Недуг Курамы

Рассвет прокрался в квартиру Курамы мучительно медленно, окрашивая стены в болезненно-серые тона. Голова гудела, словно в ней поселился рой разъяренных пчел, каждая из которых без устали жалила его мозг. Он попытался открыть глаза, но яркий свет тут же пронзил его виски, вызвав острую вспышку боли. С трудом перевернувшись на другой бок, он застонал. Тело ломило, каждый мускул протестовал против любого движения. Холод, прокравшийся в него прошлой ночью, теперь хозяйничал в его костях, превращая их в ледяные глыбы. Кажется, вчерашний ливень не только промочил его до нитки, но и насквозь простудил. Он попробовал откашляться, но в горле все саднило и першило, а легкие горели огнем. Кажется, это не просто простуда, а что-то посерьезнее. Курама приподнялся на локте, чувствуя, как мир вокруг него качается. Он нуждался в помощи. Но кого он мог попросить? Его группа сейчас на гастролях в Осаке, менеджер занят продвижением нового альбома, а настоящих друзей… настоящих друзей у Курамы практически не было. Вдруг он вспомнил о Нанами. Она всегда была отзывчивой и доброй. Она единственная, кто, казалось, искренне заботился о нем. С тяжелым вздохом он потянулся к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. Набрав номер Нанами, он приложил телефон к уху, с замиранием сердца ожидая ответа. Гудки тянулись мучительно долго. — Алло? — послышался в трубке сонный голос Нанами. — Нанами… это Курама… — прохрипел он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более бодро. — Курама? Что случилось? Ты как-то странно звучишь… — обеспокоенно спросила Нанами. — Я… заболел, кажется. Подхватил простуду под дождем. Чувствую себя ужасно. На другом конце провода воцарилось молчание, а затем послышался встревоженный голос Нанами. — Ох, Курама! Бедняжка! Конечно, я сейчас же приеду! Не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Томое со мной. — Томое? — переспросил Курама, поморщившись. Он знал, что ничего хорошего от визита лиса ждать не стоит. — Да. Он будет мне помогать. До скорой встречи! — весело проговорила Нанами и повесила трубку. Курама тяжело вздохнул, предвкушая предстоящий визит. С одной стороны, забота Нанами была приятна, с другой — саркастические комментарии Томое могли добить даже самого стойкого. Через полчаса в дверь его квартиры настойчиво позвонили. — Курама! Это мы! — раздался за дверью жизнерадостный голос Нанами. Собрав остатки сил, Курама встал с кровати и открыл дверь. На пороге стояла Нанами, сияющая своей обычной улыбкой, и Томое, нахмуренный и недовольный. — Курама! Боже, как ты плохо выглядишь! — воскликнула Нанами, впорхнув в квартиру и одарив его лучезарной улыбкой. Она тут же принялась осматривать его, трогая лоб и заглядывая в глаза. Томое, напротив, остался стоять в дверях, окинув квартиру оценивающим взглядом. — Ну и ну, падший ангел совсем разболелся. Не удивлюсь, если у тебя крылья отвалились, — проворчал он, скрестив руки на груди. Курама проигнорировал колкость Томое, сосредоточившись на заботе Нанами. Она усадила его обратно в постель, измерила температуру и, нахмурившись, достала из сумки лекарства. — Нужно выпить жаропонижающее и лечь в постель. А еще я принесла куриный бульон. Говорят, он очень помогает при простуде. — заботливо проговорила Нанами, ставя на тумбочку термос. От заботы Нанами Кураме действительно стало немного легче. Она была такой теплой и искренней, что даже саркастические комментарии Томое перестали его раздражать. Он выпил лекарство и, прикрыв глаза, позволил себе задремать, чувствуя себя немного спокойнее. Нанами осталась сидеть рядом с ним, нежно поглаживая его по руке. А Томое, поворчав еще немного, отправился на кухню, ворча себе под нос: "Будто мне больше нечем заняться, кроме как ухаживать за этим пернатым идиотом…"