manual mode

      софтбокс должен быть наклонен под углом в сорок пять градусов. не всегда, правило нарушаемо, как и любое другое в этом мире, но в основном это так. тогда создаются мягкие и естественные тени на лице модели. если уходить во что-то более драматическое, либо художественное, можно поставить и на шестьдесят. наклон в тридцать градусов в основном используется чтобы подчеркнуть текстуру на лице и детали на коже. хорошо подходит для рекламных съемок.       если же это предметная съемка, либо же просто, к примеру пейзаж, объект, на котором акцентируется внимание, должен быть расположен четко по правилам композиции. золотое сечение, спираль фибоначчи, на стыках третей.       знает ли это помни? в идеале. каждую тему уверенно оттачивает наизусть, и старается применять ее на практике, если выдается такая возможность. дорогущий кэнон зачастую, конечно, пылится в шкафу. и изредка, быть может, если очень сильно повезет, и на его веку бывают праздники. рагата все уши прожужжала со своими идеями для съемок, и какие-то из них правда воплощаются в реальность. те, на которых нет ее лица, возможно случайные но удачные фотографии, отправляются на стоки. нужно же хоть какую-то копейку иметь со всего этого и монетизировать свое творчество?       и это хорошо, когда она может работать в свое удовольствие. никаких сроков, никаких ограничений, и обговаривают они исключительно то, с чем интересно работать было бы им двоим. а вот ходить и фотографировать мусор в монохроме, придумывая ему какой-то сакральный скрытый смысл — бред.        разумеется, подобные упражнения имели бы смысл, — к примеру та же работа с объемом — если бы разбор ошибок и объяснения задач были бы такими же ясными и четкими, как сами требования к работам.        помни со вздохом опускает перо небольшого графического планшета, что принесла с собой в библиотеку. пиксели глаза режут от постоянно прикованного взгляда к монитору. и ощущения такие, будто в них не то, что песка засыпали, а всю сахару в принципе. но нельзя же ведь отдавать исходники просто так.       фотографии получились и правда хорошими в этот раз, рагата все же иногда умеет придумать что-то интересное. теперь для каждой удавшейся предстоит несколько этапов. частотное разложение, цветокоррекция… вся ретушь. и работает помни все тем же методом тыка — никто ведь не объяснял, как работать со всем этим, вот и приходиться доучиваться самой.       иной раз посещают мысли о том, что уж лучше б она выбрала профессию, в которой важны только цифры. или не цифры. что угодно, но не творческая профессия. бухгалтер, юрист, переводчик. что угодно, только не это.       ладно, надо все-таки поработать над основным, зачем она сюда пришла. фотографы. ей нужна книга с как минимум сотней фотографов. доделать задание остается меньше недели, а про каждого из фотографов нужно написать объемный конспект, не меньше семи страниц на одного.       просто бред. помни даже не уверена, что в этом правда вообще есть смысл. хотелось бы обучиться съемке, и чтобы преподаватели четко объясняли цель каждого из заданий. не хочется фотографировать мусор. хочется фотографировать что-то правда красивое, или что по крайней мере принесет хоть какую-то пользу.       но хрен там. на, пиши конспекты про каждого из ста знаменитых фотографов, учи историю фотографии, и по успешным стечениям обстоятельств, возможно, получишь три.       с заучиванием биографий вообще все плохо. ну вот, диану арбус знает. да, из-за первой части игры «лайф ис стрендж». ля шапеля знает. да, из-за клипа аврил лавин «айм виз ю» и клипа «натурал блюз» группы моби. и, да, знает, что ее преподаватель тоже типа «известный фотограф» — но про него писать нельзя. да и что бы она написала? «обмудок и уебан»?       помни поднимается со своего места и бредет к нужной полке. все не то. обилие ярких и цветных книг заполняет весь стеллаж, но найти что-то подходящее так и не удается. жаль, что здесь слишком мало всего. хотя, казалось бы, если сама библиотека от учебного заведения, то наверняка в ней должно быть множество всяких нужных книг по теме. вот, пожалуйста, по дизайну целый отдельный стеллаж, а по фотографиям — почти ничего.       — помочь? — высокий парень стоящий совсем близко спрашивает скорее, потому что работа обязывает, нежели правда по доброте душевной. он вообще все время выглядит уставшим от всего, да и мешки под его глазами кричат о том же. помни может его понять, сама едва ли высыпается. только вот она ночами пишет конспекты, редактирует фотографии, ибо это время единственное, когда их общим ноутбуком рагата не пользуется. а этот практикант… интересно, конечно.       — да, если не трудно. мне бы книгу с фотографами какую-нибудь, — произносит она, поднимая на него взгляд. два прокола нижней губы притягивают к себе взгляд. по какой-то причине хочется рассмотреть их хорошо, но в этом нет нужды, кажется. они врезались в память сами по себе. помни остается только глазами хлопать и ждать его ответа. даже если есть полное ощущение того, что парень, — или, как написано на бейджике, джекс, — вполне себе может послать ее с ее просьбами куда подальше.       — фотографы? — переспрашивает он, хмурится, задумывается. будто с первого раза не услышал. но помни только кивает в ответ все равно. — первая часть «фотографов, изменивших мир» есть, надо?       — надо.       — пойдем тогда.       и помни идет. не задает лишних вопросов, просто поворачивает в нужном направлении, и оказывается рядом с очередным стеллажом, что заполнен книгами по искусству.       — тебе с собой или здесь читать будешь?       — и то, и другое, — отвечает она, подмечая для себя, что в его голосе отчетливо слышится что-то безумно притягательное. может, небольшая грубость от постоянного курения, или эта резкость на высоких нотах, что идеально сочетается со всей его внешностью. она не уверена, если честно.       — тогда подойдешь как уходить будешь, я тебя запишу.       она вновь кивает, бросает тихое и скромное «спасибо», а затем возвращается к своему столу. открывает учебник и смотрит. долго смотрит, потому что не может сконцентрироваться на первой странице.       может, потому что чужие пальцы перелистывают страницы его собственной книги. издалека похоже на «тошноту» сартра, от чего она хмурится. вообще, сама она не любит подобное. экзистенциальная пустота в книге, когда она читала ее, ощущалась как огромная дыра в собственном теле. типа… хорошо, сартр, всем и так было понятно, что мир бессмыслен, дальше то что? слишком много там принятия и слишком мало попыток что-то исправить.       а джексу, кажется, наоборот даже нравится. помни видит небольшое количество стикеров, что торчат сбоку страниц книги. ноги вытянул, и листает себе, пока его никто не трогает. так, хватит…       мысли в голове ползут как черви, живут своей жизнью, и каждая думает о чем угодно, но только не о фотографах и их биографиях.

«блядский «вид из окна», ну сколько можно его везде проходить? и эту ебучую камеру обскура…»

«…вещи вообще могут сидеть на людях настолько хорошо, как на нем?»

«не отвлекайся, так… барон адольф де мейер, значит он фотографировал портреты, снимал коллекции коко шанель…»

«…и глаза оливкового цвета»

«какие еще глаза? я прям так и записала? черт…»

      это просто безнадежно. помни бьется с этой книгой около получаса, и ничего не выходит все равно. мысли бегут быстрее, чем она может это понять сама. да и бегут совсем не в нужном направлении. приятном, конечно, но не совсем полезном, чтобы исправить ее тройку.       собрав вещи, она со вздохом поднимается со своего места, и идет прямо к его столу. протягивает книгу, и ожидающе смотрит.       — я пойду, — промямлила жалко, кивнув в сторону выхода, когда джекс поднял на нее наконец взгляд своих карих глаз.       — секунду, я запишу… имя?       — помни.       джекс застучал по клавиатуре, сверив что-то в книге, а затем отдал ее обратно с небольшим кивком.

***

      помни и на следующий день пришла. и через день. и всю неделю заходила хотя бы на пару часов в библиотеку. слава богу дедлайны перенесли. никто не успел выполнить, так что… все-таки над ее группой сжалились, дали еще целый месяц, — типа, МЕСЯЦ, это невероятная удача и везение.       а также это значит, что еще целый месяц можно спокойно приходить сюда, и в наглую воровать взгляды на джекса. удача и везение два точка ноль. не то что бы он прям сильно ей понравился, просто у него лицо фактурное. помни разглядывает, думает, что незаметно, и представляет, как хорошо бы было сфотографировать его в анфас, попробовать на нем одну схему света, которую давно хотела. в циклораме, например. нет, циклорама это слишком банально для кого-то такой необычной внешности. с другой стороны, разве не будет слишком перегружен его образ, если подобрать какой-нибудь не менее интересный фон, как и он сам? что-то, что могло бы отражать его самого.       а какой он вообще?       он кажется издалека таким, словно может за просто так покрыть отборным матом, выглядит совершенно отталкивающим. и в своем же этом виде он невероятно притягателен. общается он с помни, вроде как, тоже абсолютно адекватно. по крайней мере ничего ужасного она не заметила ни разу за все время, что была здесь. даже случайно он ни разу не сматерился. в сравнении с ним помни наоборот себя чувствует грубой и резкой хамкой, со своими бесконечными «блять» и «пиздец» на языке. хотя по началу, когда на джекса смотришь, именно такое мнение складывается о нем.       она часто пересекается с ним, когда ходит возле университета, а в то время пока сидела в библиотеке, успела запомнить в какое примерно время он уходит и куда. чаще всего покурить, конечно. каждый день сжимала свою собственную пачку в кармане, и думала, что «вот, вот сейчас выйду. сегодня, да.». и почему-то не решалась.       а все-таки когда выскочила за ним на улицу в одной футболке, он только покосился на нее, но ничего не сказал. ну и хорошо, хотя бы так. хотя, может и покосился из-за того, что она даже кофту никакую не надела. не май месяц на дворе, осенью уже достаточно прохладно.       к своему же позору закашлялась при первой же затяжке. раньше такого не было, и, разумеется, надо было именно сейчас… она вообще выглядит так, будто сигареты видела только в чужих руках взрослых дядек, которые ей указательным пальцем помашут и скажут «курить плохо, девочка, не надо начинать». и будут тысячи раз правы, помни с ними абсолютно согласна.       для чего сейчас это пыталась сделать? хотелось иметь больше точек соприкосновения с джексом, вот и все. он усмехается, наблюдая за ней, головой качает немного. да лучше б она так и оставалась сидеть в своем углу, обрабатывать фотографии, писала бы конспекты, и только издалека бы любовалась.       джекс сигарету сжимает меж пальцев, на фалангах которых вытатуированы буквы. интересно, много ли у него еще татуировок? кажется, все, что связано с ним, становится интересно.       — тебе бы бросать, с таким-то туберкулезом. вредно.       помни водит пером, зачищая изъяны на коже рагаты. замазать здесь, подмылить тут… еще можно поиграться с цветом, в этой съемке кажется неплохо было бы увести фотографии немного в холодные оттенки, с зеленой примесью. а волосы стоит сохранить, ее рыжий здесь выдался просто отлично.       — красиво, — слышит она внезапно над ухом, и понимает наконец, что это голос джекса. что он стоял здесь уже какое-то время, опираясь одной рукой на спинку ее стула. разглядывает на мониторе девушку в озере, в тонком белом платье, которое от воды липнет к ее телу. бедняге пришлось мерзнуть в пятнадцати градусной воде, но она же сама эту съемку хотела.       у помни перо в руке предательски дрожит сразу, и она замирает почему-то. со стороны даже может показаться, что ее поймали на чем-то личном, что другим обычно не показывают. или за просмотром чего-то постыдного. глупо. чего бояться то? он ведь не кусается. наоборот, похвалил. а ей теперь наоборот кажется, что это никуда не годится. можно было лучше сделать. можно было и света принести больше, и позы другие попробовать, чтобы было точно идеально, и с ракурсов других снимать. да и обработка больше не кажется чем-то хорошим, если честно. нужно все переделывать. похвалил же чисто из вежливости, верно?       — свет сама выставляла? — спрашивает он, наклоняясь еще ближе, немного щурится, будто у него зрение плохое.       — ага.       — оно и видно.       нетнетнет, еще не хватало ей критики от кого-то вроде джекса. джекса, на которого она готова пялиться сутками. джекса, который не покидает ее мысли мучительно долго, даже не думает пропадать оттуда. джекса, который прямо сейчас стоит рядом, и чье дыхание она может слышать прямо над своим ухом. помни тысячу раз уже пожалела о том, что пришла редактировать фотографии здесь. лучше бы снова засиделась ночью, после того как рагата спать ляжет… да и вообще не надо было эту съемку делать, свет по другому надо было ставить.       — у воды редко так аккуратно получается.       оу. он имел в виду это. он имел в виду, что это хорошо.       можно выдохнуть, наверное. это не совсем ужасно. виснет небольшая тишина между ними, и помни слегка расслабляется только когда он отстраняется.       — тут вторую часть фотографов вернули, — произносит он, положив на стол толстую книжку с плотными страницами. ей бы первую часть закончить и конспекты дописать. и от этого не легче, за нее ведь вторую часть никто не прочтет и не перепишет.       — да, я видела уже, знаю.       — заберешь?       — заберу.       после чего он уже хотел было уйти, но помни, сама от себя того не ожидая, хватает его за рукав его же худи, останавливает, не дает уйти. смотрит на свои пальцы, что удерживают мягкую ткань, цепляются, и понимает, что, ну, наверное, нужно бы уже что-нибудь сказать.       — джекс, извините, а можно…       — извини.       — что?       — на «ты». что можно? — спрашивает он, выжидающе подняв бровь. помни губы поджимает, разглядывая его лицо. и веснушки. веснушки у него тоже очень красивые.       — можно на пару недель задержу книги? они большие, я не успеваю.       — до конца месяца верни главное.       помни смотрела ему вслед, глубоко вздыхая и понимая, что она только что сделала. все время смотрела на него, разглядывала только, боялась заговорить. а тут выдала такое. хотелось ругать саму себя, но уголки губ только немного ползут вверх, пока рука сама тянется к ручке, и на полях тетради бессознательно вырисовывается сплошное «джексджексджекс».

***

      — да в смысле нет? помни, ты обещала! — помни закатывает глаза на вопли подруги. закидывает пару учебников в рюкзак, графический планшет, и продолжает выслушивать тираду о том, что за свои слова вообще-то стоило бы отвечать.       — а я что могу сделать? не я же виновата, что эту тему забраковали, — отвечает она, пытаясь застегнуть заедающую молнию. нет, помни, конечно, очень рагату любит, благодарна вселенной за то, что в общаге она живет именно с ней, и тем не менее, такие моменты очень часто раздражают. она совсем не понимает отказов, и слишком, слишком сильно расстраивается, когда что-то идет не по ее планам. а еще обижается на те вещи, на которые помни бы и внимания не обратила.       работа над дипломом продвигается как-то очень странно. как таковую она ее и не выполняет почти, работает с курсовыми, выполняет задания, работает для себя самой, учебе в принципе большую часть времени уделяет. а диплом казался чем-то далеким, о чем думать придется еще не скоро. а теперь делать это нужно прямо сейчас. у нее была пара идей для работ с рагатой, хотела убить двух зайцев за раз — провести сразу и съемку для нее, и приложить эти же работы к диплому. а получилось так, что каждую из тем, что предложила помни, просто не одобрили. предложили другие, и пришлось выбирать.       она сама не в восторге от слова совсем. был же план, чего его менять то? теперь нужно переделывать вообще все, искать все заново… нахер все это. помни буквально чувствует, как и сама скоро впадет в истерию от всего, что накатывается. держится еще, на последнем издыхании. а тут рагата со своими собственными скандалами. так еще и по такой ерунде.       — как только возможность появится, мы с тобой отдельно съемку сделаем, окей? как и хотели.       — да не надо мне ничего.       ну, не надо, так не надо. помни распинаться перед ней сейчас не собирается, и на колени падать, умоляя все-таки провести фотосессию, тоже. надоедливая застежка наконец поддается, помни накидывает рюкзак на плечо, и выходит из комнаты.       работа по фотографам продвигается отвратительно. помни едва успевает уловить мысль, среди одинаковых слов, что почти никак не меняются. разум запоминать не хочет, кто из них фотографировал для журналов вог, а кто для нью-йоркера. обо всех запоминается почему-то одно и то же. у всех стилистика разная, но вряд ли она сможет прямо сейчас отличить работы ричарда аведона от работ мика рока. хоть и разница очевидна. она совсем не соображает.       да и сон не шел всю ночь. последние пару ночей, если быть точнее. от силы, может быть, час ей удалось полежать с закрытыми глазами, а потом притворяться спящей просто надоело — вновь села за редактуру. и так всю оставшуюся жизнь. о господи.       а в библиотеке тихо. в сравнении с ее головой, в которой все время жужжат мысли, словно улей висящий прямо над головой, здесь мертвая тишина. и только джекс перелистывает страницы своей очередной книги, нарушая ее. в этот раз в его руках красуется какая-то новая книга, а у помни нет сил настолько, что даже просто рассуждать у себя в голове о ней не получается. зато мысли дрейфуют к его рукам. к красивым худым пальцам, что раз за разом перелистывают страницы.       только на секунду, помни глаза прикроет ненадолго. правда ненадолго. на пять минут, хотя и такой роскоши у нее сейчас нет. все вокруг словно сжимается в тесной клетке, так и давит на нее, все вокруг грозит рухнуть на ее хрупкие плечи, а она уверена в том, что не сможет этого выдержать в случае чего. но всего пять минут.       поднимая голову от предплечий, на которых уснула, понимает, что прошло совсем не пять минут. два часа. примерно столько времени она обычно проводит в библиотеке в принципе, и сейчас ей пора уходить. а за это время она не успела сделать вообще ничего.       виском прислоняется к своему предплечью, повернув голову в сторону джекса. вот бы и ей так, сиди, читай, не переживай ни о чем… о чем можно переживать, когда ты выглядишь чуть ли не как божество? помни вздыхает, и продолжает просто смотреть. никуда не хочется уходить, если честно.       когда джекс встает, направляясь в ее сторону, помни тут же принимается делать вид, что занята чем-то до безумия важным. сразу же открывает тетрадь, включает пк, мечется в поисках хоть какой-то ручки. все, лишь бы не понял, что она в открытую на него вот так пялится.       если человек не дурак, конечно, он поймет, что к чему здесь, по одной лишь следующей фразе, которую она выдает абсолютно не подумав:       — о, привет, — нервно говорит она и улыбается. — я тут фотки писала. то есть конспекты фотошопила.       затыкается почти сразу. ну, потому что… ну, потому что блять, что? она никогда в жизни не чувствовала себя настолько глупой, как сейчас. и никогда не думала, что люди могут краснеть настолько сильно, как она сейчас. хотя она себя не видит, она более чем уверена в этом. зачем она вообще начала объясняться перед ним?       — э-э… окей.       и просто проходит мимо. к стеллажу. о боже, блять. блятьблятьблятьблять. помни мысленно уже раз десять самоубилась. и это именно то, что она будет вспоминать перед сном и плакать, наверное. почему-то перед ним все выходит как-то неловко, как-то не так, как со всеми. она путается в словах, делает те вещи, которые обычно не делает, и мысли по другому работают. вот работал бы здесь не джекс, а кто угодно другой, она бы не реагировала так — даже если бы человек направлялся к ней, а не к стеллажу за ней.       она закрывает глаза, сделав глубокий вдох. вновь утыкается в свои руки, ложится на парту. просто какой-то бред, ну не бывает так в жизни.       через пару минут она чувствует, как ее кто-то трясет за плечо. поднимает голову, и видит джекса, что уже стоит рядом, с кучей каких-то книг.       — у нас оказывается целый стеллаж есть с книгами по фотографиям, посмотришь?       кивает, и смотрит за тем, как джекс опускает книги на стол рядом, после чего кивает на одну из дверей, молча говоря о том, чтобы она шла за ним. ну а помни и идет. проходит первой, когда джекс галантно придерживает дверь.       рассматривает и правда большой стеллаж в этой комнате, один из многих, шагает к нему. здесь темнее кажется, чем в основном зале. и тем не менее она спокойно читает названия книг. самые нужные наверху, и приходится задирать голову, чтобы понять что-то в этом разноцветном месиве. сама она точно не достанет, наверное.       она с интересом изучает корешки книжек чуть ниже, и даже они выглядят гораздо приятнее, чем тот ужас у нее на руках. она по одной вытаскивает одну книгу за другой, проверяя, точно ли ей это нужно, или можно обойтись. так увлеклась, что не сразу заметила, как тихо вокруг. не сразу почувствовала горячее дыхание на шее, совсем близко.       да какого хуя происходит?       она не двигается, словно боится. боится либо того, что спугнет зверька, либо того, что зверь ее просто сожрет и не подавится. прижимает к себе книги про фотографов, и даже не дышит.       чувствует теплую ладонь на своей шее, и закрывает глаза. выдохнуть так и не получается, а пальцы с шеи скользят ниже, ближе к ключицам, заползают под ворот футболки. с другой стороны чужие губы влажно попадают куда-то под ухом, и она, сама того не замечая, слегка наклоняет голову. пирсинг оставляет на коже неприятную прохладу, в то время как сами губы очень контрастируют с ним.       внизу нарастает паника, от которой она слегка прикусывает нижнюю губу. она чувствует этот влажный след, что остается на ее коже, и может только мелко втягивать воздух, хотя в легких уже даже места нет для него. пальцы в наглую поворачивают ее голову так, как удобно самому джексу, от чего она чувствует себя обыкновенной куклой на веревочках в умелых руках. больноватые покусывания даже кажутся приятными, на удивление.       все, что находится внутри головы — безбожно плавится. она правда пыталась думать. пыталась, и ничего не выходило. мысли все сходятся только к одному, к этой непонятной смеси неверия, удивления, странного восторга, непонимания.       он отстранился совсем немного, горячим выдохом обдавая шею помни. пальцы от нее убирает, лбом касаясь ее затылка, и едва слышно на ухо шепчет:       — уходить будешь, если что, подойдешь. записать нужно.       помни оставалось только слушать, как за ней удаляются шаги, и как шее теперь холодно, без чужого дыхания на ней. и без теплых губ. что только что вообще произошло?       долго ждать она себя не заставляет. быстро выбирает оставшиеся книги, собирает свои вещи, и подходит к его столу. джекс только улыбается лучезарно, подняв на нее глаза, оторвавшись от прочтения какой-то очередной классики.       — уже уходишь?       — ага, сегодня пораньше.       он видит, как она смущается. видит, что даже не смотрит на него, и краснеет только. пожав плечами, берет первую книгу из стопки, задумчиво смотрит на обложку, чем все-таки привлекает ее внимание к себе.       — здесь глава интересная есть, я закладку здесь оставлю.       что-то пишет на небольшом желтом листочке, вкладывает его внутрь, а затем подмигивает и ухмыляется, сверяя остальные книги по своему компьютеру. помни требуется вся ее выдержка, чтобы не выхватить прямо сейчас из его рук книгу и посмотреть, что он там написал. нужно хотя бы прийти домой. домой? боже, слишком долго. хотя бы выйти из этого здания.

***

«кофе? завтра в 18:00»

      помни не пришла. помни боится заходить в библиотеку сейчас, спустя несколько дней. стоит перед входом, смотрит на дверь, держится за лямку рюкзака, и не может войти. хотя сама же не пришла тогда, и никто кроме нее не виноват в этом, верно?       глубокий вдох.       уже хочет взяться за ручку двери, как тут же ударом тока пробивают воспоминания о чужих губах и руках.       нет, не сейчас.       — привет, — привычно говорит она, но джекс не особо то и реагирует на нее. оно и понятно. помни выкладывает из рюкзака одну за другой книги. одну работу дописала, слава богу. теперь меньше таскать с собой. — ты не обиделся?       джекс даже удивленным выглядит, кажется, от такого вопроса.       — на что?       — ну, знаешь… я ведь не пришла все-таки, — помни нервно теребит уголки страниц одной из книг, думая, что должна объясниться.       — и почему я должен обидеться?       ну… с другой стороны, тоже верно. это ведь было просто предложение. мало ли, что могло произойти с ней. в конце концов, он не рагата, на ерунду обижаться не станет. она слегка улыбается, и берет в руки ту книгу, в которой была его записка.       — я там еще одну главу интересную нашла. почитай, — прикусывает немного нижнюю губу. хочется уйти, но наблюдать его реакцию хочется больше, так что помни делает именно это, нервно переминаясь с ноги на ногу.

«мне нужна модель для дипломки. пожалуйста?»

***

      джекс ожидающе сидит на стуле, немного морщась от того, как прохладная краска ощущается на коже. та самая рыжая девушка с фотографии появилась первее, и по просьбе опаздывающей помни начала сразу же готовить его к съемке.       конечно, не этого он ожидал, когда шел сюда. даже как-то грустно. но и с другой стороны — а чего он ожидал?       помни — ураган, сносящий все на своем пути. всегда что-нибудь заденет, что-то разобьет. это каноничное событие, которое всегда должно произойти. вот и сейчас она роняет вешалку, пока пытается повесить куртку. опоздала на пятнадцать минут, теперь из всего часа, на который она сняла студию, осталось сорок пять. и все же она выбрала для него более спокойную обстановку, обычный серый фон и циклораму. тема ее диплома связана с портретами, а его лицо ей нравится слишком сильно. в профессиональном смысле, разумеется.       — ну что, как дела?       помни подходит ближе смотрит на него с широко раскрытыми глазами.       — какого хуя, рагата? — поворачивает голову на нее. господи, неужели нельзя было сделать линии ровными? они тут вместе все те пятнадцать минут, что помни опаздывала, можно было и постараться. вообще задача была очень простая, а джекса именно подходящее лицо, как это можно было умудриться испортить?       — да ровно же. если нет — в фотошопе, как обычно, уберешь, — она искренне не понимает, в чем именно проблема. или делает вид, что, в связи с событиями, а конкретно — изменением темы диплома, и ей это не на руку, — делает это специально.       джекс смотрит на них поочередно, слушая, как они друг друга обвиняют, и не понимает, куда вообще попал. глазами хлопает, и наблюдает за тем, как рыжая девушка с фотографий уходит из студии, оставляя их двоих.       помни хмурится, закрывает глаза, делает глубокий вдох… она подходит ближе, взяв его лицо в свои ладони, и рассматривает его так, будто это что-то совершенно нормальное.       ладони теплые, греют кожу. ощущаются так, будто колят его кожу мелкими иглами, и ему самому не хочется, чтобы покалывания прекращались. глазами и сам по ее лицу бегает, а она выглядит слишком серьезной, пока разглядывает все, что наделала рагата. ему, честно говоря, все равно. ему нравится то, как ее пальцы касаются его лица. это заставляет его поджать губы, и поддаться, когда помни слегка поворачивает его голову в нужном направлении.       вскоре руки исчезают с его лица, и вот уже помни стоит над ним с кисточкой, пытаясь хотя бы немного исправить всю ситуацию. джекс сидит послушно, не двигается. наблюдает только за ее глазами. красивый, глубокий, почти что синий оттенок.       — все очень плохо? — ему словно и правда передается ее собственное настроение. помни бы никогда не подумала, что он эмпат. а джекс, наверное, не думал, что она может быть какой-то еще, кроме как неловкой и неуклюжей.       помни качает головой, думая, есть ли смысл вообще переделывать все это, или проще смыть и сделать заново? времени в обрез, а денег снимать студию снова просто нет.       — слушай, если классика не работает, может, попробуем авангард?       — чего?       пока помни успевает только хмуриться, джекс перехватывает кисточку из ее пальцев, слегка их задевая на короткое мгновение, и подходит к зеркалу. помни встает рядом, внимательно наблюдая за его действиями, с интересом разглядывая его в зеркале. к старым линиям добавляются новые. неровные, рваные, странные, и, казалось бы, все должно стать только хуже.       а он чудесным образом ситуацию на самом деле исправил. кисточка касается лица, создавая интересный узор, оставляя после себя белый след. в любом случае, хуже, чем было у него бы не получилось. и потребовалось не более пяти минут, чтобы исправить ситуацию. да, конечно, не то чтобы это стало идеалов, но тем не менее уже что-то.       помни наблюдает за ним, и понимает, что… нет, он все-таки, наверное, идеал. она привыкла находиться в его среде обитания, и в его библиотеке она еще более неловкая, чем обычно. непонятно, потому что он зачастую рядом в эти моменты, или же просто само место действует на нее магическим образом. а вот он, в ее собственной среде обитания — и он уверен в каждом своем движении, будто бывал в подобных студиях сотни раз. а помни уже обронила вешалку как только входила, и не поняла что ей нужно делать, когда что-то пошло не так. помни правда даже сомневается, что это вообще была хорошая идея.       синхронизатор посылает сигналы для софтбоксов, ослепляя модель. и все же нужно сидеть неподвижно, именно так, как показала помни, даже если и жмурится он теперь каждый раз после очередной вспышки, смотря прямо на свет. ладно, ради хороших фотографий это можно перетерпеть.       — мне не нравится эта линия, — со вздохом говорит она, оставляя камеру на штативе, и подходя к нему ближе. вновь укладывает ладони на его лицо, разглядывая мешающую полосу на коже.       когда она заметила именно ту, что нужно убрать, и еще несколько новых, собирается убрать руки от него, но…       пальцы перехватывают ее запястья, и выражение ее лица меняется, когда она понимает, к чему джекс клонит. они так застыли, кажется, на вечность. помни боится пошевелиться. джекс боится, что, если отпустит, она снова просто уйдет. это слишком хорошо читается в его взгляде.       помни наклоняется совсем немного ближе, буквально миллиметр, если не меньше. но и он двигается ей на встречу. ее пальцы мягко разглаживают кожу на его щеках, словно осмелев. когда она сделала это впервые, до начала съемки, было как-то все равно неловко, будто правда боялась его. а ему нравится то, как она касается его теперь. ему и в первый раз нравилось.       помни наклоняется и целует его в щеку, после чего шепчет на ухо:       — отпусти, я не уйду.       джексу остается только выдохнуть и послушно отпустить ее. конечно, не уйдет. это ведь ее работа, это нужно ей для диплома.       но он, кажется, все равно понимает, что дело не только в этом. «не уйду» — не совсем о том, что она может просто взять и сбежать посреди всего этого процесса, и заверяет его, что не сделает так. он чувствует, что это нечто большее.       время выходит, и хотя бы немного хороших фотографий у нее есть. джекс прячет руки в карманы, наблюдая за тем, как она с улыбкой смотрит на фотографии. довольно что-то лепечет, и он многое готов отдать, чтобы еще раз увидеть эту улыбку, наверное.

«может, все-таки зайдешь на кофе? я живу недалеко.»

«может, и зайду.»

***

      помни поднимается по лестнице вслед за джексом, тяжело дыша. непонятно, это просто легкие не справляются с тремя пролетами, или тревога выскребает из нее все подряд внутри.       когда они останавливаются возле нужной двери, помни дыхание и вовсе задерживает. нет, она не готова. нет, это не может произойти сейчас. это дрожь в пальцах? она едва понимает происходящее. она вообще нормально одета? да какая разница, он ведь уже видел ее.       поднимает на него взгляд уже когда он уже открыл дверь в квартиру. видимо уже некоторое время назад. помни глазами хлопает, и все ее тело застывает, сковывается само по себе, не понимает, что от нее требуется.       — заходи, мне закрыть нужно.       и помни снова слушается. куртку снимает в коридоре, оглядывая тесное помещение. квартира кажется маленькой, но тем не менее это все равно гораздо лучше, чем их с рагатой комната в общаге. все пространство в основном захламлено какими-то обычными вещами, что визуально место еще сужает.       либо кажется так тесно, потому что почти сразу же ее прижимают к стене, и она вновь забывает, как дышать. зато ее организм хорошо вспоминает, что у нее, наверное, все-таки клаустрофобия. но она не поддается, только голову выше тянет, открывая пространство на своей шее, чувствуя на ней чужое дыхание.       это хорошо. хорошо чувствовать его ладонь на другой стороне шеи, пока он вновь наклоняет ее голову так, как надо ему. губами быстреебыстреебыстрее проходит вдоль горла, и снова вниз, слегка сжимая пальцы в ее волосах на затылке.       она понятия не имеет, куда деть собственные руки, и опускает их на его плечи, на удивление увереннее пальцами скользя вниз, к молнии.       при поцелуе его пирсинг ощущается не как что-то необычное. непривычно, да, но… кажется, все правильно. такое ощущение не покидает ее, хоть она сама по себе максимально не уверена ни в чем и никогда.       его пальцы ползут ниже, к белой рубашке. скользят мимо ключиц, заставляя крупно вздрогнуть. его пальцы холодные, но на коже их чувствовать хочется. очень. они путаются в ткани, пуговица не поддается, и он сам издает шумный выдох от этого, раздражаясь.       — сними, — просит, нет, приказывает он. помни дрожащими руками расстегивает надоедливые пуговицы, пока его руки скидывают с себя самого худи, затем и футболку. не прерывая поцелуев, ведет куда-то вглубь квартиры. осторожно, параллельно успевает следить за тем, чтобы помни нигде не запнулась, за талию придерживает. а затем руки ползут выше по спине, расстегивая застежку бюстгальтера.       на кровать опускает осторожно, бережно. и целуетцелуетцелует. он везде, он повсюду одновременно. здесь он целует ключицу, тут губами проходится ближе к правому соску, заставляя ее дрожать и зарываться пальцами в его волосы. руками находит пуговицу на ее джинсах, и с ней то он уж справляется. тянет вниз, и помни слегка приподнимается, чтобы помочь. она удивлена, что еще хотя бы немного, но может соображать. что она вообще не потеряла сознание.       он, кажется, дышит тяжелее самой помни, когда спускается к ее животу, слегка кусает тазобедренную кость, пока ладонь опускается на ее бедро. осторожно, мягко. джекс напорист, но все равно не хочет пугать ее, вот и делает все с излишней осторожностью.       помни плавится снова, внутри все закипает. особенно, когда он касается внутренней стороны ее бедра, слегка толкая его в сторону. губами припадает ко второй ее ноге, выцеловывая внутреннюю часть, медленно поднимаясь выше. ей кажется, она сходит с ума.       стон выходит сдавленным, когда он влажными губами и языком касается пульсирующий клитор. бедра ерзали от еще большего желания, из-за чего джекс сжимает их немного сильнее. язык давит больше, двигаясь из стороны в сторону, пока пальцы в его волосах продолжают сжиматься. еще один стон убегает с ее губ, за что к ее губам прижимается ладонь совсем скоро.

«тихотихотихо»

      шепчет он, вперемешку со своими действиями.       а помни кажется это странным. они же не в библиотеке.       ловкий язык трется о пучок нервов, голова помни упирается в матрас, избегая его ладони. чувствует, как его пальцы перемещаются к ее груди, и нагло так сжимают. уж было сорвалась бы на очередной стон, но вовремя прижимает к губам тыльную сторону ладони, что-то тихонько промычав.       сердце колотит бешено, еще немного, и наверняка проломит ребра. джекс чередовал, то посасывал клитор, то давил на него языком, а помни все ближе и ближе к пику. вздохи более резкие, мышцы ног и живота напрягаются, то и дело подрагивают. высвободив одну руку из под ее бедра, джекс осторожно приставил два пальца ко входу, и аккуратно вошел. резкий вдох от удовольствия говорит о том, что он все делает правильно.       она совсем близко, так нетерпеливо близко. пальцы внутри ускорились, как и давление на клитор. громкий, протяжный стон, сдержать который она просто не в силах, и спина выгибается, а бедра сжимаются, слегка сдавливая его голову.

***

      — ты очень красивая.       джекс курит прямо в постели, пока помни подтягивает одеяло повыше, повернувшись на бок. усталость подкрадывается как-то внезапно, но она все равно рассматривает его лицо, пока собственные ресницы дрожат.       — ты… ты изначально это и планировал, да? — тянет она негромко. — и сколько раз в неделю ты говоришь это другим студенткам? — улыбка выходит ленивой, почти незаметной, и по большей части шутит. на самом деле, она испытывает прямо сейчас это редкое чувство безопасности. от бесконечного бега в колесе, с работой, учебой, внутренней бесконечной паникой обо всем на свете, именно это сейчас ощущается как изолированный от всего мира маленький островок спокойствия.       помни усаживается, взяв сигарету из его рук.       — ну… не все студентки на меня пялят часами. просто неловко уже было, почитать спокойно хотелось.       она застыла, непонимающе смотря на джекса. сигарета так и не дошла до губ, и она пытается не подавать виду. только нижняя губы предательски задергалась.       — господи, шучу я.       джекс забирает сигарету обратно, делает затяжку и тушит ее в пепельнице. затем тянет помни к себе, целуя ее в висок. помни заметно расслабляется, руками обвивая его в ответ, тянется к его щекам губами, и к его собственным губам.