Такуми и братья Такахаши: Каникулы в России

Вечер выдался спокойным. Такуми помог отцу закрыть магазин, протер прилавки и кассу. Бунта, обычно молчаливый, наблюдал за ним, скрестив руки на груди. — Такуми, — начал он, когда работа была закончена. — Через три дня самолет. Билеты куплены. Такуми лишь кивнул, продолжая вытирать уже сухой прилавок. Его каждый год на летних каникулах отправляли к бабушке с дедушкой в Россию. Это было традицией. Он даже не помнил, когда в последний раз проводил лето в Японии. — Хорошо, отец, — ответил он привычно. Русский язык был для него почти родным — с детства он слышал его от отца, а летние месяцы в глубинке довели владение до уровня носителя, хоть и с легким, почти незаметным акцентом. На следующий день он встретился с братьями Такахаши. Они прогуливались по набережной, и Такуми чувствовал себя удивительно легко и естественно между ними. Их присутствие больше не смущало, а грело изнутри. — После завтра, — сказал Кейске, ломая комфортное молчание, — проедемся по Акине? Проверим, не разучился ли ты управлять своей машинкой за время… отвлечений. — Он хитро ухмыльнулся. Такуми посмотрел на него, потом на Рёсукэ, который молча наблюдал за ним своим пронзительным взглядом. — Я… я не смогу, — тихо сказал Такуми, глядя на свои кроссовки. — Послезавтра мой самолет. Меня отправляют в Россию. На каникулы. Воцарилась короткая пауза. Кейске перестал ухмыляться, его брови поползли вверх от удивления. Рёсукэ же, напротив, не изменился в лице. — В Россию? — переспросил Кейске. — Это далеко. — Надолго? — спросил Рёсукэ, его голос был ровным и спокойным. — На все летние каникулы. — В какой город? — продолжил допрос Рёсукэ. — Кыштым. Это в Челябинской области, — автоматически ответил Такуми на чистом русском, а потом спохватился и перевел: — Небольшой город. Глубинка. Братья переглянулись. Какое-то безмолвное сообщение прошло между ними. Затем они оба просто кивнули, как если бы он сказал, что едет в соседний городок Шибую. — Хорошо, — заключил Рёсукэ. — Приятного полета. На этом разговор был исчерпан. Они проводили его до «Восьмерки», и на прощание Кейске крепко обнял его, а Рёсукэ положил руку ему на плечо, сжав его чуть сильнее, чем того требовала обычная дружеская формальность. Три дня пролетели мгновенно. Прощальный ужин с отцом, скучные сборы, дорога в аэропорт Нариты. Такуми сидел у иллюминатора и смотрел, как земля уходит из-под крыла самолета. В груди была странная пустота. Он будет скучать по отцу, по «Восемьдесят шестой», по Акине… по ним. Он уже скучал. Он только собрался закрыть глаза, как почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Обернувшись, он ожидал увидеть стюардессу, но вместо этого его взгляд уткнулся в знакомые силуэты. Сердце Такуми пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Рёсукэ и Кейске стояли в проходе, ухмыляясь как коты, съевшие сметану. На них были простые джинсы и черные футболки, но они выглядели так, будто всегда летали бизнес-классом. — Вы… что вы здесь делаете? — выдохнул Такуми, не веря своим глазам. Кейске, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на свободное кресло рядом с ним. Рёсукэ занял место позади них, облокотившись на спинку его кресла. — Нам показалось, что будет скучно без нашего любимого гонщика, — сказал Кейске, его глаза весело блестели. — Вот и решили составить тебе компанию. — Но… как? Ваши гонки? Команда? — таращился Такуми. Рёсукэ наклонился так, что его губы оказались рядом с ухом Такуми. Его низкий голос прозвучал как ласковый шепот, полный обещаний и тайны. — Мир не рухнет без нас за пару месяцев, Такуми Фудживара. А некоторые вещи… некоторые люди того стоят, чтобы ради них сорваться с места. — Он откинулся назад, и в его взгляде читалась непоколебимая уверенность. — Так что готовься быть нашим гидом по своей русской глубинке. Такуми смотрел то на одного, то на другого, и та пустота в груди вдруг заполнилась до краев теплым, ярким, почти ослепительным светом. Он отвернулся к иллюминатору, чтобы скрыть нахлынувшую улыбку, и прошептал так, что слышал только сам: — Ну что ж… добро пожаловать в Россию.