Удушающий захват

Глава 11

Тай

Закинув ногу на мое бедро, Лука щекочет щеку своим теплым дыханием. Он крепко спит, а по другую сторону от него целая гребаная кровать, а я балансирую на краю матраса. Как только я усаживаюсь, чтобы незаметно соскользнуть с постели, он удерживает меня рукой. — Нет, — сонно бормочет он. — Еще рано. С тяжелым вздохом я постукиваю по экрану телефона на тумбочке. 6:25 утра. — Твой будильник прозвенит через пять минут, — отвечаю я, пытаясь вырваться из его хватки, но Лука только сильнее сжимает меня. Обернувшись через плечо, я встречаюсь со взглядом сонных карих глаз. — Ну так еще целых пять минут для полноценного сна! — бормочет он, стараясь затащить меня обратно, но я не двигаюсь. Лука щурится, потому что никто из нас явно не хочет уступать другому. — Во время сна тигры лежат рядом, обхватив друг друга лапами. — Рад за них, — говорю я и, отвернувшись от него, снова пытаюсь встать, чтобы начать собираться на работу. Но он и не думает отпускать меня. Поэтому я снова смотрю на него. — Даже не надейся, я не буду обнимать тебя пока ты спишь. Лука усмехается. — Всего пять минуточек... — Уже четыре. — Точно, ты теряешь зря драгоценное время. А теперь ложись обратно! Несколько мгновений я просто молча смотрю на него, но тут на его губах расцветает ленивая улыбка. Боже, иногда в разговоре с ним легче просто сдаться. Лука тут же тянет меня обратно, и я толкаю его локтем в ребра. — Подвинься. Ты занимаешь всю кровать. Притянув ближе к себе, он утыкается носом в мою шею, как изголодавшийся по прикосновениям щенок, и снова обнимает меня своими татуированными руками. Лежа на спине, я смотрю в потолок и изо всех сил стараюсь поборот желание оттолкнуть его. И тут Лука внезапно начинает хихикать. — Господи, я прямо чувствую, как тебе неловко. Желание становится в сто раз сильнее, и я сжимаю челюсти. — Помнишь, что я говорил о лапах тигра? — он тыкает меня в руку, на которой лежит, и я неохотно обнимаю его за спину. — Ты очень навязчивый, — бормочу я. — А ты нет, — Лука запрокидывает голову и смотрит на меня. — Обычно я не жалуюсь, когда ты зажат. Но дело совершенно в другом, Тай. С таким же успехом я мог бы обнимать статую, покрытую шипами. Ты словно мраморный кактус. Потому что, давай-ка посмотрим правде в глаза, в тебе совсем мало милого и радужного, — он фыркает от смеха, вероятно, безумно довольный своей шуткой. — Ну может тогда не надо этого делать? Приподнявшись, я снова пытаюсь встать, но он тут же кладет руку мне на грудь, толкая обратно. — Нет, абсолютно нет. Закрыв глаза, я несколько раз глубоко вздыхаю, чтобы собраться с силами. Еще минута... И когда, наконец, звонит будильник Луки, и по комнате разносится раздражающая оптимистичная поп-песня, я отбрасываю одеяло, выскочив из кровати быстрее, чем когда-либо прежде в своей жизни. Лука посмеивается и, перевернувшись, чтобы выключить будильник, напевает Gonna Fly Now из фильма «Рокки». Не обращая на него внимания, я направляюсь в ванную и включаю душ. Встав под теплый каскад, я позволяю ему смыть мучительные мысли, которые крутились в голове со вчерашнего дня. Эндрю Джайлз предпочитает бой на ногах. Сильный боец. А вчера вечером во время тренировки с Лукой, после того как все ушли, я стушевался от гребаного финта. Я прекрасно понимал, что он меня не ударит, но все равно вздрогнул. Растирая лицо руками, я пытаюсь отбросить эти мысли из головы и сосредоточиться на предстоящем дне. На работе предстоит много дел, так что я смогу отвлечься, вернувшись к беспокойству только вечером в зале. Как только я заканчиваю смывать шампунь с волос, Лука отодвигает занавеску и протягивает мне чашку кофе. Приняв ее, я выхожу из душа, и он тут же опускает взгляд на мой член. — Бля, — стонет он. — Был бы хороший завтрак. Схватив полотенце с крючка, я провожу им по волосам. — Можно было бы устроить, если бы ты не тратил время на объятия. Он пристально смотрит на меня, крепко сжимая занавеску в руке. — Никогда не говори, что объятия – пустая трата времени, — Лука драматично вздыхает, и снова смотрит на мой член пока я вытираюсь. — Блять, у тебя же стояк. — Меня все устраивает, — бормочу я и, повернувшись к раковине, делаю глоток кофе. Пока Лука закрывается в душе, напевая что-то о плохой крови, я неохотно смотрю в зеркало, встречаясь со своим туманным отражением в запотевшем стекле. Всю свою жизнь мне было трудно смотреть себе в глаза. Видеть пустоту, ненависть, вину, гнев… и совершенно незнакомого человека, стоящего по ту сторону. Но за последние несколько месяцев, проведенных с Лукой, я стал замечать, что тот незнакомец словно просыпается, медленно отпуская контроль. И мне удалось его узнать и оценить, какой он на самом деле. Но сейчас я благодарен, что не вижу свои глаза. Потому что чувствую, что от потери всего меня отделяет одна единственная неудача. А я пока не готов возвращаться в пустоту. Взяв кружку, я иду в спальню, чтобы одеться. Но тут же с громким стоном бросаю вчерашнюю одежду обратно в спортивную сумку. Я забыл принести из дома футболку и запасную пару боксеров. — Возьми мои, — говорит вошедший в спальню Лука. Он абсолютно голый, и как раз проводит полотенцем по своим мокрым кудрям. Натянув пару протянутых им боксеров, я иду к шкафу, чтобы взять футболку. Но мои глаза буквально слепит от ебаной радуги, и из-за этого я вздрагиваю. Лучше уж надеть свою помятую, потную одежду, чем это. Посмеиваясь, Лука подходит ближе и протягивает руку, вытаскивая ярко-розово-фиолетовую толстовку. С оценивающим видом он подносит ее ко мне, а затем мычит. — Даже не думай, мать твою, — рявкаю я, отталкивая его. Лука просто пожимает плечами с улыбкой, и натягивает толстовку поверх футболки. — Знаешь, ты мог бы оставить у меня немного одежды, — говорит он, надевая пару голубых спортивок. — Все равно здесь ты тусуешься чаще, чем у себя. Встретившись с ним взглядом, я не упускаю из виду искорки веселья в его глазах, а так же тот факт, что мое сердце слегка ускоряется от этого предложения. Но в итоге просто киваю. — Ага. И прежде чем направиться на кухню, Лука одаривает меня сияющей улыбкой. — Я приготовлю завтрак, — кричит он по пути. Достав из шкафа темно-синий свитер, я удивляюсь, что в его гардеробе есть настолько обычные вещи. Ну, обычная, если не считать блеклые разноцветные полоски спереди. — Господи, блять, боже, — бормочу я про себя, но все равно натягиваю его. Но тут же успокаиваю себя тем, что мне придется щеголять в таком виде только до мастерской, где я смогу переодеться в рабочую одежду. Когда я захожу на кухню, Лука стоит у плиты, переливая яйца на сковородку. — Сегодня на физкультуре день гимнастики. А значит, будут коврики, — сообщает он и, оглянувшись через плечо, окидывает меня понимающим взглядом. — Дети будут нереально беситься, так что мне нужна вся энергия, которую я могу получить. И раз уж ты не даешь мне свой член, то придется искать белок в другом месте. Прислонившись к столу, я посмеиваюсь, наблюдая, как он перемешивает омлет. И пока Лука продолжает рассказывать о ковриках и сосредоточенности – что пиздец иронично, так как он ни хрена о ней не знает – мысли снова возвращаются ко вчерашнему дню. Эндрю Джайлс. Стушевался перед ударом. Соперник Луки – Мануэль Рохас. Планы тренировок. Вина. — Итак, — я скрещиваю руки на груди, воспользовавшись паузой в бесконечном потоке болтовни Луки. — Какие у тебя планы на сегодняшний вечер? Кажется. Тебе нужно потренироваться в спаррингах. Он пренебрежительно машет рукой в ​​воздухе, намазывая маслом тосты. — Да, я продумаю стратегию на этих выходных. Чувство вины укореняется сильнее, и я тяжело вздыхаю. У него уже должен быть план, и он уже должен понимать на чем нужно сосредоточиться. И хотя я в курсе, что он невероятно талантливый нападающий, Луке предстоит противостоять бойцу, сильная сторона которого – тайский бокс. Ему необходимо тренироваться, чтобы отточить защиту и быть готовым ко всему, что может показать ему противник. А мне нужно быть в состоянии поддержать его так же, как он поддерживает меня. — Я… не могу дать тебе то, что нужно прямо сейчас, — говорю я, наблюдая, как он раскладывает омлет на две тарелки. Лука поворачивается ко мне, слегка сдвинув брови. Несколько мгновений он выдерживает мой взгляд, а затем поворачивается, чтобы поставить сковородку обратно на плиту и, вернувшись обратно, скрещивает руки на груди. — У нас уже был подобный разговор. Напомнить тебе о гиенах? Я отрицательно качаю головой. — А что насчет тебя? — Ну, я тоже борюсь с гиенами, — отвечает он, пожав плечами. — Думал, мы это установили. Из меня вырывается еще один резкий выдох, когда он улыбается. Но, каким бы бесячим не был его оптимизм, он снова разжигает во мне решимость. И дело не только в том, что я в этом нуждаюсь, но так же... не хочу его подвести. — Сегодня вечером не будет боди-спаррингов, — говорю я. — Прошла неделя. Я готов. Лука кивает, его улыбка становится шире. — Если ты уверен... — Уверен. Обойдя стол, Лука встает прямо передо мной, положив руки на стойку по обе стороны от меня. — Нам еще есть над чем поработать в вопросе объятий, но я в каком-то смысле рад, что в чем-то ты остался упрямым засранцем. Потому что, знаешь ведь, что говорят... — Лука замолкает и наклоняется, касаясь моих губ своими. — Тигр не может изменить свои полосы. *** — Итак, в итоге за весь день было всего три незначительные травмы во время кувырков так что, все не так уж и плохо. Рассмеявшись, я бросаю одежду в шкафчик. Ни в одной вселенной я бы не смог выполнять работу Луки. Спорить с огромной кучкой детей, при этом пытаясь их чему-то научить? Звучит как кошмар наяву. — Но бревно прошло на удивление хорошо, — задумчиво произносит он, стягивая толстовку. — Я был уверен на сто процентов, что именно там будет самое большое количество падений. Скручивая бинты, я качаю головой. — Насыщенный день. Он не отвечает и, закрыв шкафик, я поворачиваюсь к нему лицом. Лука хмуро смотрит в экран своего телефона. Буквально на секунду на его лице проскальзывает выражение гнева, а затем он тяжело вздыхает и бросает мобильный в шкафчик. — Что случилось? — спрашиваю я. Лука просто смотрит на меня в замешательстве. — Что? Я указываю на его телефон. — Ой... — бормочет он и, схватив свои бинты, закрывает дверцу. — Ничего, о чем стоило бы волноваться твоей красивой, темной, таинственной головке. Обернувшись, Лука надевает радужную повязку на голову, убирая кудри с лица. И его побежденный взгляд может означать только одно... — Очередная драма в семействе Митчеллов? — спрашиваю я. Вздохнув, он снова смотрит на меня. — Что ж еще? Но, неважно. Сейчас не время об этом беспокоиться. Пойдем. Лука идет к выходу, и я понимаю, что он, вероятно, не хочет развивать этот разговор. Следуя за ним к рингу, я замечаю странное изменение в его энергии. Плечи напряжены и, возможно, впервые на моей памяти он не останавливается, чтобы поприветствовать и поболтать со всеми остальными. Мне известно, что его родители – заноза в заднице, но еще я знаю, что он всю свою жизнь противостоял их абсурдным требованиям. Не уверен, из-за чего случились такие резкие перемены в его настроении, но если Лука выбрал именно такой путь, чтобы справиться с этим, то кто я такой, чтобы судить? Что я вообще знаю о родителях? Мы пролезаем между канатами ринга, и как только Лука поворачивается ко мне лицом, его обычная ухмылка возвращается на место. — Итак, готов услышать, что я запланировал для нас на сегодня? — спрашивает он. Бросив на него взгляд, я раскрываю бинты. — Разве мы не… — Ах, — восклицает он с широкой улыбкой. — Я – тренер. Не забыл? Закатив глаза, я сосредотачиваюсь на обмотке рук. — Ты же в курсе, что можешь избежать большинства ударов, если выберешь правильную защитную тактику? — спрашивает Лука, сжав кулаки. — Необходимо доверие и бдительность, которые... — он замолкает и подмигивает мне. — Всегда были твоей слабой стороной. Нахмурившись, я снова смотрю на него. — Иди на хуй. — Только если на твой, — он одаривает меня лукавой ухмылкой. — Но, давай будем честны... ты выбираешь собственную тактику защиты от удара, а потом отступаешь в последний момент, пытаясь перенести бой в нужное тебе русло. — Ну, а как еще? — С противником, который наносит много тяжелых ударов? Лука указывает на себя, и я качаю головой, заканчивая обматывать руки. — Ты должен сохранять бдительность, чтобы избежать удара и одновременно занять позицию для контратаки, — продолжает он. — Хороший нападающий должен контролировать дистанцию, чтобы оставаться на ногах. Поэтому, вместо того, чтобы жертвовать защитой, пытаясь перевести бой в партер, ты должен атаковать в ответ. Ну, знаешь... остаться в настоящем моменте, не стараясь сделать бой таким, каким хочешь ты. Не удостоив его ответом, я прикусываю внутреннюю сторону щеки и надеваю перчатки. Как бы я не хотел этого признавать... засранец прав. Мне предстоит бой с нападающим, поэтому необходимо думать как нападающий. — Ладно, — бормочу я. И когда Лука смотрит на меня, приподняв брови, я стискиваю зубы. — Хорошо. Он гордо кивает. — Сегодня вечером мы поработаем над близкой атакой. Я буду пытаться прорваться сквозь твою защиту, а ты получишь возможность для безопасных ударов. Дадим одну палку двум зайцам. — Убить двух зайцев одним выстрелом, — поправляю его я. — Чего? — нахмурившись, спрашивает он. — Фраза звучит: «убить двух зайцев одним выстрелом». Лицо Луки искажается от ужаса, и он подносит руку к груди в области сердца. — Господи Боже, зачем тебе так делать?! На мгновение у меня возникает порыв объяснить ему, но потом решаю, что это того не стоит, и просто качаю головой. — Неважно, пойдем. — Напомни потом никогда не ходить с тобой в зоопарк, — бормочет Лука, занимая позицию передо мной. Заняв стойку, я поднимаю перчатки и плотно прижимаю их к лицу и, игнорируя всякую чушь о животных, думаю о его плане. Звучит логично. Мне необходимо не только перебороть страх перед хуками в голову, но и поработать над защитой, чтобы я смог атаковать сильного противника. — Начну помедленнее и постепенно буду наращивать скорость, — говорит Лука, постукивая руками. Я киваю, хотя чертовски ненавижу его предложение. Медленно... Хочется почувствовать каждый удар. Ощутить радость и трепет от соприкосновения его перчатки с моей кожей. Желание немедленно атаковать в ответ. Но в данный момент чувства другие, и что-то внутри кричит «Нет!». И мне не удается их игнорировать. Лука наносит легкий удар мне в предплечье, и я парирую его хуком с локтя. Следом летит джеб, за которым тут же идет удар правой. На протяжении спарринга я пытаюсь удерживать защиту, чтобы не подпускать Луку слишком близко. И это приятно. Я киваю, и он выполняет комбо, нацеленные на мои предплечья, все еще действуя легко. Мне удается парировать каждый из них, и уверенность с каждым разом только возрастает. — Сильнее, — говорю я, когда он перемещает свой вес. — Только гляньте на него, — с ухмылкой отвечает Лука, прыгая вокруг меня. — Делай, как говорю. — Твои слова. — Иди на хуй. — Ага, и это тоже ты сказал. Я одариваю его хмурым взглядом, и он фыркает. — Ладно-ладно. Настало время жары. Он наносит мне прямую комбинацию сначала правого хука, а потом левого, и я чувствую силу каждого удара. Но, тем не менее, мне удается сохранить устойчивость, в голове нет ненужных мыслей, а бдительность выше, чем когда-либо. — Сильнее. Лука улыбается, постукивая перчатками. — Да, мать твою! Он продолжает наносить различные комбинации ударов, временами меняя скорость и темп, но сохраняет низкую силу. И я блокирую каждый, перенаправляя их туда, куда мне нужно. И как раз в тот момент, когда он перемещает вес, пытаясь сбить меня с ног, я опускаю перчатку, нанося правый хук в открытые ребра. Лука кряхтит и спотыкается, поэтому я атакую комбинацией из джеба и левого хука, попадая ему в челюсть. — Бля, — бормочет он, отступая назад. — Чувак, на мне нет капы. Опустив руки по бокам, я молча смотрю на него. И когда Лука смотрит мне в глаза, то улыбается. — Привет, Тигр. Я улыбаюсь в ответ, потому что было на самом деле круто и, похоже, нам действительно удалось достичь прогресса. Но… кажется, мне все еще недостаточно. Нужно быть готовым выдержать прямой удар в голову, а время явно не на моей стороне. — Мне нужно больше, — говорю я. — Легкие удары не помогут... — Господи... — Лука закатывает глаза и вздыхает. — Просто прими реальность, как будто ты сделал шаг в верном направлении и потрать хотя бы пару секунд, чтобы отпраздновать свое достижение. Фыркнув, я встряхиваю руками, не желая признавать, что в некотором смысле он прав. Это действительно шаг в верном направлении. И, пусть и небольшой, но... прогресс. Чем больше я буду практиковаться, тем комфортнее буду себя чувствовать. Да и Лука оказался прав, как бы меня это не бесило. Проводить больше времени в позиции для контратаки, – и правда не плохая тактика. В данном случае для меня одни плюсы, ведь я могу выиграть при хорошо продуманной защите. И когда я смотрю в глаза Луке, меня переполняет благодарность. Вина, которую я до сих пор ощущал, сменяется потребностью помочь ему так же, как он помогает мне. — Хороший боец ​​найдет слабости противника и обернет их в свою пользу, — говорю я. Лука кивает. — Да, но к тому моменту, как ты войдешь в клетку, они перестанут быть слабостями. Я тоже киваю. — Твой соперник ожидает нападающего. Он слегка хмурится. — Ну, да... потому что я и есть нападающий, — отвечает он, нахмурившись. — А мой ожидает грэпплера. Лука вопросительно поднимает бровь. — Мы констатируем факты? Окей, там будут зрители, судья… — Ты сказал, что мне нужно отказаться от защиты и попыток контролировать бой... — продолжаю я, проигнорировав его сарказм. — Но мне не удастся, если моим соперником станет сильный нападающий. Так что, мне нужно думать, как противник. Твой же противник использует оборонительную борьбу в своих интересах, пытаясь ограничить возможность атаковать его. И как только к Луке приходит осознание, к чему я веду, он улыбается. — Застань его врасплох, — говорю я. — Ну, ты даешь. Именно так мы победим всех гребаных гиен!