Турнир Четырёх Волшебников

Библиотека Хогвартса в ночные часы была иным миром. Призрачный свет лунного серебра, пробивавшийся сквозь высокие витражи, ложился на древние стеллажи длинными синими тенями. Воздух пах пылью, старым пергаментом и тишиной — густой, почти осязаемой. Именно в этот час, когда даже привидения затихали для своих ночных бесед, Жан Моро чувствовал себя наиболее продуктивно. Его импровизированный штаб в дальнем углу Запретного сектора походил на гнездо сумасшедшего учёного или, что было ближе к истине, на командный центр полевого оперативника. Стол был не просто завален, а методично засекречен слоями информации: справа — стопка летописей Турниров Трёх Волшебников, испещрённая его пометками на аккуратном французском; слева — генеалогические справочники магических династий Европы и, что важнее, Америки; в центре, под тяжелым хрустальным пресс-папье, лежала краеугольная находка — выписка из «Свода благороднейших магических родов Британии и Ирландии, издание 1893 года». Жан снова перечитал абзац, хотя уже знал его наизусть. Пальцы, испачканные фиолетовыми чернилами (он использовал их для выделения ключевых фактов), легли на пожелтевшую страницу. «ХЭТФОРД. Древнейший засвидетельствованный род, старше Пенделлов, несомненно старше Блэков. Упоминания восходят к эпохе до нормандского завоевания. Отличительные черты: крайняя скрытность, уход от публичной политики и магических конфликтов после XIV века. Сохраняют обширные земельные владения под мощнейшими чарами невидимости. Современные подтверждённые представители: Натаниель Хэтфорд (предыдущий глава семьи, статус неясен), Элеонора Хэтфорд (урождённая Селвин, скончалась 1979), Мэри Хэтфорд (скончалась при пожаре 1981), Стюарт Хэтфорд (нынешний глава), Нил Хэтфорд (единственный прямой наследник). Статус: чистокровные. Примечание автора: семейный девиз — «Sub umbra floreo» («Цвету в тени»). Крайне настораживает.» «Цвету в тени». Жан откинулся на спинке стула, заставив её жалобно скрипнуть. Это меняло всё. Нил был не просто случайным слизеринцем, попавшим в переплёт. Он был наследником семьи, которая возвела скрытность в абсолют, в религию. Они не просто избегали внимания — они становились тенью. Почему? Что они прятали? Или… что охраняли? Совет Джереми Нокса — копать в прошлое участников — теперь звучал не как догадка, а как приговор. Жан взял новый лист пергамента и озаглавил его: «ГИПОТЕЗА №1: КУБОК КАК СТРАЖ». «Кубок Огня — артефакт высшего порядка, впитавший магию веков. Его цель — не только выбрать достойных, но и охранять целостность самого турнира (и, возможно, магического баланса региона). Чувствуя дисгармонию, внесённую враждой Миньярд-Морияма (две мощные, конфликтующие силы нового мира), Кубок призвал противовес — самую древнюю, стабильную, «якорную» силу в радиусе досягаемости. Нил Хэтфорд. Не как воина, а как стабилизатор. Гаранта баланса.» Он отложил перо. Гипотеза была стройной, но в ней была дыра размером с самого Нила. Почему именно сейчас? Вражда кланов длилась не первый год. Что изменилось? И какую роль в этом играл Рико со своим артефактом, который, по словам Ники, «отслеживал дисбаланс»? Его размышления прервал мягкий скрип половицы. Жан вздрогнул и схватился за палочку, но тут же узнал высокую, широкоплечую фигуру, вынырнувшую из-за стеллажа с трактатами по алхимии. — Ты здесь, как крыса в сырной лавке после полуночи, — сказал Джереми Нокс, и в его добрых карих глазах светилась усталая усмешка. В руках он держал небольшой деревянный поднос с двумя кружками дымящегося какао и тарелкой бисквитов. — Мадам Пинс грозилась позвать Филча, когда увидела свет. Я сказал, что это я забыл книгу по уходу за магическими тварями. Думаю, она мне поверила. Или просто не захотела связываться. — Это… неожиданно, — произнёс Жан, чувствуя, как необъяснимое тепло разливается у него в груди, смывая часть напряжения. Он снова был поражён этой противоестественной для дурмстрангского чемпиона чуткостью. — Ты пропустил ужин, — просто сказал Джереми, ставя кружку перед ним. — А мозг, который работает без топлива, выдаёт ошибочные данные. Мой отец всегда так говорил перед долгими наблюдениями за вампирами. Жан молча принял кружку. Горячий, сладкий вкус какао был невероятно утешителен. — Я нашёл кое-что, — сказал он наконец, отодвигая справочник, чтобы Джереми мог видеть записи. — О Хэтфордах. Они не просто старые. Они… архаичные. Основаны на принципе абсолютной невидимости. Их вытащили на свет. — Как червяка из земли, — мрачно закончил Джереми, пробегая глазами по тексту. Его брови поползли вверх. — «Цвету в тени». Жутковато. Значит, твой друг — не просто аристократ. Он… реликт. — Именно. И Кубок, выдернув его, возможно, нарушил какой-то древний договор или баланс. Или наоборот — восстановил его, вызвав его как ответ на новую угрозу. — Жан указал на схему с именами, где Нила связывали стрелки с Эндрю, Аароном и Рико. — Рико, со своим артефактом, эту угрозу олицетворяет. Он чувствует дисбаланс и видит в Ниле его источник или ключ к его устранению. — А близнецы? — спросил Джереми, взяв бисквит. — Аарон… он знает больше, чем говорит. Он изучает Нила, но не как феномен, а как… человека в центре бури. Эндрю же… — Жан замялся, подбирая слова. — Эндрю видит в нём сложнейшую задачу. И для человека с эйдетической памятью и умом, жаждущим сложных систем, это мощнейший магнит. Джереми кивнул, пережёвывая. — И всё это на фоне турнира, где нужно драться с драконами. Бедный Нил. — Он посмотрел на Жана. — А что с матерью? Со смертью? — Замёрзший след, — вздохнул Жан. — Официально — несчастный случай. Пожар. Но в заметке «Пророка» того дня кто-то сделал пометку на полях. Я хотел бы её найти, но это требует доступа к архивным подвалам, куда нас, учеников, не пустят. — Подвалы? — Джереми задумался, и на его лице появилось хищное, знакомое по тренировкам выражение. — В Дурмстранге нас учили, что лучший способ получить доступ — не просить, а отвлекать. У тебя есть карта помещений? Тем временем, в другом конце замка, в пустом классе Истории Магии, Нил переживал свою собственную пытку. Кевин Дэй, неумолимый, как стихийное бедствие, заставлял его отрабатывать уклонения. — Снова! — кричал Кевин, швыряя заклинание «Флиппендо». Не оглушающую струю, а сконцентрированный удар, способный отбросить противника к стене. — Ты думаешь о заклинании! Перестань думать! Чувствуй! Дракон не будет кричать «экспеллиармус»! Нил отпрыгнул, чувствуя, как поток силы проносится в сантиметре от его плеча. Он был весь в поту, рубашка прилипла к спине. Нил раздражался всё сильнее, благодаря чему его движения становились резче. — Лучше! — одобрил Кевин, но тут же, не давая опомниться, послал серию из трёх быстрых «Стипефай», целясь в ноги. — Но теперь ты открыт! Работай щитом! «Протего» не для красоты! Нил взмахнул палочкой, выкрикивая заклинание. Полупрозрачный серебристый щит возник перед ним, приняв на себя удары. Но сила была такова, что его отбросило на два шага назад, а щит рассыпался искрами. — Слабовато! — заключил Кевин, опуская палочку. — Но прогресс есть. Ладно, на сегодня хватит. Не хочу, чтобы завтра ты не смог держать ложку. Нил, тяжело дыша, опустился на пол, прислонившись к стене. Кевин подошёл и протянул ему флягу с водой. — Спасибо, — хрипло сказал Нил. — Не за что. Просто помни: там, на арене, я не смогу тебя прикрыть. Так что этот щит должен держать удар взрослого тролля. Понимаешь? — Понимаю. Кевин присел рядом, его обычно озорное лицо стало серьёзным. — И насчёт этих двух… ледяных принцев. Жан шепчет мне всякое про их семейные войны и прочую хрень. Будь с ними осторожен. Красивая упаковка, а внутри… кто их знает. Особенно холодный. У него глаза, как у хищной птицы. Видит всё, но непонятно, что при этом чувствует. — Аарон не такой, — неожиданно для себя вступился Нил. — Может, и не такой, — не спорил Кевин. — Но он его брат. И кровь, брат, она многое значит. Как у тебя. Нил ничего не ответил. Он просто смотрел на свои руки, на которых уже начали проступать синяки от падений. Кровь. Да, она многое значит. Но что именно? На следующее утро, следуя наводке Ники, Жан решил поговорить с Аароном Миньярдом. Он нашёл его в оранжерее, у грядок с магическими мхами, которые меняли цвет в зависимости от настроения того, кто к ним прикасался. Аарон стоял, наблюдая, как один из мхов под его пальцами медленно переливается от спокойного синего к глубокому, задумчивому индиго. — Хэммик сказал, ты ищешь информацию, — сказал Аарон, не оборачиваясь. Его голос был тихим, ровным, идеально гармонирующим с тишиной оранжереи. — Я ищу правду о том, почему мой друг стал чемпионом, — ответил Жан, останавливаясь в шаге позади. — И я подозреваю, что вы, Миньярды, являетесь частью этой правды. Ваша вражда с Мориямой — не школьная ссора. Аарон наконец повернулся. Его ореховые глаза в зеленоватом свете оранжереи казались ещё глубже. — Это война мировоззрений, Моро. Старая, как наша иммиграция в Новый Свет. Мориямы верят в порядок, иерархию, контроль сверху. Моя семья… мы верим в силу индивидуальной воли, в право на величие, добытое личной мощью. Эндрю — апофеоз этой веры. Для Рико он — еретик, которого нужно сжечь на костре общественного мнения. А ваш друг… — Аарон сделал паузу, подбирая слова. — Ваш друг оказался в эпицентре этого шторма. Его кровь, его древность… она как камертон. Рико слышит в ней фальшь, угрозу своему порядку. Эндрю видит в ней… вызов. Новую систему для изучения. — А ты? — спросил Жан прямо. — Что ты видишь? Взгляд Аарона стал отстранённым, будто он смотрел куда-то вглубь себя. — Я вижу человека, который боится собственного наследия. Которого использовали как пешку в игре, правил которой он не знает. И это… несправедливо. — Он посмотрел на Жана. — Рико получил перед отъездом семейный артефакт. Я не знаю точно, что он делает, но он никогда с ним не расстаётся. И когда он смотрит на Хэтфорда… в его глазах не просто ненависть. Там расчёт. Как будто он видит цифры, индикаторы. Будьте осторожны. Это подтверждало догадки Жана. Он кивнул. — Вы с братом… вы на одной стороне в этой войне? На губах Аарона дрогнула тень улыбки, но в ней не было радости. — Мы на стороне семьи. Всегда. Но то, как мы это видим… иногда сильно отличается. Эндрю хочет победить Рико, доказать превосходство. Я… я хочу, чтобы эта война наконец закончилась, не сломав ещё кого-нибудь. Вечером того же дня Жан и Джереми привели в исполнение свой план. Пока Жан с помощью сложной иллюзии и заранее подкупленного Пибса создавал шумную диверсию возле кабинета Филча, изображая нападение болтливых полтергейстов на склад веников, Джереми, используя карту и недюжинную для его комплекции ловкость, проник в архивный подвал. Возвращение Джереми в башню Когтеврана, где Жан ждал его, дрожа от нервного напряжения, было триумфальным. В руках дурмстрангца был не оригинал газеты, а несколько четких фотографий, сделанных магическим мгновенным фотоаппаратом. — Нашёл, — просто сказал Джереми, протягивая снимки. — И кое-что ещё. На фото была та самая заметка о пожаре в поместье Хэтфорд. Сухой, бюрократический текст. Но на полях, чьей-то старой, дрожащей рукой было выведено: «M.O.M.? Или M.C.? Спроси у садовника. R.I.P. M.H.» M.O.M. — Министерство Магии. M.C. — Магический Конгресс США? А «садовник»… В поместье Хэтфорд садовником был старый маглорождённый, Геральд. Он обожал Нила. — Это нить, — прошептал Жан. — Или наживка, — мрачно добавил Джереми, доставая второй снимок. На нём был фрагмент старой служебной записки из архива Министерства, помеченной грифом «Для внутреннего пользования». В ней упоминалось «расследование инцидента в графстве Йоркшир (дело Хэтфорд)» и была отсылка к «Отделу по борьбе с незаконным использованием артефактов». Подпись была неразборчива, но внизу стояла та же аббревиатура: M.C. — Магический Конгресс, — сказал Жан, и у него похолодело внутри. — Их представитель был вовлечен. Значит, смерть матери Нила… это не несчастный случай. И это как-то связано с артефактами. С такими, как у Рико. Они сидели в тишине, осознавая тяжесть находки. Теперь у них было не просто расследование. У них было дело. И подозреваемый, чья семья имела прямое отношение к артефактам и к Магическому Конгрессу — Рико Морияма. В этот момент дверь в гостиную тихо открылась, и на пороге появился Нил. Он выглядел измученным, но его глаза горели странным огнём. — Жан, — сказал он, не замечая Джереми. — Я только что говорил с Аароном. Он сказал… он сказал, что мне стоит поискать ответы не в будущем, а в прошлом. В своём прошлом. Что это может быть ключом ко всему. Жан и Джереми переглянулись. Ниточки начинали сходиться в тугой, опасный узел. Расследование только начиналось, но они уже держали в руках концы, которые вели в самое сердце тьмы — к смерти матери Нила, к артефакту Рико и к древней тайне рода Хэтфорд, которую кто-то очень не хотел, чтобы раскрыли. А где-то в тени, в своих покоях, Рико Морияма гладил пальцами холодную поверхность своего семейного артефакта. Стрелка, обычно спокойная, теперь мелко дрожала, указывая в сторону башни Когтеврана. Он улыбнулся тонкой, безрадостной улыбкой. Игра усложнялась. Но он любил сложные игры. Особенно когда был уверен, что знает все карты на руках у противника. Или думал, что знает.