Фальшивая свадьба BTS-версия

Чимин давит слезы, стараясь не заплакать, ведь ОН не любит этого больше всего. Не любит, когда его пасынок начинает рыдать. Чимин давно усвоил: нельзя плакать, иначе будет только хуже. Иначе все это продлится дольше и будет еще больнее. Он знает. Он все прекрасно знает, но не может справиться с эмоциями. Ему страшно до одури, когда он слышит скрип двери. Ему запрещали закрываться у себя в комнате, лишая всякой возможности защититься и спрятаться. Тяжелые шаги приглушаются мягким ковром, и Чимин видит, как карандаш в руке начинает ходить ходуном. Домашнее задание остается недописанным до конца, потому что сосредоточиться на нем уже не получается. Чимина трясет, он жмурится, словно это может ему как-то помочь, и съеживается на стуле за своим учебным столом. — Как дела в школе, Чимин-а? — за спиной раздается приторно-сладкий голос, от которого мурашки по телу. — Х-хорошо, — заикаясь, тихо давит из себя Чимин. Ему уже хочется закричать и сбежать, но он знает, что не успеет. Отчим умеет выпускать липкие ленты, которые двигаются очень быстро и очень больно могут связывать. — Правда? — мужчина подходит ближе, кладя массивную ладонь ему на плечо. Чимин сжимается сильней. У него перехватывает дыхание. Он не может даже пошевелиться, теряя рассудок от страха. Он знает, что сейчас будет больно. Знает, но ничего не может поделать, и от этого чувствует себя ужасно беспомощным и жалким, никчемным. — Хм. А мне показалось, что по истории тебе сегодня поставили плохую оценку, — в притворной заботе произносит альфа. Чимин едва уже сдерживает всхлип. — Я и-исправлю в-все. Пожалуйста. Я с-смогу исправить завтра, — лепечет он испугано, зная, что это бесполезно. Будь он даже круглым отличником, отчим бы нашел к чему придраться. Чимин знает, что мужчине плевать на его учебу, ему просто нужен повод. Повод наказать. — Мы не можем это оставить без внимания. Фраза бьет хуже липких лент. Чимин вздрагивает, но не может пошевелиться, не может ослушаться, не может даже закричать. Он знает, что все это бесполезно. Мать даже не попыталась вмешаться, когда увидела его избиение в первый раз. Она просто закрыла дверь плотнее, чтобы не слышать его криков и плача. Запах альфы усиливается. Чимина воротит от этого запаха, от осознания, что перед ним стоит альфа. Омежья сущность, едва-едва пробивающаяся в нем, трясется и скулит от ужаса. Страх расползается по венам, заполняя без остатка. Мужчина выпускает слишком много доминирующего, сводящего с ума, запаха и отходит, чтобы закрыть дверь. Это сбивает с ног, превращая в скулящий комок нервов. Щелчок замка толкает Чимина в ад. Дэку резко распахнул глаза и проснулся. Сердце бешено колотилось внутри, а в ушах до сих пор звенел собственный крик, тот самый, из прошлого, от которого по спине бежали мурашки. Бесполезный. Слабый. Это крутилось в голове снова и снова, лишая его шанса вырваться из удушающей хватки воспоминаний. Чимин нервно и часто дышал, стиснув зубы и силясь прийти в себя. Он должен стать сильней. Найти Юнги. Он должен его спасти. Черт. Он должен! Должен! Должен! Чимину хотелось кричать. Это невыносимо. Голоса в голове. Они продолжали звенеть, кричать, требовать. Он помнил, как убил в первый раз. Помнил так, будто это было только вчера. И от этого невозможно избавиться. Все было таким тяжелым, мутным. Хотелось заплакать, забиться в угол и молить о помощи. Бесполезный. Мусор. Жалкий. Чимин сполз с кровати, но на ногах не устоял, свалился на холодный, деревянный пол. Нервно выдохнул, прикрыл глаза на секунду, но там, под закрытыми веками, взгляд Юнги, когда тот увидел Сокджина. От этого ноет под ребрами и больно так, будто эта ложь — острый меч, который пронзал насквозь. Он чувствовал боль Юнги в тот момент. Не простит. Не в этот раз. Дверь тихо скрипнула, пропуская внутрь женщину в белом халате. — Ох ты ж, мальчик мой! — старушка Ча всплеснула руками и кинулась к нему. — Вот ни на секунду тебя одного оставить нельзя. Давай, вставай. Женщина попыталась помочь ему подняться, но прикосновение руки вызвало бурю внутри. — Не надо, — слабо попросил Чимин, пытаясь вырваться из хватки, убежать. В голове мутно. Ничего здравого уже. Он так устал от всего, от этого шума внутри сознания, от этих криков. — Тихо, тихо, — утешающее погладили его по спине старческие руки. — Все в порядке. Чимин толчками проталкивал в себя воздух, он не мог дышать. Он должен защитить альфу. Должен защитить своих друзей. — Мне…мне надо идти… Там Ёнхи. Юнги. Сокджин. Марионетки. Там хаос. — Все позади, — настойчиво произнесла старушка и с силой потянула его наверх. Чимин на дрожащих ногах поднялся и огляделся. Его шатало, перед глазами расплывалось. Все смешивалось. Где он? Что… что происходит? — Давай-ка, ты вернешься в кровать, хорошо? — Ча подтолкнула его вновь к кровати и заставила лечь обратно. Чимин в панике осматривался по сторонам. Это палата? Почему он в палате? Где Юнги? — Скоро станет легче, — пообещала старушка, накрывая его одеялом. Чимин с запозданием почувствовал иглу в руке. Он даже не успел дернуться. — Потерпи немножко. С тобой все будет хорошо. Сейчас Шуга вернется, и полегчает. Он и так уже четверо суток у твоей постели провел, дай мальчику хоть с детьми повидаться. Что? Чимин в ступоре смотрел на знакомое лицо и ничего не понимал. Ему казалось, что он все еще там, в эпицентре боя. Слабый и беспомощный. Жалкий. Чимина заполняло отвращением к себе. Он не спас их. Никого не спас. — Все закончилось. Нам Ёнхи мертва, — произнесла старушка. Мертва. Да, точно. Намджун ведь говорил об этом. Он приходил и сидел рядом, обещая, что теперь никто не причинит зла, что все закончилось. Чимин вспоминал его слова, но тот разговор звучал, будто через толщу воды. Мертва. Намджун был здесь? Это было на самом деле? Чимин встревожено осматривался, не понимая, где начинаются его сны и видения, а где реальность. Он все больше начинал нервничать, но внезапно взглядом натолкнулся на кофту, небрежно брошенную на спинку стула. От нее шел знакомый запах альфы, запах Юнги. Чимин вскинул взгляд на доктора, пытаясь сформулировать вопрос, но в голове вдруг стало пусто. Он пробыл в сознании недолго, прокручивая в памяти события своего первого пробуждения, когда переполошил всю больницу криками. Тогда все, что крутилось в голове, было настоящей реальностью. Тяжело и нервно вздохнув, Чимин попытался успокоиться. Ему снова поставили капельницу, проверили показатели, недовольно покачав головой. Но все это он уже видел сквозь мутную пелену перед глазами, погружаясь снова в сон. Чимин потерял счет пробуждениям, но каждый раз, открывая глаза, он видел рядом Юнги, и тьма отступала. Альфа был его тихой гаванью, окутывая успокаивающим запахом и не нарушая личного пространства. Чимину отчаянно хотелось потянуться к нему, прижаться, но что-то внутри сковывало движения, удерживало, не позволяя сделать шаг навстречу. Его пугало то, что Юнги может сделать этот шаг сам, ведь отголоски кошмаров продолжали вертеться в голове. Поэтому в первые дни возвращения в реальность Чимин с облегчением принимал сдержанность Юнги. Только позже все стало меняться. Сознание постепенно прояснялось, и кошмары становились кошмарами, тяжелыми и выматывающими, но лишь воспоминаниями. Однако чем яснее становился разум, тем более запутанными казались их отношения с Юнги. Ситуацию ухудшало еще и то, что они так и не могли откровенно поговорить с Шугой — постоянно что-то мешало. Поэтому к концу второй неделе пребывания в больнице Чимин уже готов был с боем рваться на свободу. — Привет, герой, — с бодрой улыбкой заглянул в палату Чан. — Можно? Чимин приветливо улыбнулся ему, стараясь скрыть разочарование. — Что, не меня ждал? — сразу догадался друг, проходя вперед и присаживаясь на единственный стул. — Извини, — виновато произнес Чимин. Неужели он и правда «открытая книга» для людей? — Я просто думал, это Шуга. Он сегодня еще не заходил. — Значит, придет, — уверенно ответил Чан. — Я тебе тут фруктов принес, — кивнул он на внушительный пакет. — Вы серьезно думаете, что я столько их съем? — Чимин махнул рукой в сторону фруктовых завалов, которые неустанно поставляли в палату сослуживцы. — Еще немного, и я смогу здесь открывать магазинчик. Чан неловко рассмеялся, выглядя немного смущенным. Забота друзей уже принимала какой-то ненормальный оттенок. За последний год Чимин их и то видел не так часто, как сейчас. Чонгук, Лиззи, Чан… Они буквально не вылезали от него. На днях даже Джейн приходила, с которой у них состоялся долгий разговор, закончившийся слезами. Чимин не знал, смогут ли они восстановить прежнюю дружбу, но первый шаг был сделан. — Мы, наверное, слишком сильно за тебя волнуемся, — признался Чан, смущенно поправляя очки. — Не стоит. Мне уже гораздо лучше. Скоро вообще выпишут, — заверил Чимин. — Может, тебе лучше еще немного побыть под присмотром врачей? — с беспокойством предложил друг. Он всегда был склонен к чрезмерной опеке, но сейчас это становилось уже абсурдным. — Даже не думай, — пригрозил Чимин. — Я и так тут вторую неделю валяюсь! — Хорошо-хорошо, — засмеялся Чан и поднял руки в примиряющем жесте, сдаваясь. Чимин усмехнулся на это. Он считал, что его уже давно можно было выписывать. Истерики и панические атаки больше не беспокоили, аппетит нормализовался, показатели стабилизировались. Остались лишь кошмары. Но разве это повод для больничной койки? — Как там, на воле, дела? — спросил Чимин, чтобы не заводить разговор о собственном здоровье. Гиперзабота друзей начинала его тяготить. — Если ты об агентстве, то мы восстанавливаемся. Дела идут с переменным успехом, — произнес Чан, сцепив руки в замок. — После отставки Монстра и всей той разрухи, что мы устроили из-за Ёнхи, «Два меча» серьезно просели в рейтингах. — Гук говорил, ты теперь заправляешь всем в агентстве. Как тебе новая должность? Чимин слышал о переменах в агентстве. Намджун сам ему рассказал о планах относительно своего детища, а потом внезапно исчез. Чимин не знал точно, куда тот пропал, но исчезновение последних усилителей, хранившихся у Чонгука, наталкивало на определенные мысли. — Я и представить не мог, что это будет настолько выматывающе, — пожаловался Чан. — Мы набрали новобранцев, но им до вас, как до луны пешком. У нас серьезные проблемы с кадрами, Чимин. Ви ушел, Шуга… Если и ты оставишь нас, агентству конец. — Я не собираюсь уходить, — успокоил Чимин друга. «Два меча» когда-то стали его домом, и как бы он не относился к решениям Намджуна, он не мог отвернуться от него и агентства. Хотя Ви и Шугу, отказавшихся возвращаться, понимал. — Это хорошо. Одному мне не справиться, — признался Чан. — Скорей бы уже Намджун вернулся. Он не связывался с тобой? Чимин покачал головой. — Нет. В последний раз он приходил неделю назад. С тех пор я не получал никаких известий от него. — Думаешь, он снова отправился искать Сокджина? — спросил друг. Намджун рассказал Чану о воскрешении Дьявола. Учитывая, какой погром предстояло разгребать — это было меньшее, что должен был сделать Монстр. — Я пытался узнать у теневиков о Джине, но никто о нем не слышал, значит, он не стал обращаться к своим старым знакомым. Можно было еще поспрашивать у других группировок, пойти по старым каналам или выйти на него через Телепорта… — внезапно замолчал Чан. Чимин понимал его. — Если он захочет выйти с нами на связь, он объявится, — произнес Чимин уверенно. — Не думаю, что он представляет сейчас угрозу для кого-либо. — Наверное, ты прав, — согласился с ним Чан. — Иначе у нас будут большие проблемы, а нам и без него работы хватает. Кстати, о работе. Один важный вопрос уже надо бы решить. Журналисты одолели агентство вопросами о твоей фальшивой свадьбе. Их это, кажется, интересует даже больше, чем то, что половина здания «Двух мечей» оказалась в руинах. Мы пока не давали никаких комментариев, но прошло уже две недели. Нужно что-то решать, Чим. — Подожди еще немного, ладно? — попросил Чимин. Он физически не мог заставить себя сказать, что свадьба с Шугой фальшивка. Ему казалось, что как только они раскроют все карты, Юнги и вовсе исчезнет. Эта дурацкая фальшивая свадьба была его единственной ниточкой, и он не хотел ее обрывать. Чан тяжело вздохнул и посмотрел на него с сочувствием, которое граничило с жалостью. Чимин догадывался, что выглядит жалко. — Чего ты ждешь? Что Шуга внезапно одумается и сделает тебе предложение? — жестко продолжил друг. — Вы хоть разговаривали на эту тему? — Нет, — понуро ответил Чимин. — Нам постоянно что-то мешает. К тому же, он все еще злится на меня из-за Сокджина, поэтому все… так. — А ты в самом деле хочешь сделать эту свадьбу настоящей? — осторожно спросил друг. — То, что его чувства реальны, конечно, уже вся страна знает, и для меня это до сих пор нечто невероятное, но что насчет тебя? — Я не могу без него. — Может, ты путаешь зависимость с любовью? Послушай, — настойчиво продолжил друг, наклонившись вперед. — Я уважаю Шугу и ценю его. Но то, что между вами происходило в последнее время из-за Ёнхи, могло тебя дезориентировать. Ты не думаешь, что было бы лучше дать себе немного времени и выдохнуть. Мы можем пока объявить о том, что ваша свадьба была фейком, необходимым для поимки преступника, ты как раз успокоишься без этого ажиотажа вокруг, подумаешь хорошо… — Чан, — Чимин перебил друга, коснувшись его ладони. — Мне не нужно время, понимаешь? Я и так потерял много этого самого времени, пока вел себя, как идиот, не замечая то, что было перед носом. Я буду бороться за него. Даже если Юнги передумал, даже если злится, я не дам ему уйти больше. Чан вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Ладно. Делай, что считаешь нужным. Но помни, что я всегда рядом, если тебе понадобится помощь. Или плечо, чтобы поплакать. Чимин улыбнулся. — Спасибо. — Итак, каков план по штурму крепости «Мин Юнги»? — шутливо спросил друг. Чимин рассмеялся над точностью фразы «штурм крепости». Он понимал, что Юнги не будет сдаваться без боя, что придется приложить немало усилий, чтобы доказать искренность своих чувств. Но он был готов.