Удушающий захват

Глава 9

Лука

Джип заполняет вкусный запах свежего печенья с шоколадной крошкой и арахисовым маслом, и я мысленно ругаю себя за то, что не попробовал его прямо из духовки. Но я могу набраться терпения, чтобы поесть его со всеми остальными, когда доберусь до спортзала… ну, мне так кажется… Подъезжая к парковке, я оглядываюсь назад, осматривая противень: они выглядят и пахнут, как гребаное совершенство. И теперь меня разрывает. Я планировал подождать Тая, так как он должен приехать с минуты на минуту. Но сидеть наедине в тесном пространстве с этими красотками – большая проблема. Твою мать. Печенье побеждает. И как только я хватаю их и выпрыгиваю из джипа, чтоб побежать в столовую и утолить свою жажду, подъезжает машина Тая. Ох, ну просто пытка. Но пытка становится немного слаще, когда он выбирается из машины и лезет на заднее сиденье, чтобы забрать сумку, открывая мне прекрасный вид на его задницу в засаленных рабочих штанах. Повесив ее на плечо, он подходит, с любопытством разглядывая меня. — Ты еще не заходил? — Нет, — отвечаю я. — У меня было небольшое свидание с духовкой. Он опускает взгляд на противень с печеньем в моей руке, затем снова вопросительно смотрит на меня. — Поздравительное печение! В честь твоего возвращения на ринг, — говорю я с улыбкой. — Ну, я вообще-то уже угощал тебя сладеньким на выходных, но ты не можешь им поделиться со всеми остальными... — Тай никак не реагирует, поэтому я продолжаю. — Ты ведь понимаешь, о чем я? Ты, я, кровать, задница, все такое...? Тай просто смотрит на меня, сдвинув брови в замешательстве. — Что? Пожав плечами, я понимаю, что все это не имеет большого значения, и протягиваю ему противень. — Печенье? Отрицательно покачав головой, Тай проталкивается мимо меня в сторону входа. С громким смехом я следую сразу за ним. Да, ночью я перешел в режим адской выпечки, но в итоге она сделала свое дело. Бой в Далласе состоится через пять недель, и мне необходимо сосредоточиться на нем. Я выплеснул весь гнев и разочарование, и теперь не буду забивать голову Тая всякой чушью по поводу моих проблем с родителями. И когда мы выиграем, я с ними разберусь. — О спасибо, кстати, — говорю я. — Мой день прошел хорошо. Поиграл с детьми в «Который час, Волк?», устроил несколько эпических эстафет, потренировал мышцы... — Звучит сложно, — бормочет Тай. — Тайлер, — отвечаю я, качая головой. — Помнишь, мы говорили о развлечениях и усердно работали над тем, чтобы ты понял, каково это? Вот что я испытывал сегодня. Ты должен получать удовольствие от того, чем занимаешься, — я замокаю, и поворачиваюсь к нему, как только мы оказываемся у двери в зал. — У тебя был плохой день? — Нет. Тай обходит меня и тянется к ручке. — Вау, — восклицаю я и поднимаю руку, останавливая его. — Притормози. Не могу усвоить такой большой поток информации за раз. Тай тяжело вздыхает и поворачивается ко мне. И я не могу сдержать улыбку, глядя на раздраженное выражение его лица. — Маленькие шажочки, Тигр. Он еще несколько мгновений не отрываясь смотрит мне в глаза, и жестокость сменяется тем, что в последнее время Тай показывает гораздо чаще. Уязвимость. Мне известно, что ему совершенно чуждо впускать кого-то в свой мир. Тай скрытный, сварливый засранец, и я не ожидаю, что что-то изменится. Я влюбился в него именно таким, какой он есть. Но теперь он мой сварливый засранец, и когда стены, окружающие его, падают, мне нравится показывать ему, как испытывать радость и наслаждаться жизнью. Тай легка кивает, поправляя сумку на плече. — У меня был хороший день. Стараясь не испытывать удачу, я сжимаю губы, изо всех сил скрывая улыбку. Возможно, подробностей не так уж много, но он старался. Определенно маленькая победа. — Прекрасно, — говорю я. — Теперь пойдем. Ты мешаешь мне насладиться печеньем, а я могу умереть, если не попробую его в ближайшее время. Когда я прохожу мимо него, протягивая руку к двери, то чувствую, что его сосредоточенный взгляд вполне может прожечь дыру в моем затылке. — Умереть ты можешь и по другой причине, — бормочет Тай позади меня. — Ой, брось, — закатив глаза, я направляюсь на кухню, откуда уже слышу голоса наших товарищей. — Мы оба знаем, что ты ничего не сделаешь. Кто еще, кроме меня, сможет мириться с твоим отношением, но при этом позволять всаживать мне в задницу член по самые яйца? — Моим отношением? — с усмешкой повторяет Тай. — Прямо сейчас мне хочется вставить тебе в глотку по самое не хочу, чтобы ты заткнулся... — Привет, ребята, — говорит Макс и, закрыв дверь своего кабинета, оглядывает нас обоих с выражением одновременно и веселья, и ужаса. — Простите, что... прервал вашу беседу. Я машу рукой в ​​воздухе. — О, не проблема. Уходишь? Макс усмехается и кивает. — Ага, по делам, но скоро вернусь. Над чем сегодня работаете? Тай открывает рот, чтобы ответить, но я поднимаю палец, прижимая к его губам. — Нет, — говорю я, качая головой. Если раньше в его взгляде полыхал огонь, то это ничто по сравнению с адским пламенем, разгорающимся в его глазах сейчас. Тай резко отталкивает мою руку, практически рыча. Посмеиваясь, я поворачиваюсь к Максу, который осторожно наблюдает за развернувшейся сценой. — Сегодня опять спарринг. Стоящий рядом Тай напрягается, и я чувствую, как перед моим лицом распахиваются врата преисподней. — Нет, мы… Откинув голову назад, я протяжно стону. — Господи! — восклицаю я, указывая на него пальцем. — Тебе нужен психологический тайм-аут, а мне надо поработать над точностью. Ведь ты сам назначил меня главным, помнишь? — Блять, я не назначал тебя главным! — рявкает Тай. — Что ж, в моих воспоминаниях все по-другому. Но, в любом случае, это так, — продолжаю я. — И я говорю, что сейчас нужно выдохнуть. Итак, что скажешь, Тай... сможешь? Тай стискивает челюсти, а я ухмыляюсь. После всего, что мы прошли вместе, злить его по прежнему нереально весело. Но, честно говоря, нам и правда это нужно. Мне необходимо проработать точность, потому что мне до сих пор иногда трудно даются некоторые элементы, а Таю не помешало бы поднять уверенность в себе. С его помощью я отточил удары из защитной стойки, а теперь нужно сосредоточиться на кое-чем другом. И я буду очень стараться... очень сильно. Пока Тай продолжает хмуриться, Макс просто усмехается. — Хороший план, — говорит он, и по пути к выходу хлопает меня по плечу. — Загляну к вам, когда вернусь. — Повеселись! — кричу я ему в след, а затем следую на кухню. — Я тоже хочу выйти на ринг сегодня, — ворчит Тай позади меня. — У нас осталось мало времени и... Усмехнувшись, я оборачиваюсь на него через плечо. — Какую часть в слове «расслабься» ты до сих пор не понимаешь? Вздохнув, он идет в сторону раздевалки, но я хватаю его за руку и затаскиваю на кухню. Внутри все уже собрались и наслаждаются протеиновыми коктейлями перед тренировкой. — Боже! — мычит Себ, глядя на противень в моих руках. — Печенье? — Ага, — под гул общих аплодисментов я ставлю тарелку на стол. — С шоколадной крошкой и арахисовым маслом. Адао усмехается, хватая одно. — Не приноси больше вкусняшки, когда мы готовимся к бою. Не хочу сбрасывать больше веса, чем необходимо. Ну, бля. Возможно, мне придется найти новую стратегию выживания. Тай неловко переминается с ноги на ногу рядом со мной, то и дело бросая взгляды на клетку. Я чувствую исходящие от него тревогу и предвкушение, но удар локтем под дых возвращает тот самый хмурый взгляд на место. Дело сделано, поэтому я с чистой совестью сажусь за стол и, наконец, беру печенье. — Осталась всего пара дней и мы узнаем наших соперников в Далласе, — с улыбкой говорит Элайджа, откидываясь на спинку стула. — Есть предположения, кто кому достанется? Тай быстро переключает внимание на сидящих за столом ребят, и я окидываю его взглядом. — Думаю, я знаю, с кем буду сражаться, — говорит Роза, внимательно разглядывая противень и доедает последний кусочек своего второго печенья. — Тереза ​​Байерс из Финикса, у нее легчайший вес в своей категории. Так что, есть большая вероятность, что она отправится в Даллас. Элайджа тихо присвистывает. — Видел ее. Она крутой нападающий. Неудивительно, что ты в последнее время так усердно занимаешься с грушей. Роза улыбается и переводит взгляд на Тая. — Да, но это не так важно. У нас, грэпплеров, есть свои способы добиться своего. Тай слегка улыбается ей и кивает. — Может быть и так, — говорю я, прожевывая кусочек. — Но вы, грэпплеры, тратите всю свою энергию на постоянную борьбу за выгодную позицию, а мы, нападающие, делаем ставку на темп и скорость. Если не сможете угнаться за нами, то мы выиграем. Себ протягивает мне кулак, и я стучу по нему, ухмыляясь Таю. Закатив глаза, он поворачивается к выходу. — Пойду переоденусь. Пошевеливайся. Когда он уходит, я не могу перестать смеяться и, схватив еще одно печенье, отодвигаю стул. Но меня останавливает Ной. — Как он поживает? — спрашивает он, поглядывая на дверь. Все взгляды обращаются ко мне и, оглядев стол, я улыбаюсь. Все понимают, что Таю не понравится, если ребята будут интересоваться его самочувствием лично у него. Но им не все равно, и они хотят поддержать его всеми возможными способами. — Все не плохо, — отвечаю я. — Он восстановится прежде, чем мы сами поймем. — Потрясающе, — с улыбкой говорит Адао. — Не сомневался ни секунды. Подмигнув ему, я откусываю печенье и хватаю с пола свою сумку. — Но лучше-ка пойду побыстрее переоденусь, иначе у Тая будет инсульт. Выходя из кухни, я подавляю беспокойство, возникшее сегодня утром, и напоминаю себе, что, несмотря на столь сжатые сроки, мы, блять, со всем справимся. Тай стоит у своего шкафчика в одних спортивных шортах, убирая одежду внутрь. Я медленно скольжу взглядом по мышцам его спины и задницы, облаченной в черную ткань. Горячий ублюдок. Он даже и не думает обращать на меня внимание, поэтому я, посмеиваясь себе под нос, стягиваю спортивные штаны и толстовку. Но когда я оборачиваюсь, Тай стоит, прислонившись к своему шкафчику, и смотрит на меня, скрестив руки на груди. — Нравится то, что ты видишь? — спрашиваю я, потряхивая задницей в своих любимых бирюзовых шортах. Тай смотрит на меня мгновение, а затем отталкивается от шкафчика, и подходит практически вплотную. Подняв руку, он легким движением проводит пальцами по моим ребрам. — Ты пиздец раздражаешь, — бормочет он, опуская взгляд на татуировку. Слегка улыбнувшись, я молчу, позволяя ему поделиться чувствами и взять то, что он хочет, единственным известным ему способом. Тигры не умеют мурлыкать, но своими действиями они показывают, что ощущают себя в комфорте и безопасности. Он поднимает глаза на меня, удерживая зрительный контакт еще пару секунд, а затем отступает назад, направляясь в зал. Такой романтик. Я следую сразу за ним и встаю около матов, уперев руки в бока. — Итак, какой план? Он снова пристально смотрит на меня, и вся мягкость, которая присутствовала в его глазах, тут же исчезает. — Ты ведь хотел поработать над точностью. Разве нет? — Не знаю, — отвечаю я, пожав плечами. — Слушаю твои предложения. Разве мы не должны решить совместно? Тай сжимает руки в кулаки по бокам, а затем выдыхает и закрывает глаза. Открыв их через пару секунд, он жестом предлагает мне лечь на коврик. — Точные удары – твое слабое место. Потренируем работу бедер, ты обычно мешкаешь на этом этапе. — Ух ты, вау. Как грубо... — насмешливо отвечаю я. — Просто большая часть таких ударов происходит в результате столкновения. Отсюда и необходимость целиться более точно... — Большинство нападающих так и поступает, — соглашается он. — Но если ты хочешь взять бой под контроль, то тебе нужно заранее все спланировать. Если ты будешь действовать по плану, то сможешь поставить противника в нужную позицию, чтобы суметь выйти из защиты, и в последствии атаковать. Откинув голову назад, я шумно вздыхаю. — Опять планировать... Тай просто пожимает плечами. — Блять... Тай уже поворачивается, чтобы уйти, и я громко вздыхаю, раскинув руки в стороны. — Ладно-ладно. Он останавливается и, повернувшись ко мне, скрещивает руки на груди. Подождите-ка... — Ох, пошел ты, — говорю я, тоже скрещивая руки. Но он просто смотрит на меня. И теперь я хочу уйти. Но не могу. Потому что, как бы мне ни было больно это признавать… он прав. — Хорошо, да, — отвечаю я, вскинув руки в знак поражения. — Я порой притормаживаю. У многих бойцов такая же проблема, так что... — я вздыхаю и указываю на маты. — Давай тренировать бедра. Подходя ближе, Тай бросает на меня взгляд. — Ножницы. — Хм, — мычу я и падаю на колени. — Не совсем в нашем стиле... Тяжело вздохнув, Тай закатывает глаза и, опустившись на маты, толкает меня на спину. — Иногда ты просто невыносим. — О, это уже шаг вперед от раздражения. Наши отношения становятся все лучше и лучше, — улыбнувшись, я обхватываю его ногами за талию, закрепляя нас в сомкнутой защитной позиции. — Поставь пятки по обе стороны, тогда... — начинает он, но я отмахиваюсь. — Да, да... я знаю, как выполнять этот бросок. Тлеющие угольки в его глазах вспыхивают с новой силой, и он пристально смотрит на меня. Но затем, Тай собирается с силами и выдыхает. — Ладно, тогда показывай. Настала моя очередь закатывать глаза, ведь я не новичок в борьбе. Отнюдь нет. Нет необходимости так детально объяснять мне бросок ножницами. Так что, естественно, блять, я покажу ему. Схватив за плечо, я тут же предпринимаю попытку убрать его левую руку, чтобы лишить равновесия. Попался, мудила. Но как только я раздвигаю ноги, Тай тоже начинает двигаться. Он опускает левое предплечье на коврик, и моя хватка никак его не останавливает. Понятия не имею, что он творит, но создается ощущение, что мне просто облегчили задачу. Левой ногой я захватываю его колено и, оттолкнувшись от коврика, перекатываю на спину. Но Тай ставит пятку на мат и отталкивает меня. Внезапно, он вскакивает на колени и сжимает мою руку, прежде чем я успеваю среагировать. Остановившись, Тай смотрит на меня сверху вниз, а я стреляю в него кинжалами. — Может быть сосредоточишься на защите от бокового контроля? Выдернув руку из его хватки, я выпрямляюсь. — Ты мудак. Он фыркает и качает головой. — Ты сказал, что покажешь. — И покажу! — огрызаюсь я на него и жестом прошу вернуться на позицию. — Еще раз. Когда он устраивается между моими ногами, возвращая нас в закрытое положение, то смотрит на меня, наклонив голову в бок. — Что? — спрашиваю я. — Я могу помочь тебе, если ты засунешь свое упрямство в задницу хоть на минуту. Ебать. Как легко с этим ублюдком вернуться на территорию соперников. Подавив гордость, я напоминаю себе, почему мы вообще этим занимаемся. Чтобы он мог мне помочь, но... и отпустить себя. Улыбнувшись, я широко распахиваю руки в приветственном жесте. — Просвети, о мудрейший. Схватив меня за руку, Тай переворачивает нас, и теперь он оказывается внизу. Не могу сказать, что мне не нравится такое положение вещей. — Хочешь мне что-то сказать, Тай? — спрашиваю я. — Заткнись и слушай, — рявкает он, удерживая мою правую руку. — Ты можешь сделать отличный хват. Я в замешательстве качаю головой. — Не знаю, что это такое. — Именно поэтому я хочу тебе показать. Все еще удерживая мое предплечье, он тянет руку к груди и просовывает вторую руку наружу так, чтобы сгиб его локтя оказался напротив моего. Затем он хватает меня за локоть другой рукой, так что мое предплечье оказывается полностью прижатым к его груди. — Хорошо… — бормочу я, не зная, как, черт возьми, мне выбраться. Тай заваливается на бедро, прижимая правое колено к моей груди, а левую ногу вниз, обхватив колени, и переворачивает нас. И я абсолютно ничего не могу сделать, чтобы остановить его. Тай легко перекатывается, все еще удерживая мою руку в своих объятиях. Но, судя по всему, это еще не конец. Он ухмыляется мне, затем вскакивает на ноги поверх моих бедер. И, черт… у меня плохое предчувствие. Он ставит левую ногу рядом с моей головой, поворачивая руку в том направлении, куда она явно не хочет поворачиваться... в ебаном двойном суставном захвате. Я с кряхтением постукиваю, и он отпускает меня. — Что, блять, это было? — спрашиваю я, потирая локоть. Тай усаживается рядом со мной, проводя рукой по волосам. — Если ты сможешь сохранить хватку во время этого приема, то вот твой следующий шаг. Прием Кимура. Пару мгновений я ошарашенно смотрю на него, а затем качаю головой, не до конца веря, насколько ахуенным был этот прием. — Бля... даже не могу разозлиться на тебя. Тай становится на колени, жестом предлагая мне лечь. — Повтори. Усевшись обратно на коврик, я снова обхватываю его ногами за талию и стараюсь спрятать улыбку, потому что чувствую исходящие от него уверенность и решимость. Возможно, он засранец, а я «пиздец раздражаю»… но мой план сработал.