Сезонные заметки о нас

Март в Сеуле — время контрастов. Утром лужи хрустят льдом, а к полудню воздух наполняется ароматом тающего снега и первых почек. Для Сонхёна и Конхо этот март выдался особенно напряжённым. Они готовились к камбеку очередного альбома, расписание было плотным, а эмоции накалялись до предела. Сонхён всегда стремился к совершенству: безупречные выступления, постоянная улыбка перед камерой, даже когда внутри бушевал ураган. Он знал, что фанаты ждут от него многого, но боялся, что однажды все увидят, что за «солнечным котёнком» скрывается измученный юноша. После трёхчасовой репетиции вокала он снова ошибся. Продюсер вздохнул, покачав головой. Сонхён сжал кулаки, но промолчал. Вернувшись в гримёрку, он умыл лицо ледяной водой и сел на пол, закрыв лицо руками. Через минуту вошёл Конхо. — Как ты? — спросил он, садясь рядом. — Нормально, — коротко ответил Сонхён. — Не ври. Ты выглядишь так, будто готов провалиться сквозь землю. — Может, и готов, — прошептал Сонхён. — Всё идёт наперекосяк. Сегодня снова не получилось. А завтра фотосессия, послезавтра — шоу... Я не успеваю. Я не справляюсь. Конхо положил руку на плечо. — Ты же знаешь, я всегда рядом. Ты не один, — но Сонхён резко встал. — Ты говоришь, будто это всё решает! «Я рядом» — и что? Ты не можешь петь вместо меня! Ты не можешь быть мной! Ты даже не понимаешь, каково это — разочаровать всех! Конхо замер, затем тихо произнёс: — Я хочу быть с тобой. Даже когда тебе плохо. Но Сонхён уже не слушал. Он выбежал из комнаты. Вечером он не отвечал на звонки и не пришёл на ужин. Улёгся в общую комнату в общежитии и свернулся калачиком, уставившись в потолок. Поздно ночью дверь тихонько открылась, и вошёл Конхо — босой, в мятой футболке, с двумя чашками горячего какао. — Я знаю, что ты не спишь, — сказал он, поставив чашки на стол. Сонхён молчал. Конхо сел на край кровати. — Сегодня я тоже был неправ, — начал он. — Ты не обязан быть идеальным. Ты имеешь право быть усталым, злым, испуганным. Даже... разочарованным во мне. Он замолчал. — Но, пожалуйста, не отворачивайся от меня. Сонхён медленно повернул голову. Его глаза блестели. — Я боюсь, что однажды ты поймёшь: я не стою всего этого. — Ты стоишь всего, — тихо прошептал Конхо. — Даже моих глупых шуток. Даже моих неосторожных слов. Даже... моих поцелуев, когда я не знаю, как сказать, что люблю тебя. Он наклонился. Сонхён закрыл глаза и медленно приподнялся навстречу. Поцелуй был тихим, как первые капли весеннего дождя. Казалось, оба наконец-то смогли выдохнуть. Отстранившись, Сонхён прошептал: — Прости, что накричал... — Прости, что не понял сразу, — ответил Конхо, беря его за руку. — Ты не обязан быть идеальным. За окном ветер гнал остатки снега, но в комнате царило тепло — от какао, от рук и от слов, которые наконец-то были сказаны.