинулся ближе, живот с небольшим бугорком коснулся его, он что-то пробормотал и отодвинулся — Джеймс был холодный после ванной, — перевернулся на спину, чуть приподняв одеяло бугром. Джеймс устало улыбнулся, потянулся и погладил бугор через простыню. На Снейпе он казался больше. Прекрасно. Видимо, Северус медленно просыпался, Джеймс улыбнулся, скользнул ниже под одеяло, растрёпанные волосы исчезли под тканью, губы легли на округлый живот. — Доброе утро, малыш, — выдохнул он, оставляя обращение открытым — и для ребёнка, и для Северуса; он почти слышал, как тот краснеет. — Хорошо спал? Он положил голову на живот. Слышал какие-то звуки внутри — рано для ребёнка, просто обычное урчание, но слушать всё равно нравилось. — Поттер, ты что делаешь? — спросил Снейп, протирая глаза. — Лицо холодное, ты что, голову в окно высовывал? Он зевнул, приподнялся в постели и смотрел, как Джеймс движется вместе с его животом. Честно, он не понимал, что Джеймс в нём нашёл — сам видел только «отлично, я толстею» и «спина к концу этого будет полностью убита». — Прости, я прислоняюсь к кафелю, когда ссу, — пробормотал Джеймс, голос сонный и игривый. Он нежно массировал живот, поцеловал чуть выше пупка. Положил голову туда, обнял за талию и лежал, всё ещё расслабленный после сна. — Воскресные утра с тобой — это хорошо, — счастливо пробормотал он. — О да, особенно как ты в последнее время руки распускаешь, — саркастично сказал Снейп, глядя вниз на глупую довольную ухмылку Джеймса. Он вздохнул, откинул голову на спинку кровати, пытаясь проснуться, взмахнул палочкой — в камине вспыхнул огонь, комната начала теплеть. — Ребёнок всегда знает, что ты рядом, он же внутри, — разумно сказал Джеймс. — Хочу, чтобы и он знал, что я здесь. Руки медленно гладили спину Снейпа, впиваясь пальцами в узелки мышц. Носить ребёнка тяжело даже женщине, мужчине — ещё тяжелее, Снейп часто жаловался на спину, и Джеймс сосредоточился на том, чтобы размять боль, щека всё ещё лежала на животе. — Я точно уверен, что это девочка, вот увидишь на следующем осмотре у Помфри. — Надеешься на дочку, да, Поттер? — спросил Снейп, глядя на него и чуть отодвигаясь, когда Джеймс подходил слишком близко к старым шрамам на спине. — И что делает тебя таким уверенным, что девочка? Научился новому заклинанию видеть будущее и мне не сказал? Он слегка, но ощутимо ткнул Джеймса в лоб. Джеймс поморщился, но ухмыльнулся, разминая особенно упрямый узел в нижней части спины Северуса. — Просто знаю. Мне всё равно, кем будет, лишь бы здоровым, но знаю — девочка. Чувствую такие вещи. Думаю, мне надо преподавать прорицания. Он заметил лёгкую улыбку на губах Северуса и почувствовал бабочек в животе. — Твой папа очень мило выглядит, когда пытается не улыбаться мне, малыш, — пробормотал он в живот. — Не говори ему неправду, — слегка нахмурился Снейп. — И я правда буду ржать, если родится мальчик, тогда ему всю беременность рассказывали, что он девочка. Он постарался не хихикнуть при этой мысли. — И лучше тебе не идти в прорицатели. Ты вечно спишь на тех уроках, вряд ли сможешь преподавать. Потому что твой папа довольно глупый и умеет только ловить маленькие золотые мячики в воздухе, — сказал он бугру с ухмылкой. — Я ещё неплохой охотник, — усмехнулся Джеймс, — и любовник. Глаза его ярко горели, глядя вверх на Северуса. Он заметил, что в последнее время Снейп позволяет трогать спину — если не смотреть на неё и не касаться шрамов. Прогресс в их странных отношениях? — Нет причин говорить это ребёнку, ему всё равно, и он может решить, что ты врёшь, чтобы казаться круче, — улыбнулся Снейп, выгибая спину, когда Джеймс коснулся чувствительного узла, и поморщился от дискомфорта. — Прости, — сказал Джеймс. — Болит? Он потянулся к тумбочке за баночкой мази, которую дала Помфри от всех будущих болей Северуса. — Давай я. Окунул пальцы и размазал густой крем по нижней части спины. Там почти не было шрамов, Снейп напрягся, но не отдернулся. — Мне нравится спать с тобой, — признался он. Покраснел, поняв, как это прозвучало. — Не только секс. И это тоже хорошо. — А я думал, тебе такое быстро наскучит, — сказал Снейп, расслабляя спину под успокаивающим кремом и слабо улыбаясь. Джеймс всегда был так нежен с его спиной и всеми болячками. — Не скучаешь по своей кровати с балдахином в Гриффиндоре по выходным? Они вошли в рутину: Джеймс оставался по субботам после поздних патрулей и ещё один-два дня в неделю — чаще вторник и четверг, чтобы не проходить целый день без него. — Какая польза от кровати с балдахином, если ты не рядом, — сказал Джеймс с той же глупой ухмылкой. — Кстати, новая школьная сплетня — что у тебя тройня. Он рассмеялся. — Народ такое придумывает. На прошлой неделе слышал, что ты мне изменяешь с преподавателем. А до того — что ребёнок наполовину кентавр. Он покачал головой. Закончил втирать обезболивающую мазь, вытер руки и отставил баночку. — Лучше? Приподнялся на локтях, глядя вверх на Северуса. — Намного, спасибо, — сказал он с расслабленной улыбкой. — Интересно, Малфой ли все эти слухи запускает — если да, он умнее, чем я думал. И если школа верит в тройню — они совсем тупые. Он потянулся, выдохнул. — И ничего плохого в твоей кровати в Гриффиндоре нет, половина ночи я вообще не рядом с тобой, так что не знаю, как ты чувствуешь разницу. Он покачал головой, хотя знал, о чём Джеймс — в те ночи, когда его не было, кровать казалась одинокой и холоднее. Джеймс слегка наклонил голову, всё ещё улыбаясь. — Я чувствую, не волнуйся, — сказал он, в последний раз поцеловав бугор и перекатываясь на бок, опираясь на руку. Он был в нескольких сантиметрах от тела Снейпа, чувствовал тепло его кожи. Своя кожа горела от желания, но он не двигался. Держал обещание — ждать, пока Снейп сам не попросит. Пока не попросил. — Тебе правда так нравится этот бугор? — спросил Снейп, глядя на улыбку Джеймса каждый раз, когда тот его трогал — он уже любил ребёнка до безумия и, наверное, не отпустит его ни на секунду после рождения. — Поверишь или нет, но ты мне тоже довольно нравишься, — игриво сказал Джеймс. Погладил округлившийся живот. — Это потрясающе. С чего бы не нравиться? Он широко улыбнулся в последний раз, потом спрыгнул с кровати и подошёл к столу. Появились две огромные стопки блинчиков — домовые эльфы научились угадывать, чего именно хочет Северус в любой момент. — Уроки заканчиваются в среду на рождественские каникулы. Я поеду поездом до Кингс-Кросс, там меня встретят родители. Ты ведь поедешь со мной? Он сел за стол, подвинул кучку Северуса с кленовым сиропом — знал, что это его любимое. — Я всё ещё не решил, — сказал Снейп, перекидывая ноги через край кровати и надевая рубашку — мысль, что Джеймс увидит его спину, всё ещё преследовала. Подошёл к столу, остановился чуть в стороне. — Знаю, ты очень хочешь, чтобы я познакомился с твоими родителями, но я никогда не доверял взрослым и новым местам. Он смотрел в пол и на свой живот, немного мешавший. — Мои родители довольно расслабленные. Полюбят тебя, не волнуйся, — успокаивающе сказал Джеймс. — Я сказал, что могу привезти друга, и что он довольно… застенчивый, так что они не будут лезть. Он подвинул сироп к блинчикам Снейпа. — Предупреждаю, когда мама узнает, что ты беременный, может начать суетиться. Они всегда хотели ещё детей после меня, но мама не могла. Она обожает малышей. Когда Снейп наконец сел, Джеймс опустил взгляд и ковырял свои блинчики. — Э-э… надо сказать, иногда людям неловко, но… мои родители намного старше большинства. Мама очень расстраивалась, когда в детстве у школьных ворот меня принимали за её внука. Он поморщился от воспоминания. — В общем, просто хотел, чтобы ты знал. Меня они родили довольно поздно. Его это никогда не беспокоило, но он знал, что некоторым неловко. Дети в маггловской школе не понимали. — Лили уже рассказала, — сказал Снейп, глядя на Джеймса. — Что твои родители старше большинства и что ты поздний ребёнок. Мне всё равно, в каком возрасте они тебя родили, они твои родители, даже если бы в сто лет. Так что не переживай, что я подумаю. И если честно — лучше старшие родители, чем совсем молодые. Он полил блинчики сиропом, облизнул губы и слабо улыбнулся Джеймсу, показывая, что не врёт, потом откусил кусок. Джеймс моргнул — Северус точно знал, что сказать. Он откусил свои блинчики. — Не знал, что Эванс их запомнила — они видели её на платформе в этом году, когда мы стояли вместе. Староста и староста. Логично, что она тебе рассказала. Что ещё обо мне она наболтала? Он пытался вспомнить, знает ли Эванс что-то стыдное, чего Снейпу лучше не знать. — Ну… про родителей. Что ты минимум восемь раз пытался пробраться в девичью спальню за эти годы. И моё любимое — когда она нашла тебя пьяным в гостиной в одних трусах с апельсином в руках. Очень хочу услышать эту историю. Он хихикнул от одного образа. — И ещё сказала, что ты смотришь на меня, как на секс на ножках, и что полностью от меня без ума, — сказал он, продолжая есть блинчики. Джеймс поперхнулся куском, закашлялся. Стукнул себя в грудь, чтобы проглотить, потом быстро закинул ещё кусок, избегая глаз Снейпа. — Апельсин — это было на спор с Сириусом, мы были пьяные, он поспорил, что я не стащу апельсин из кухни в одних трусах. Но когда вернулся, было поздно, в спальню не пустили, я уснул на диване. Все считали это уморительным, — пробормотал он, добавляя ещё сиропа. — А насчёт второго — Эванс всегда была наблюдательной. Прошло мгновение, пока слова дошли до Снейпа. — Вижу… история не такая весёлая, как я думал, — улыбнулся он. — И правда восемь попыток? Думал, после семи ты бы сдался, но, видимо, не такой умный, как выглядишь. Он хихикнул, доедая последний блинчик. — Ух, какие вкусные, давно не ел блинов, эльфы правда умеют — такие пышные. Он улыбнулся, встал, подошёл к сундуку, достал расчёску и начал распутывать волосы. Посмотрел на расчёску, потом на Джеймса, подумал, не попросить ли его расчесать, но быстро отогнал мысль и начал сам, с трудом вытаскивая узлы. — Ай! Когда-нибудь я просто обрежу всё это, — тихо выругался он. — Я ничего, если упорный, — заметил Джеймс, доедая и хмурясь последним словам Снейпа. — Не стриги, мне нравится как есть, — сказал он, беря расчёску. — Давай я, ты весь дергаешься и гормоны играют. Он подвёл его обратно к стулу и начал медленно расчёсывать, начиная с концов, потом от корней. Закончив, отложил расчёску, молча ожидая, что Снейп скажет дальше. — Я не дергаюсь и не гормональный, — сказал Снейп, садясь и глядя в стену, потом повернулся к Джеймсу. — Если… если я соглашусь поехать на Рождество… ты позволишь мне вернуться в Хогвартс по камину, если станет слишком? Он посмотрел на Джеймса — ответ должен его устроить. — Если не пообещаешь — не поеду. Джеймс несколько раз моргнул, пока слова дошли. Лицо озарилось улыбкой. — Конечно, могу! — поспешно сказал он, счастье переполняло при мысли, что Северус правда может поехать к его родителям на Рождество. Он сиял. — В любой момент, если станет тяжело — сразу верну. Конечно, нормально. Это было больше, чем он смел надеяться. — Мама с папой будут в восторге. Они с ума сходят с тех пор, как я сказал, что могу привезти тебя. Снейп приподнял бровь. — То есть ты им сказал, что я поеду, ещё до моего ответа… понимаю, — сказал он, стиснув зубы от злости, отворачиваясь. — Приятно знать, что ты ждал моего решения. Джеймс нахмурился. — Если помнишь, я говорил — сказал, что могу привезти друга. На всякий случай. Он отвернулся, когда Снейп слегка покраснел — видимо, забыл. Джеймс неловко откашлялся. — Я и не мечтал, что ты согласишься… просто надеялся. — Ну… ещё есть время. Могу передумать и остаться здесь, а тебе отправить фото, как говорил, — сказал он, вставая. Мысль об этом всё больше раздражала желудок. Он смутился, признаваясь. — Я не привык к… любящим семейным домам. Как, наверное, у тебя. — Надеюсь, ты не передумаешь, — тихо сказал Джеймс. Он хотел сказать, что Северус мог бы стать частью этой любящей семьи, если захочет, но чувствовал, что это не утешит. Вместо этого крепко сжал его плечо и пошёл надевать носки и ботинки. — Это что, ты меня куда-то собрался вести, Поттер? — спросил Снейп, глядя, как тот обувается. — Или просто в больничное крыло на осмотр? Он не помнил, есть ли сегодня приём — беременность в последние недели сделала его забывчивым. Джеймс мальчишески улыбнулся, завязывая шнурки. — Хотел уговорить тебя выйти к озеру, сделать уроки вместе. Сегодня солнечно — будет приятно. Он откинулся на кровати, внимательно наблюдая за лицом Снейпа. Знал, что тому тяжело будет показаться с ним на людях, но ему, Джеймсу, этого очень хотелось — почему-то. Хотел, чтобы все знали: Северус его. Хотел, чтобы Северус увидел — это нормально. Обычное дело — делать уроки с… ну, не совсем парнем, но близко. Северусу нужно понять, что это не то, что прячут. — Посиди со мной там, пожалуйста. Снейп долго смотрел в окно, обдумывая предложение Джеймса. Уроки надо было делать, но мысль выйти наружу, где все увидят их вместе, вызывала тревогу — вдруг появятся друзья Джеймса. Наконец он повернулся и едва заметно кивнул. — Ладно, выйду с тобой. Свежий воздух не помешает. Лицо Джеймса засияло, как на Рождество, он так быстро вскочил, что Снейп вздрогнул. — Прости, — выдохнул он, накидывая мантию и подавая Снейпу его, одновременно открывая дверь. Хотел выйти, пока тот не передумал. Схватил оба портфеля, ждал в дверях, пока Снейп не направился к нему. Слизеринец всю дорогу до озера молчал. Земля покрыта толстым снегом, но несколько согревающих чар — и всё в порядке. Солнце яркое, необычно тёплое — прекрасное воскресное утро. Джеймс очень чувствовал тревогу спутника. Очистил снег с лавки у воды, убедился, что сухо, и разложил их зельевые домашки. Северус то и дело оглядывался — ему было не по себе от взглядов. В школе знали, что между ними что-то есть, хотя они ещё не подтвердили, что именно. Джеймс улыбался своей мальчишеской успокаивающей улыбкой, закинул перо за ухо и ждал, когда Снейп посмотрит на него. Глупое выражение, кажется, помогло — Джеймс мог поклясться, что увидел намёк на улыбку в уголках губ. — Мы делаем совершенно обычное дело, — заверил он. — Пялятся только потому, что мы свежая сплетня. Помнишь, недели напролёт обсуждали, как Сириус переспал с той рейвенкловкой, пока не появилось что-то новее. Обычные школьные слухи. Не переживай. Он оглянулся, поймал взгляд группы третьекурсниц. Те захихикали, когда он заметил. — А такие девчонки просто тают от всего «романтического» — фанатки. Снейп глянул на хихикающих девчонок, потом отвёл взгляд, стараясь сосредоточиться на уроках и игнорировать всё вокруг. Фанатки казались безобидными, беспокоили скорее парни, особенно слизеринцы, если пройдут мимо. — Мне не по себе здесь, — сказал он, снова оглядываясь. В голове крутилось: вдруг Малфой где-то следит, планирует, готовится кинуть проклятие или ещё что. Но рядом Джеймс — и это немного успокаивало. Он повернулся и ответил на несколько вопросов в домашке. — Ты в безопасности со мной, — мечтательно сказал Джеймс, вынимая перо из-за уха и наконец отводя взгляд от Снейпа, чтобы начать свою работу. Заметил краем глаза сомнительный взгляд слизеринца, ткнул пером вправо. — Видишь лёгкое мерцание вокруг? Едва заметно, только если прищуриться, но оно есть. Защитное заклинание. Никакие проклятия внутри не сработают. Он гордо поднял подбородок, встречаясь глазами с Снейпом. — Дамблдор научил. Снейп огляделся, изумлённо, потом посмотрел на Джеймса. — Ты… это для меня выучил? — спросил он, глядя ему в глаза. — Или… просто чтобы ребёнка защитить? Конечно, Джеймс хотел защитить ребёнка, но Снейпу хотелось знать — для ребёнка или для них обоих. Глаза Джеймса заблестели, выражение тёплое, обычной мальчишеской ухмылки нет. — Для вас обоих, — хрипло, проникновенно сказал он. Наблюдал, как кадык Снейпа дёрнулся при глотке. Долго смотрел, потом снова опустил голову, пододвигая учебник зелий, чтобы Снейпу лучше видно было. — Я правда не понимаю, почему эта теория неверна, знаю, что Мерритторп нам сто раз говорил, но не вижу, почему не сработает. Он нахмурился словам, провёл рукой по волосам от досады. — Помоги? Снейп кивнул. — Ладно, но казалось бы, после всех этих лет ты должен лучше знать зелья, — улыбнулся он, но быстро стёр улыбку, пока Джеймс не заметил. Посмотрел в учебник, пробежал глазами вопрос и зелье, указал места и объяснил ингредиенты — почему подходят или нет, чтобы Джеймс понял, а не просто получил ответ. — Теперь понятно? Он посмотрел на Джеймса и понял, как близко они придвинулись, глядя в книгу. Джеймс теперь всё понял идеально. И понял, что в глазах, которые он считал совершенно чёрными, есть опалово-серые и глубокие бронзовые искры. Они были так близко, что он чувствовал дыхание Снейпа на щеке, и когда тот повернулся — совсем рядом, голова пошла кругом. — Можно я тебя поцелую? — прошептал он, умоляя, карие глаза скользнули по лицу Снейпа и остановились на чуть приоткрытых губах. — Ч-что… но… мы же на улице, — сказал он, снова оглядываясь и прикусив нижнюю губу — не уверен, хочет ли целовать Джеймса, особенно на виду у всех. Посмотрел на него — видел желание в глазах, как сильно тот хочет поцелуя. — Я… не знаю. — Какая разница, если увидят? — выдохнул Джеймс. — Просто поцелуй — я видел, как пятикурсники в коридорах и похуже вытворяли. Глаза его блестели от желания, веселья и счастья одновременно. — Это даже немного озорно, в хорошем смысле, — усмехнулся он. — Нормально. Приятно. Позволь, пожалуйста. Он облизнул губы в предвкушении — от этого Снейп вздрогнул. Джеймс чувствовал вкус его дыхания на языке — всё ещё сладкий от блинчиков с сиропом. Они так давно не целовались. Разве он не хороший поцелуйчик? Разве Снейпу не хочется? Снейп долго смотрел на Джеймса, наблюдая, как тот облизывает губы, и думал, хорошая ли это идея. Вдруг Джеймс решит на большее после простого поцелуя? После лодочного сарая он почти не удивился бы. Глубоко вдохнув, повернулся к Джеймсу и быстро чмокнул в губы, тут же отстраняясь. — Доволен? — спросил он, не глядя, щёки розовые от этого маленького жеста. Джеймс моргнул — ошеломлён и восхищён одновременно. Потом на губах появилась привычная мальчишеская ухмылка. — Очень, — счастливо сказал он, возвращаясь к домашке. — Доброе утро, мальчики! Знакомый весёлый голос прозвенел в ушах. Оба подняли голову — Лили Эванс пробиралась через снег, Римус рядом. Рыжая очистила снег и сырость вокруг лавки, села по-турецки на теперь тёплую сухую траву. Римус сел рядом, лицо мягкое и задумчивое, как всегда. В последнее время он часто был с Лили, отметил Джеймс — это немного облегчало то, что у девушки совсем нет чувства границ с Снейпом. — Вижу, вы трудитесь не покладая рук? — весело заметила Лили, наклоняясь и, как всегда в последнее время, поглаживая живот Снейпа в приветствии. — Как там бугор? — Нормально, сегодня ел блины и уже ломает мне спину, — улыбнулся он в адрес «проклятой штуки», но Лили это явно порадовало. — Кстати, Поттер решил, что это девочка, так что готовьтесь смеяться, если родится мальчик. Он злобно ухмыльнулся — хотел, чтобы Джеймс оказался неправ. — Девочка была бы мило, — вставил Римус с улыбкой, представляя друга, бегающего за черноволосой малышкой, отказывающейся ложиться спать, и хихикнул. — У вас была бы прелестная дочка, — задумчиво сказала Лили. — Я бы покупала ей красивые платьица и передавала все женские знания, которых вам двоим не хватает. — И мальчик был бы милый — просто чувствую, что девочка, — рассеянно сказал Джеймс, возвращаясь к домашке, но участвуя в разговоре. — Кстати, Северус, — начал Римус. — Для меня много значит, что ты согласился, чтобы я был крёстным, несмотря на мою… неприятную особенность, — тактично сказал он. — Ничего, это Джеймс выбирал крёстного, мне было всё равно, лишь бы тебя рядом не было в полнолуние, — сказал Снейп, глядя на Римуса. Он привык видеть оборотня рядом и тот был не так уж плох — если не близко к полнолунию. — К тому же, думаю, лучше кандидата не найти. И я всё равно не буду растить этого ребёнка, после родов подпишу отказ в пользу Поттера, я не передумал, — сказал он, возвращаясь к учебнику. — Конечно, — спокойно сказал Римус и достал свою книгу, начиная читать. — Когда увидишь, какая она красавица, Северус, ты не сможешь отдать её даже на руки кому-то, — сказала Лили, в последний раз погладив живот и отодвигаясь, читая через плечо Римуса. Джеймс, желая сменить тему отказа Снейпа от ребёнка, глянул на двоих на земле. — Вы в последнее время очень близки, — пробормотал он. — Не хотите что-то рассказать? Римус поднял голову, посмотрел на Джеймса, потом на Лили. — О нет, между нами ничего, — улыбнулся он. — Просто с тех пор, как Снейп в своей комнате, а ты у него через ночь, мы с Лили часто сидим в гостиной, болтаем и стали хорошими друзьями. Он улыбнулся Лили. — И как крёстные мы тоже должны многое обсудить. Ты нас от ребёнка так просто не отгонишь. Он улыбнулся. — Что-то мне подсказывает, что дочку я буду мало видеть — между вами двоими и моими родителями, — фыркнул Джеймс. Почеркал ещё в сочинении, потом снова посмотрел на остальных. — Как думаете, как рассказать моим родителям? Они знают, что я могу привезти друга на Рождество, но я не сказал, что вообще… — он замолчал. Они не совсем пара, но больше, чем друзья? — С кем-то встречаюсь, — решил он наконец. — Вы трое более интеллектуальны — как лучше это сделать? Просто объявить за чаем с знаменитым викторианским пирогом моей мамы, от которого не толстеют? — Каким-то образом будет довольно заметно, что я беременный, не думаешь? — спросил Снейп, глядя на Джеймса. — Если только твои родители не решат, что я просто жирный, но с тонкой фигурой. — У Снейпа отличный аргумент, Джеймс, ребёнок уже виден, особенно на его телосложении. Думаю, всё раскроется ещё до пирога, — сказал Римус, глядя с живота Снейпа на Джеймса. Джеймс пожал плечами. — Не подумал. — Какой сюрприз, — пробормотала Лили. Джеймс нахмурился. — Мама с папой будут в восторге — до неловкости, наверное. Я просто… нервничаю. Он посмотрел на лицо Снейпа — тот тоже пытался скрыть тревогу. — Мои родители самые спокойные люди, не волнуйся. Они даже глазом не моргнули, когда я взорвал садовый сарай. — Ты сейчас говоришь, что они спокойные, но сам же сказал, что будут вокруг меня суетиться и хлопотать. Теперь я вообще не знаю, чего ждать — то ли они на меня набросятся, то ли нет, — сказал Снейп, глядя на Джеймса и надеясь, что родители не кинутся его тискать. Он только недавно привык к прикосновениям Джеймса, а тут два незнакомца — от одной мысли передёрнуло. — Я сказал, что ты застенчивый, они не набросятся, как сумасшедшие, у них есть чувство личного пространства, — успокоил Джеймс. — И мамин пирог правда божественный. — Мистер Снейп! Все четверо подняли головы на зов — заместитель директора Макгонагалл решительно шла к ним через снег. Лицо бледное, встревоженное. Дойдя, она непривычно замялась, поджав губы. — Простите, что нарушаю ваше воскресное утро, мистер Снейп, но… — её обычно строгое лицо смягчилось от беспокойства. — Это сложно… Пожалуйста, пройдёмте со мной в кабинет директора? Министерство… требует, чтобы вы подписали и подтвердили своё заявление о том, что произошло летом с вашим отцом. Для юридических формальностей Визенгамота и… Она редко теряла дар речи, но когда наконец сказала — все поняли почему. — Ваш отец тоже там. Пожалуйста… возьмите кого-нибудь для поддержки, если нужно, я понимаю, как это… тяжело для вас. Но как только подпишете документ — всё кончится. Навсегда. Снейп словно отшатнулся при мысли, что отец здесь, в Хогвартсе — его убежище. Он никогда не думал, что маггла допустят в замок. Что тот сделает, увидев его беременным? Сотни вопросов вихрем пронеслись в голове, он задрожал, начал царапать руку и почти качался на лавке. — Я не хочу его видеть… не хочу, — повторял он, как мантру, глядя в землю, не глядя ни на кого. — Он ударит… ударит ремнём за это… узнает, что я спал с мужчиной… что беременный… что делать? Он запаниковал, качаясь и яростно царапая руку, гадая, были ли последние часы бодрствования хорошими или нет. Джеймс злобно глянул на заместителя директора. — Это правда необходимо? Визенгамот знает, что этот ублюдок сделал, зачем Снейпу ещё раз его видеть? — рявкнул Джеймс, вскакивая и слегка загораживая Снейпа от Макгонагалл. Если Снейп не хочет — никто его не заставит. — Это протокол Визенгамота в таких случаях, — резко сказала Макгонагалл, но лицо выдавало, что она согласна с Джеймсом. — Простите, Северус, — мягко сказала она. — Сложно потому, что магия использовалась в маггловском преступлении. Нужно ваша подпись и его одновременно в контролируемой обстановке с представителями маггловских и волшебных властей. Он не сможет вас тронуть — там сотрудники Министерства, готовые его увести. Подпишете бумаги — его надолго упрячут. Вы больше никогда его не увидите. Лили выглядела так же возмущённо, как Джеймс, Римус тихо встал рядом с ней, но Джеймс повернулся к Снейпу — все мышцы напряжены. — Не обязан идти, если не хочешь, — пообещал он. — Не позволю заставить. Он присел на корточки, положил руку на ту, которой Снейп пытался исцарапать себя сквозь мантию. — Но если хочешь — я пойду с тобой? Снейп поднял голову, глядя на Джеймса — казалось, вот-вот расплачется. — …останься со мной, — очень тихо сказал он, глядя на него. Мысль оказаться в одной комнате с отцом пугала до смерти, он потянулся и ухватился за рукав мантии Джеймса, как маленький ребёнок. — Думаю, тебе лучше пойти с ним, Джеймс. В таком состоянии он может запаниковать, если тебя не будет, — сказал Римус, кладя руку ему на плечо и глядя на Снейпа — видел страх в глазах и чувствовал его обострённым обонянием. Лицо Лили застыло от беспокойства и гнева, она резко кивнула Джеймсу, но больше не двигалась, пока тот медленно поднимал Снейпа на ноги. — Не отпущу тебя, хорошо? — пообещал Джеймс, позволяя держаться за рукав, пока они шли. Помедлил, не уверен, чего хочет Снейп, потом стряхнул руку с рукава и переплёл их пальцы. Хватка Снейпа усилилась. Он не отпустил. — Не дам ему до тебя дотронуться, — поклялся Джеймс. Яростный гнев кипел в крови. Как смеет отец Снейпа довести его до такого — нервного, испуганного? Его Снейпа — всегда спокойного, собранного, сильного. Как смеет? Он стиснул зубы, пока они возвращались к замку. — Ему придётся пройти через меня, — мрачно поклялся он. Снейп молчал, крепко держа Джеймса за руку. Не хотел видеть отца — одна мысль о близости с ним переворачивала желудок, кожа покрылась потом, побледнела. Он остановился у входа в замок. — Меня тошнит, — сказал он, глубоко дыша, глядя на вход и то, что за ним, опустился на колени, дрожа, стараясь не вырвать. — Не понимаю, зачем ему сидеть в одной комнате с этим подонком, — прорычал Джеймс, опускаясь к Снейпу и хватая обе руки, чтобы тот не царапал себя. — Я тоже, — ответила Макгонагалл, глядя на Снейпа с сочувствием и грустью. — Это связано с тем, что преступление смешанное — маггловское и магическое. Тобиас Снейп маггл, избивал маггловскими способами, но этим летом, когда Северус наконец взорвался — буквально, — всё усложнилось. Протокол Министерства в таких случаях, я сама не понимаю. — Надо было стереть ублюдку память и запереть в камере где-нибудь в глуши, — огрызнулся Джеймс. — Он даже дышать одним воздухом с сыном не заслуживает. Он стиснул зубы, медленно поднимая Снейпа. Он должен быть сильным за своего… кем бы ни был для него Снейп. Если поможет пережить это — может, некоторые демоны улягутся, и он наконец сможет двигаться дальше, зная, что отца больше никогда не увидит. — А где его мать? — спросил Джеймс. — Знаю, она мало интересовалась и, наверное, боится Тобиаса Снейпа больше самого Северуса после всего, что пережила. Но она должна дать показания? — Дала. Но её присутствие не требуется для этого финального этапа, — сказала Макгонагалл, лицо застыло. — В любом случае, я встречала Эйлин Принс — она бы не пришла. Джеймс больше не говорил об этом — упоминание имени женщины только сильнее расстраивало Снейпа, он сосредоточился на том, чтобы поднять его. Сделав это, схватил за плечи и посмотрел в глаза. — Ты справишься, ладно? Ты самый умный волшебник, какого я знаю, самый смелый, ты справишься, а потом уйдёшь от него, будто он ничего не значит. Потому что так и есть, Северус, после сегодня. Он больше никогда к тебе не прикоснётся. Снейп посмотрел на Джеймса, ища в глазах ложь, паника всё ещё бурлила в животе. Он едва заметно кивнул и позволил Джеймсу вести себя по коридорам — ученики глазели и шептались, он улавливал обрывки про отца. Дорога к кабинету Дамблдора казалась длиннее обычного, он крепко держался за мантию Джеймса, впереди виден каменный горгулья. Макгонагалл остановилась, произнесла пароль, поднялась по лестнице, Снейп и Джеймс медленно следовали, Снейп глубоко дышал. Он повернулся к Джеймсу — видел гриффиндорскую уверенность, поднялся по лестнице, остановился у двери. — Мне страшно, — сказал он, глядя на дубовую дверь кабинета Дамблдора — за ней его худший кошмар, он немного спрятался за Джеймсом, пытаясь скрыть себя и беременный живот. Джеймс снова взял его за руку — крепче прежнего. Снейп был так напуган, что ему было всё равно, что несколько учеников проходили мимо и ясно видели, как они держатся за руки. Джеймс глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. — Ты должен быть в одной комнате, но я не дам ему подойти ближе чем на три метра, — поклялся он, поворачивая голову — Снейп смотрел на него. Он держал взгляд, чтобы тот знал — говорит правду. — Пять минут — и всё кончится. Навсегда. Верно? Он глянул на Макгонагалл — та резко кивнула. — Как только всё подпишут, его передадут маггловским властям и сотрут воспоминания о жене и сыне — как просил Северус. Он проведёт десятилетия в одной из их тюрем за покушение на убийство и насилие, но будет считаться пострадавшим от травмы. Ему не нужно помнить. Она посмотрела прямо на Снейпа. — Вам больше никогда не придётся его бояться. С этими словами горгулья, охранявшая лестницу, отъехала, открывая путь. Макгонагалл пошла первой, потом Джеймс, всё ещё держа Снейпа за руку, повёл его вверх. — Не отпущу, всё будет хорошо, обещаю, — прошептал Джеймс, когда они вслед за Макгонагалл вошли в дверь. Внутри было людно. Дамблдор стоял за столом, два сотрудника Министерства по бокам, два маггловских полицейских по бокам мужчины в кресле — руки в наручниках спереди. Дверь закрылась, Джеймс почувствовал, как Снейп замер при виде ухмылки на лице отца — мужчины в наручниках. Джеймс тут же напрягся.