Запретная любовь

— Эй, ты! — Джисон, запыхавшийся и взъерошенный, преградил ему путь. — Я требую реванша! Минхо остановился, раздраженно вздохнув. У него не было времени на игры. — Послушай, парень, — процедил он сквозь зубы. — мне сейчас некогда. Мне нужно найти одного человека. Очень срочно. — Но я еще не показал тебе, на что способен! — Джисон упрямо скрестил руки на груди. — Ты думаешь, я обычный раб? Я знаю вещи, о которых ты и не подозреваешь! Минхо нахмурился. Раб? Откуда этот мальчишка взялся? Рабы не могут просто так гулять на воле. — Раб? — переспросил он, прищурившись. Джисон осекся, осознав, что сболтнул лишнего. Он опустил взгляд и промолчал. Минхо покачал головой. У него не было времени на это. Он оттолкнул Джисона в сторону и обратился к мужчине: — Эй, лодочник! — позвал он коренастого мужчину с обветренным лицом. — Повторяю еще раз: не видел ли ты парня с рыжими волосами? Высокий, худощавый… Лодочник почесал подбородок. — Кажись, был такой. Недавно перебросил его на остров. — На остров? — Минхо нахмурился. — Да, с ним был еще какой-то юноша. Слуга замер. С юношей? Кто это мог быть? — Перевези меня туда, — приказал он, отгоняя тревожные мысли. Лодочник кивнул. — Садись. Минхо уже было шагнул в лодку, когда рядом возник Джисон. — Я тоже еду! — Ты? С чего бы это? — Минхо был в ярости. — Я сказал, просто так ты от меня не отделаешься! — Хан вскочил в лодку, усевшись на скамью с вызывающим видом. Минхо тяжело вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Этот мальчишка был на редкость упрямым. — Ладно, — прорычал он. — Но как только я найду кое кого, я с тобой расквитаюсь! Лодочник оттолкнулся от причала, и лодка медленно поплыла по направлению к небольшому островку, видневшемуся вдали. Минхо с тревогой смотрел на приближающийся берег, гадая, что его ждет там, и как он избавится от этого назойливого мальчишки. Ему нужно было найти Хенджина, и ничто не должно было ему помешать. А с Джисоном он разберется позже. Обязательно. На глади темной воды, отражающей серебристый диск луны и россыпь бриллиантовых звезд, скользила небольшая лодка. Минхо, сжав руки в кулак, нервно оглядывался по сторонам. Его сердце билось в унисон с плеском воды, каждый удар отдавался тревогой. Ему нужно было найти своего господина, человека, чья судьба была неразрывно связана с его собственной. Джисон же, напротив, излучал спокойствие, смешанное с предвкушением. Его глаза, словно два уголька, внимательно следили за каждым движением Минхо. Он чувствовал, что эта ночь таит в себе нечто особенное. И когда этот парень наконец освободится от своих забот, Джисон будет полон решимости показать ему, на что способен. Вдалеке, словно мираж, показался остров. Его очертания были окутаны мягким, призрачным светом, исходящим, казалось, из самой его сердцевины. Луна и звезды, отражаясь в воде, создавали завораживающую картину, словно небеса спустились на землю, чтобы приветствовать их. По мере приближения к острову, перед ними открылся вход, поражающий своей красотой. Это был не просто берег, а тщательно спланированный бассейн, окруженный пышными пальмами и экзотическими тропическими растениями. Между ними мерцали фонари, отбрасывая причудливые тени на гладкую поверхность воды. По краям бассейна возвышались статуи, величественные и загадочные, словно стражи этого тайного места. Минхо замер, его взгляд был прикован к этому великолепию. Он никогда не видел ничего подобного. Красота этого места была настолько ошеломляющей, что на мгновение он забыл о своей тревоге, о своем господине, обо всем. Джисон тоже не мог отвести глаз. Его обычно спокойное лицо озарилось искренним восхищением. Этот остров, казалось, был полон красок и ярких впечатлений. Лодка мягко причалила к берегу. В воздухе витал аромат цветов и морской соли. Минхо, все еще под впечатлением от увиденного, ступил на песок, чувствуя, как под ногами оживает древняя земля. Джисон последовал за ним, его взгляд был полон решимости и предвкушения. — Стоп-стоп, паренёк! — остановил лодочник. — Проезд — один хафрат. Минхо, хмурясь, достаёт керамическую плитку. — Вот, держи. Лодочник качает головой. — Не так быстро, юноша! Прежний пассажир — ваш рыжий — не заплатил. Сказал, мол, за меня отдаст тот, кто меня ищет. Так что теперь твой долг — два хафрата. Минхо злобно вздыхает, сжимая кулаки. — Опять господин… — он резко дает две керамические плитки в руку лодочнику. — На, забирай. Тот усмехается, проверяя на подлинность. — Благодарствую. Видать, не первый раз ты платишь за него? Минхо сквозь зубы поясняет: — Он просто обожает сливать на меня свои долги… Хотя денег у нас — хоть завались. Джисон усмехается. — Может, тебе стоит начать брать с него τόκος. Минхо бросил на него взгляд. — Не смешно, — повернулся к лодочнику. — Εἰρήνη καὶ χαρά σοὶ. — И вам… — кивнул лодочник и отплыл от берега. Джисон и Минхо шли по острову. Ночь окутала их, но не принесла привычной тишины. Напротив, остров пульсировал жизнью, словно огромный, светящийся организм. В воздухе витал аромат благовоний, смешанный с запахом морской соли и чего-то неуловимо экзотического. Вокруг них, словно призраки, скользили тени людей. Их одежда была пестрой и разнообразной: от легких хитонов до более тяжелых, украшенных золотом. Говорили на разных языках, но каким-то чудом понимали друг друга, словно сам воздух острова был пропитан универсальным языком. Фонари, подвешенные на высоких шестах, отбрасывали теплый, мерцающий свет, освещая мощеные улицы и причудливые здания, где архитектура переплеталась с своебразными колоннами и иероглифами. — Ты чувствуешь это? — прошептал Джисон, его голос был полон удивления и легкого трепета. Он остановился, вглядываясь в толпу, в лица людей, в их смех и оживленные беседы. Минхо промолчал, его взгляд метался по сторонам в поисках своего господина. Они шли дальше, их шаги терялись в общем гуле. Вокруг царило ощущение праздника. Джисон заметил группу жителей, играющих на странных, многострунных инструментах, их мелодия была завораживающей, наполненной мистикой. Рядом с ними, танцовщицы, легкие и грациозные, двигались в ритме, их движения были полны страсти и свободы. — Посмотри, — указал он на небольшую площадь, где на возвышении стоял жрец в белых одеждах, его лицо было скрыто тенью капюшона. Он говорил на языке, который Джисон не понимал, но в его голосе звучала сила и древняя мудрость. Люди вокруг слушали с благоговением. — Они молятся? — спросил Джисон. — Что? — повернулся к нему Минхо. — А, да, все возможно. Его лицо было напряжено, а глаза нервно скользили по окружающему пространству. — Где же он? — прошептал слуга, его голос был едва слышен на фоне приглушенного шума. Он уже обыскал все незнакомые места, заглянул в каждый уголок района, но Хенджина нигде не было. Тревога сжимала его грудь. Господин, несмотря на свою молодость, был человеком осторожным, но иногда его любопытство и жажда новых знаний заводили его в опасные места. — Ты ищешь своего господина? — спросил Джисон, его голос был мягким и немного неуверенным. Он догадался, что Минхо слуга, но не простой, а намного выше. Ли кивнул, не отрывая взгляда от темных переулков. — Если лодочник сказал, что привез его сюда, значит господин должен быть здесь. Джисон смотрел на него, пытаясь понять. Он знаком с ним всего пару минут и не знал, кого искал Минхо, но видел, как тот служил ему с преданностью, которая казалась ему необычной для раба. — Ох, только посмотри на эти звёзды! — восхищенно воскликнул. — Они здесь такие яркие… И этот лунный свет, играющий на воде… Разве не прекрасно? Минхо раздражённо, не отрывая глаз от тропы: — Слушай… Тот продолжает, не замечая его тона: — А воздух! Так свежо, так чисто… Я чувствую, будто здесь даже дышать легче. Ты замечал, как пахнет морем и тропическими цветами? Ли резко останавливается, сжимая кулаки. — Прекрати! — Что? — Ты можешь хоть на минуту заткнуться?! Мы здесь не отдыхать пришли! Мы ищем моего господина, а ты тут разводишь поэзию о звёздах и цветах! — Я просто… — Нет! — гневно перебил. — Никаких «просто»! Пока мы его не найдём, ты будешь молчать и идти за мной. Понял? — Да… — прошептал Джисон, обиженно опуская голову. Тот глубоко вздохнул, смягчая тон. — Хорошо. Тогда идём. Хан кивает и, наконец, замолкает. Они продолжают путь в напряжённой тишине, лишь шум вокруг нарушают их покой.

🪷

Хенджин и Феликс прибыли в уединенную лагуну, место, где время, казалось, остановилось. Лагуна была настоящим оазисом. Бассейн, словно драгоценный камень, был окружен пышной зеленью, чьи листья шептали древние тайны под ласковым прикосновением ночного бриза. Декоративные светильники, искусно вплетенные в листву, излучали мягкий, теплый свет, окрашивая воду в завораживающий голубоватый оттенок. Ступени, выложенные гладкими камнями, вели к воде, а вокруг бассейна росли экзотические растения, чьи ароматы смешивались в пьянящий букет. Неподалеку, величественно возвышаясь в лунном свете, стояли слоны. Их могучие тела, покрытые древними узорами, казались живыми изваяниями. Рядом с ними, в легких туниках, стояли инструкторы, их лица были спокойны и мудры, словно они были хранителями этого священного места. Хенджин, с его решительным взглядом и легкой улыбкой, подошел к одному из инструкторов. — Сколько будет стоить это? — спросил он. Инструктор, не колеблясь, ответил: — Хафрат. Хенджин кивнул, его глаза блеснули в свете светильников. — Я заплачу, но потом. Мой друг, Ли Минхо, позаботится об этом. Мужчина, чье лицо было испещрено морщинами, как карта древних земель, понимающе кивнул. Он знал имя Ли Минхо. Как не знать слугу наследника Элиопии. После Феликса с Хенджином аккуратно посадили на спины слонов. Инструкторы дали им краткие, но четкие указания, объясняя, как управлять этими гигантскими, но послушными существами. Феликс, с его любопытными глазами, внимательно слушал, его сердце билось в предвкушении. И вот, под мерцанием звезд, слоны, словно древние корабли, медленно вошли в прохладные воды бассейна. Это было зрелище, от которого захватывало дух. Вода, отражая свет светильников и луны, казалась жидким серебром. Слоны, двигаясь с грацией, недоступной их размерам, рассекали водную гладь, оставляя за собой мерцающие следы. Феликс, сидя на спине своего слона, чувствовал, как прохлада воды обволакивает его ноги. Он смотрел на Хенджина, который, казалось, был одним целым со своим животным, и улыбался. Это было не просто путешествие, это было погружение в сказку, в мир, где реальность и миф переплетались в единое, прекрасное целое. Феликс, как обычный раб, никогда не мог поверить, что с ним произойдет такое. Всю свою жизнь парень трудился, не покладая рук. С раннего утра до позднего вечера его дни были наполнены тяжелым трудом: от рассвета до заката он обрабатывал поля, переносил грузы, строил. Его руки были мозолистыми, спина — вечно ноющей, а надежды — тусклыми, как угасающий уголек. Он был лишь винтиком в огромной машине, частью безликой массы, чья жизнь принадлежала другим. Но сегодня утром все изменилось. Его, вместе с другими, привезли в Додоно-Вифанскую Долину. Место, о котором он слышал лишь в шепотах, место, где, как говорили, жил правитель и те, кто мог позволить себе роскошь. Его привезли к молодому наследнику, чье имя для него было окутано тайной. Феликс ожидал худшего — еще более тяжелой работы, еще более суровых наказаний. Но сейчас, этим вечером, он наслаждался жизнью. Невероятной, немыслимой жизнью. Он сидел на спине величественного слона, чья кожа была гладкой и прохладной под его ладонью. Рядом, на своем собственном слоне, плыл приятный незнакомец. Его лицо, освещенное мягким лунным светом, было обрамлено рыжими кудрями, а глаза сияли любопытством и добротой. Феликс знал только его имя, но чувствовал необъяснимое притяжение. Они плыли по лагуне, чья вода была зеркальной гладью, отражающей серебристый диск луны. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь мерным шагом слонов и тихим плеском воды. В воздухе витал аромат экзотических цветов, смешиваясь с запахом влажной земли и чего-то неуловимо сладкого. Феликс никогда не видел ничего подобного. Его мир, прежде ограниченный пыльными полями и темными бараками, теперь расширился до бесконечности. Хенджин улыбнулся ему, и Феликс, к своему удивлению, ответил улыбкой. В его сердце, которое всегда было сжато от страха и усталости, зародилось новое, незнакомое чувство — предвкушение. Он не знал, что принесет ему завтрашний день, но сегодня, в этот волшебный вечер, он чувствовал себя свободным. Свободным от прошлого, свободным от оков рабства, свободным, чтобы просто быть. Лунный свет, отражаясь в воде, казалось, ласкал его кожу, смывая следы прежней жизни. Феликс закрыл глаза, вдыхая этот новый, пьянящий воздух. Он – раб, который никогда не мог поверить, что с ним произойдет такое. Но вот он здесь, на спине слона, под лунным светом, рядом с незнакомцем, и его сердце поет. После им разрешили поплавать в воде. Ночь окутала лагуну мягким покрывалом, звезды мерцали на черном бархате неба, а лунный свет играл на поверхности воды, создавая волшебные отражения. Холодные волны обнимали их тела, но это не мешало им чувствовать тепло, исходящее друг от друга. — Правда ли, что об этом месте никто не знает? — спросил Феликс, слегка дрожащим голосом, когда вода коснулась его кожи. Хенджин покачал головой, его рыжие волосы, намокшие от воды, прилипли к лбу. — Ты не совсем прав. Местные жители знают об этом месте, но редко сюда заходят. В основном, чтобы покататься на слонах в воде. Ведь это такая красота, — ответил он, его голос звучал как мелодия, уносящая Феликса в мир грез. Раб, все еще стоя по пояс в воде, с любопытством смотрел на Хенджина. — Откуда ты знаешь про это место? — Как-то в детстве я убежал от родителей и нашел его, — пояснил тот, его глаза блестели от воспоминаний. Феликс удивился. — И ты запомнил дорогу? Хенджин ухмыльнулся, придвигаясь ближе к парню, который, казалось, не решался окунуться в холодную воду. — Я сбегал сюда несколько раз, но родители не знали об этом. Я всегда быстро возвращался, — сказал он, его голос стал чуть тише, словно он делился секретом. Феликс понимающе кивнул. — Я хотел привести сюда кого-нибудь особенного, — добавил Хенджин, легонько касаясь руки Феликса. Тот вздрогнул от неожиданности, и его щеки покраснели. — Мы знакомы всего пару минут, — произнес Феликс, пытаясь скрыть смущение. — Ты знаешь, — начал он, его голос был низким и мелодичным, — даже за эти пары минут ты стал для меня кем-то особенным. Феликс улыбнулся, но в этот момент Хенджин оказался слишком близко. Раб чуть не упал, но правитель ловко поймал его, чужие руки крепко обняли за талию. Вода, струящаяся по телу, обнажала мускулы и делала его еще более привлекательным в свете луны. Феликс не мог отвести взгляд от его груди, от капель, скатывающихся по коже. — Ты красив, — произнес он, не в силах сдержать свои чувства. Хенджин тяжело дышал, его глаза светились от волнения. Он поднял подбородок Феликса, заставляя его встретиться с его взглядом. — Твои веснушки потрясающие, — сказал Хван, и в его голосе звучала искренность, которая заставила Феликса покраснеть. Они молчали, наслаждаясь тишиной и красотой ночи. Раб чувствовал, как его сердце бьется все быстрее и быстрее. Мили секунды, казалось, тянулись в вечность. Феликс не мог отвести взгляд от губ Хенджина, таких полных и чувственных. Он видел, как они слегка приоткрываются, словно приглашая его. И знал, что это безумие, что жрец и скульптор — это разные миры, но он не мог себя остановить. И вот, Хенджин тихонько прикасается к его губам. Легкое, невесомое прикосновение, словно крыло бабочки. Но для Феликса это было подобно удару молнии. Он теряет опору под ногами. Мир вокруг него исчезает, остается только Хенджин, его тепло, его запах, его губы. Поцелуй был коротким, но он перевернул все внутри Феликса. Он отстранился, задыхаясь от волнения, и посмотрел ему в глаза. В них он увидел отражение своего собственного смятения, но и что-то еще — надежду. — Прости, не удержался, — прошептал Хенджин, его голос был хриплым и неуверенным. Феликс не ответил. Он просто смотрел на него, пытаясь понять, что произошло. Он знал только одно: его жизнь больше никогда не будет прежней. Ночь подарила ему незабываемые воспоминания и чувство, которое казалось зарождается с новым шагом. После долгого путешествия по лагуне Хенджин привел Феликса во дворец-гостиницу, чьи стены, казалось, шептали истории древних богов и героев. — Заплатит Ли Минхо, — коротко бросил Хенджин, и слуги, облаченные в льняные туники с золотой вышивкой, поклонились и проводили их в просторную комнату. В воздухе витал аромат мирры и лотоса, а стены украшали фрески, изображающие сцены из мифов и легенд. Феликс, утомленный дорогой, огляделся. — Зачем мы здесь, Хенджин? Правитель, не отвечая, направился к двери, ведущей на балкон. — Нам стоит немного отдохнуть. И взглянуть на это. Феликс последовал за ним, чувствуя легкое раздражение, смешанное с любопытством. Он вышел на балкон и замер, пораженный открывшимся видом. Внизу, словно драгоценный камень, мерцал остров. Огни фонарей, подвешенных на пальмах и вдоль мощеных дорожек, превращали его в сказочное место. Золотые отблески танцевали на поверхности воды, создавая иллюзию, будто звезды спустились на землю. Музыка, доносившаяся издалека, была тихой и мелодичной, словно шепот морских нимф. — Правда, — прошептал Феликс, не отрывая взгляда от завораживающей картины. — не оторвать глаз. Хенджин стоял рядом, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Он знал, что красота этого места способна успокоить даже самую измученную душу. — Завтра наступит новый день, — наконец произнес Хенджин, нарушая тишину. — а пока… Наслаждайся видом. И отдохни. Феликс кивнул, все еще зачарованный зрелищем. Он понимал, что тот прав. Завтра наступит новый день, завтра им предстоит проститься навсегда, поэтому нужно насладиться этой ночью сполна. Он глубоко вдохнул ночной воздух, наполненный ароматом цветов и моря, и закрыл глаза. На мгновение он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Внизу, под ним, остров пульсировал жизнью. Звуки музыки, смех, звон кубков — все это сливалось в единый, праздничный гул. Жители, объединенные этим необычным союзом, праздновали, забыв о границах и различиях. А Феликс был погружен в свои мысли, когда почувствовал легкое прикосновение к своей талии. Сердце его забилось быстрее, и он резко обернулся. Хенджин стоял позади, его силуэт едва различим в полумраке. Его руки мягко обхватили Феликса, притягивая его к себе. Раб вздрогнул, но не от страха, а от неожиданности. В этой тишине, нарушаемой лишь дыханием Хенджина у его шеи и звуков, доносящихся под балконом, он почувствовал что-то новое, что-то, что заставило его сердце трепетать. — Не бойся, — прошептал Хенджин, его голос был низким и успокаивающим. — я просто хотел постоять так немного. Холодно. Феликс кивнул, не в силах произнести ни слова. Он позволил ему обнять себя, почувствовал тепло его тела, его дыхание, ласкающее его кожу. Тишина между ними была наполнена невысказанными словами, нежными чувствами, которые, казалось, витали в воздухе вместе с ароматами ночи. Они стояли так, два человека из разных миров, объединенные в этот момент тишиной и праздничным гулом внизу. Феликс закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом покоя и близости. Он чувствовал, как его страхи рассеиваются, как его сердце наполняется спокойствием. Слышно было только дыхание Хенджина, мягко касающееся его шеи, и голоса людей внизу, их смех и песни, напоминающие о том, что даже в самые необычные времена, люди всегда найдут повод для радости и единения. И в этот момент, стоя на балконе, обнятый Хенджином, Феликс чувствовал себя частью какой-то истории. Ночь обволакивала остров, словно бархатный плащ, усыпанный бриллиантами звезд. Внезапно Хенджин прижался губами к шее Феликса, нежно касаясь кожи. Тот вздрогнул, но не отстранился и лишь слегка наклонил голову, давая Хенджину больше доступа к своей шее. Кожа там была особенно чувствительной, и прикосновения вызывали приятную дрожь. Губы Хенджина скользнули ниже, к ключицам, оставляя за собой дорожку тепла. Феликс тихо вздохнул. Этот звук был почти неслышен, но Хенджин уловил его. Он чувствовал, как тело рядом расслабляется в его руках, как напряжение покидает его плечи. Феликс коснулся затылка Хенджина, его пальцы зарылись в густые волосы. Он надавил чуть сильнее, притягивая его ближе. Это был тихий, но красноречивый жест, говорящий о желании, о доверии, о чем-то большем, чем просто физическое влечение. Хенджин усмехнулся. Он почувствовал этот слабый импульс, этот тихий призыв. Он знал, что раб чувствует то же, что и он. И в этой ночной тишине, под мерцанием звезд, они были связаны невидимой нитью, сотканной из страсти, доверия и чего-то, что могло бы стать любовью. Внизу кипела жизнь, но здесь, на балконе, их мир сузился до двух фигур, слившихся в едином порыве, вдыхающих один и тот же воздух, чувствующих одно и то же желание. Ночь принадлежала им. И они принадлежали друг другу. — Ты же понимаешь… — прошептал Хенджин с легкой хрипотцой. — это может далеко зайти. — Я… Не против, — робко, но твердо ответил раб. Хенджин замирает на секунду, затем поворачивает Феликса к себе, изучая его взгляд. В глазах — смесь желания и неуверенности. Он медленно проводит пальцем по его нижней губе. — Ты уверен? — Да… — тихо, почти шепотом. — Просто не останавливайся. Хенджин притягивает его ближе, их лбы соприкасаются. Где-то вдали слышны звуки голосов, но они их уже не слышат. — Тогда не пожалей об этом. Их губы встречаются, а ночь становится ещё теплее.