Белый снег...

      — Мам? – на том конце провода послышался тяжёлый вздох. Марвин знал, что это значит. Знал и отчаянно не хотел верить собственным мыслям, но его надежды были безжалостно разбиты сухим ответм:       — У нас с отцом возникли дела, пообедай сам, – она отвлеклась от телефона, а на фоне раздался звук, чем-то похожий на клацанье клавиатуры.       Было очень холодно. До той степени, что даже тёплые перчатки и пальто ни на грамм не спасали от пощипываний мороза. Марвин дрожал, то ли от холода, то ли от обиды.        Он давно научился держать лицо. Давно знает, что не пристало плакать на публике и это сейчас единственное, что позволяло ему держаться.       Родители никогда не ставили его на первое место. Никогда не были рядом и не проводили с ним время, но только сегодня он понял, на сколько далеко это всё зашло.       Сегодня, в его собственный день рождения, она даже не поздравила его по телефону. Она не пришла в ресторан и заставила прождать себя два часа, прежде чем удосужилась позвонить.       Марвин медленно моргнул. Тишина в трубке, перебиваемая тихим постукивантем клавиатуры, была прервана аж через десять минут. У Марвина к тому времени пальцы онемели на столько, что он не смог нажать на кнопку "сбросить вызов".        Ну, мама позаботилась об этом до него, бросив быстрое:       — Я позвоню Оливеру, он заберет тебя, – и сбросив трубеу до того, как он смог что-то ответить.       Марвин прохрипел тихое "ладно" в пустоту и сложил руки на груди, что бы хоть как-то согреться во время ожидания.       Он прождал пол часа, однако Оливер не появился. А это значило лишь одно – мама снова забыла. Она так и не позвонила водителю.       Марвин судорожно вдохнул и стал набирать отмороженными пальцами до боли знакомый номер. Каждое нажатие отдавалось неприятной болью в руке и чуством, будто пальцы сломаются, если надавить чуть сильнее.       Трубку взяли до того, как успел начатся второй гудок.       — Мсье, – вежливо поприветствовал аго Оливер.       — Оливер, забери меня отсюда, – ему оставалось лишь надеяться, что его голос не звучал так, будто он сейчас расплачется, хотя именно так оно и было.       Марвин назвал адрес и сбросил звонок.       Он наматывал круги перед рестораном, засунув руки как можно глубже в карманы пальто. С каждым его шагом под ногами скрипел снег, продавливаемый каблуком его туфлей.       Те дополнительные десять минут, которые ему пришлось подождать Оливера казались адом, а наконец-то сесть на заднее сиденье тёплого автомобиля – раем. Марвин сразу скинул с себя промокшее от снега пальто и промёрзшие насквозь перчатки, откидываясь на спинку сиденья.       — Разве вы не должны праздновать пятнадцатилетие с Мадам и Мсье Прун? – отстранённо поинтересовался Оливер.       Марвин перевёл глаза на водителя и встретился со своими собственными зелеными глазами в зеркале. Пришлось отвести взгляд, что бы не смотреть на что-то настолько ничтожное.       — Они даже не приехали, – пробормотал Марвин, — снова все в работе.       Оливер понимающе кивнул. Этот мужчина вообще редко говорил. Но он всегда слушал и это нравилось Марвину.       Со смешанными мыслями, по поводу всего на свете, Марвин деже не заметил, что так и уснул, упёршись лбом в водительское сиденье. И последнее что он помнит – одна из тех спокойных мелодий, которые так любит слушать Оливер.