Фальшивая свадьба BTS-версия

Юнги уже добрых полчаса безуспешно пытался уложить детей спать. Малышня носилась по комнате, как угорелая, а его самого сковывала апатия, не давая даже прикрикнуть на них. Он снова и снова прокручивал в голове разговор с Дэку, удивляясь тому, какой поворот приняла его история. О чем вообще думал ботан, когда говорил так, словно у них и вправду могло быть совместное будущее? После того нелепого разговора на балконе Юнги никак не мог избавиться от дурацкой надежды, которую неосторожно дал ему Чимин. Юнги ведь никогда не строил воздушных замков, разве что в подростковой глупости, когда еще наивно думал о том, что шанс есть, что они могут быть вместе, но потом понял — нет, не могут. Он похоронил в себе всякую надежду, а тут внезапно: « Ты мне нравишься», «Не бросай меня», «Дай нам время узнать друг друга с новой стороны». Что значит эта хрень? Юнги не хотел обманываться. Серьезно. Он ведь не идиот. Понимал, что у омеги сейчас голова кругом от всего происходящего, что гормоны играют и новизна манит. О серьезности и думать не стоило, но, черт возьми, от их поцелуев можно было с ума сойти! Чимин же сам, первым, делал этот шаг! Сам утягивал, срывался, выкручивал чувства на максимум, а потом смотрел так невинно-растеряно, что не было никаких сил сопротивляться. Юнги хотелось рычать. Внезапно в комнате стало подозрительно тихо. Юнги вскинул взгляд, замечая, что мелкие, набегавшись, уже забрались в кровать и с любопытством косились на него. — Набегались, наконец, — хмыкнул Юнги. — Ты злишься? — нерешительно подполз к нему Дэни. — Нет, — потрепав ребенка по волосам, Юнги улыбнулся. — Вы ведете себя с господином Дэку странно, — сообщил Дэни, устраивая голову у него на коленях. Мино тоже подобрался ближе, и Юнги помог ему примоститься под боком. Было странно то, что именно в доме Чимина они стали ближе. Прежде у них не было моментов нежности, они были солдатами, вынужденными выживать на одной территории. Юнги и сам не понимал, почему все так изменилось, но ему нравилось то, что мальчишки перестали все время мотать ему нервы и позволили проявить слабость рядом с ним. Он не знал, что на них повлияло, но ему было приятно чувствовать их доверие и дарить тепло этим крохам. — Почему ты не женишься на Дэку по-настоящему? — внезапно спросил Мино. Юнги почувствовал, как второй ребенок замер, в ожидании вскинув взгляд, полный надежды. Они были так откровенны и непосредственны в своих желаниях. — Потому что в жизни не всегда бывает так, как мы хотим, — уклончиво ответил он. Ему было понятно их стремление видеть Дэку рядом, видеть в нем семью, ведь этот пацан был тем разрекламированным символом мира, добра и справедливости. Все малыши мира его любили, а все сироты, наверняка, мечтали о таком родителе. Ведь Чимин — это тепло и свет, это мягкая улыбка и добрый взгляд. — Вы и сами это знаете. — Но ты ему нравишься! — возмутился Дэни. — Когда ты отворачиваешься, он всегда так смотрит на тебя! — И он тебе нравится, — добавил Мино. — Мы видели, как ты глазеешь на него. И вы целовались! Разве это ничего не значит? Юнги и сам бы хотел знать ответ на этот вопрос. Значит ли это что-то? Внезапно отношения с Чимином стали совсем уж странными и непонятными. — Слушайте сюда, засранцы мелкие, — шутливо начал Юнги, но тут же посерьезнел. — Я знаю, что вам хотелось бы иметь такого папу, как Чимин. Он крутой, не спорю, но у взрослых не всегда бывает так просто, как кажется. — Это из-за нас? — тихо спросил Мино. Его вопрос резал по живому. — Мы мешаем? — Захлопнись, дурачок, — Юнги отвесил ему слабый подзатыльник, на что пацан айкнул, но обиженным не выглядел. — Ты такой глупый, что не можешь запомнить с первого раза? Я уже сказал, мы с вами одна семья и нахрен того омегу, который этого не сможет понять. Мино слабо улыбнулся. — Ты тоже крутой, — внезапно сказал Дэни. — Не только Дэку, ты тоже крутой Спасатель. Вот этого Юнги уж точно не ожидал. Пацаны его всегда ни во что не ставили, в их глазах он даже рядом с Дэку не стоял раньше. И Юнги не винил их за это — он и сам себя рядом с ним не ставил. Да и как можно сравнивать их как Спасателей, когда у него даже сил уже не было? — Чимин показывал нам видео, где ты был Спасателем, — поделился тайной Мино. Юнги усмехнулся. Вот значит, откуда ноги растут. — Почему ты раньше нам никогда не рассказывал, что был напарником Дэку? — спросил Дэни. — Вы были такими крутыми! — Потому что это в прошлом. Я больше не Спасатель, — ответил Юнги ровно. Когда-то разговор о прошлом мог его ранить, бередя старые раны, но сейчас он уже не взрывался на подобные темы. Ему казалось, он начинает смиряться со своей судьбой. — Хён, ты все равно Спасатель, — возразил Дэни уверенно, будто это Юнги тут маленький, который не понимает очевидных истин. — Разве не ты сказал, что вы с Дэку ловите плохих дядей? Вы сказали, что у вас будет фальшивая свадьба, потому что это нужно для дела. Значит, ты все еще Спасатель. Юнги даже нечего было сказать на такую железную логику. Он бы тоже хотел, чтобы все было таким простым. — Ладно, — сдался он, не желая грузить детей своими мыслями. — Пусть будет так. — А омеги любят, когда им говорят что-нибудь приятное, — внезапно произнес Мино как бы между прочим. Дэни приподнялся и закивал тоже, поддакивая брату. — Ты всегда груб с Дэку! Из-за этого у вас не настоящая свадьба. А если бы ты сказал ему что-нибудь приятное… — Или что-нибудь подарил, — перебил Мино с умным видом. — Я видел в передаче по телевизору. Альфа должен делать подарки омеге. И трогать его должен. — Да-да, — закивал Дэни. — Вот так. Маленький омежка погладил его по щеке с невинным видом, а у Юнги чуть челюсть не отвалилась. — Что блин вы смотрите по телеку?! Кажется, нужно ограничить вам время на просмотр дурацких телешоу. — Ну, хёоон, — застонали мальчишки в унисон. — Мы учим тебя, как быть альфой, дурак, — нагло заявил Мино. — А то ты уже забыл, что это такое! Вечно хмурый и злой! — Так. Все, — остановил их Юнги, опасаясь услышать еще какую-нибудь дичь. — Вы еще маленькие, чтобы говорить о таких вещах. Закругляемся и ложимся спать. Давай-давай. Он подтолкнул мальчишек к подушкам большой гостевой кровати. Те недовольно забурчали, но смирились со своей участью. Охренеть. Учить они его еще будут! Потратив еще немало времени на препирательства, Юнги все же справился с детьми и уложил их в кровать. Омежки заснули быстро, умилительно засопев в свете ночника. Юнги не сдержал улыбки над забавными мордашками. — Спокойной ночи, — тихо прошептал он и осторожно, чтобы не разбудить, вышел из спальни. Да уж. Юнги и подумать не мог, что он когда-то будет вот так вот укладывать мелких спать. Раньше данный процесс всегда ограничивался тем, что он угрозами и ругательствами загонял их в кровать. А после похищения каждое взаимодействие вдруг стало каким-то слишком уж сентиментальным, или это просто он становится чертовски мягкотелым. Услышав шум на кухне, Юнги ощутил предательское желание бежать, но тут же придушил в себе эту трусливую искру и заставил себя идти звук. Бегать друг от друга — не выход, когда завтрашний день требовал обсуждения. Заглянув на кухню, Юнги застал Чимина, домывающего тарелку. Пацан привычно мягко улыбнулся ему. — Помочь? — заговорил Юнги первым, вдруг ощутив противную неловкость, которая ему была не свойственна. — Я почти закончил, — отказался Чимин. Юнги кивнул, не зная, что еще сказать. По-дурацки это как-то все. Чимин вернулся к тарелке, сосредоточившись на мытье так, словно от этого зависела судьба мира. Ха. Кажется, не одному ему вдруг стало неловко. Пройдя в дальний угол комнаты, Юнги включил чайник. — Чай будешь? — бросил он небрежно, собираясь доесть те вкусные штуки, что готовил Чонгук с детьми. — Да, — выпалил Чимин и энергично закивал, так, что чуть не выронил тарелку. Опомнившись, он сразу засуетился, возвращаясь к своим делам, разбрызгивая немного воду вокруг мойки. Юнги подавил смешок и принялся заваривать чай. За сегодняшний вечер они этого чая уже выпили столько, сколько Юнги за месяц не пил, но почему-то предлагать что-то покрепче не хотелось. Вряд ли у Чимина был алкоголь — омега вообще недолюбливал спиртное, а Юнги предпочел бы не туманить разум, хотя организму отчаянно не хватало парочки бутылок соджу. Он уже отвык быть так долго трезвым. Это казалось уже чем-то странным. Закончив с приготовлениями чая, Юнги сел за стол, и вскоре к нему присоединился Чимин. — Как дети? — спросил омега в возникшей тишине. — Нормально. Уснули. — Они, наверное, расстроились, что не попали в парк, — предположил Чимин, обхватывая свою чашку обеими руками. Эта его привычка всегда казалась Юнги невероятно милой, хотя и не должна была. — Побурчали, конечно, но взяли с меня обещание сходить в конце недели, — ответил Юнги. Дети настаивали на походе уже завтра, но Юнги не питал иллюзий на этот счет. Завтра им уж точно будет не до парка развлечений. Неизвестно, как вообще завтра все сложится. — Я попросил Хоупа присмотреть за ними завтра, плюс еще несколько человек очкарик выделит сюда для охраны. Чимин понимающе кивнул. — Я видел имя Тэхёна в списке, — сообщил он. — Да. Чонгуку незачем знать об этом, пока мы не проверим. — Я тоже так подумал, — согласился с его решением Чимин. — Хотя я уверен, что это не он. То, что и Бэкхён, и Сурин виделись с ним накануне, еще ни о чем не говорит. Юнги тоже слабо верил в то, что их копирщиком может быть Ви, но проверить они были обязаны. — Я уже сейчас ни в чем не могу быть уверен. Единственный, кого может сразу отмести, — это Монстр, — хмыкнул Юнги. Вот уж кто точно не является копирщиком-менталистом. Чимин кивнул. — Да уж. Вряд ли Намджун столько лет мог обманывать всех вокруг, показывая свою ненастоящую силу. — Его щупальца реальней некуда. Такую мощь невозможно скопировать и подделать, — хмыкнул Юнги, делая глоток чая, в котором отчетливо чувствовался привкус каких-то трав. Он на это внимание обратил еще во время ужина, но тогда вообще было не до чая. — Ты какую-то траву, что ли, в чай добавляешь? — Угу. Ромашку. Чан говорил, она должна успокаивать, — смущенно признался Чимин. Юнги фыркнул. — И как? Успокаивает? — Да не очень, честно говоря. Чимин улыбнулся и потянулся за кусочком кекса. — Я ее уже тонны выпил, — поделился Чимин. — Но эффекта не почувствовал. Вообще-то мой психотерапевт выписывала таблетки. От панических атак. Ты ведь знаешь, у меня бывают иногда приступы, — неловко произнес Чимин, опуская взгляд. Юнги слушал его, впитывая каждое слово. Конечно, он знал об этих приступах, свидетелем которых становился раньше не раз. В академии Чимина иногда сильно накрывало, но позже, когда они уже начали стажироваться, приступы случались крайне редко. — Мне казалось, тебе стало легче, — напомнил он. Чимин пожал плечами. — Вся эта история с тобой и Дьяволом, видимо, расшатала мою психику, — улыбнулся омега неловко. — Я тогда немного сорвался. Ты ведь знаешь уже о Кентуке, верно? Юнги кивнул. У него были записи. Он видел это «сорвался», где Чимин расправляется с заключенными, будто те были просто неживыми куклами. — Ярость меня тогда переполняла. Эти уроды что-то сказали про тебя, и меня словно перемкнуло, — произнес Чимин глухо. Последние искры улыбки погасли на его лице, обратив его в застывшую маску, от которой повеяло могильным холодом. Юнги не остановил пацана, видя, как глубоко в душе Чимина все еще кровоточат те давние раны, отравляя его ядом жестокости. — Не помню, как все случилось. Очнулся лишь тогда, когда меня Намджун, скрутив, вытащил меня с территории тюрьмы. Монстр меня потом в клинику запихнул на пару месяцев, а я не возражал даже, потому что и сам испугался этого срыва. Я ведь реально сделал людей инвалидами, а чувства сожаления не было. Намджун мне психотерапевта нового нашел. Пожилая женщина, настоящий профессионал. Ей удалось вернуть меня к подобию нормальной жизни, но вот от панических атак, бессонницы и кошмаров она так и не смогла меня избавить. Мы перепробовали гору препаратов, но большинство лишь на время приглушали приступы. Чан, узнав о моей бессоннице, посоветовал пить чай с ромашкой. Не то чтобы он помогал, но как-то это вошло в привычку. — Он не так уж плох, — согласился Юнги, чувствуя тяжелое тянущее чувство в груди от рассказа Чимина. Этому пацану, видимо, тоже было не сладко после всего того дерьма с Дьяволом. — Точно, — расслабляясь, улыбнулся Чимин. Напряжение постепенно уходило из его тела, и Юнги подмечал это очень хорошо. — А у тебя какое средство было? — Самое примитивное, — хмыкнул он. — Алкоголь. Если смотреть правде в глаза, то я стал немного спиваться. — Тебе было так больно? — внезапно спросил Чимин тихо и осторожно. Юнги не знал, о чем именно его спрашивали, но то, что происходило с ним после выписки из больницы, не укладывалось в слово «больно». Это была агония, чистый, непередаваемый ужас и выламывающая внутренности пустота, от которой хотелось лезть на стенки. Юнги завис на мгновение, вспоминая весь тот кошмар, который он пережил. — Можно сказать, что я тоже был немного не в себе, — подвел он итог. — Намджун говорил, что ты проходил реабилитацию. — Да. Около года я вообще из больничек не вылезал. Меня в китайский какой-то инновационный центр возили, пытались найти способ вернуть хотя бы частично силы, но безуспешно, — небрежно бросил Юнги, гася эмоции внутри. Он с содроганием вспоминал то время, которое его почти сломало. — Доктора со всего мира заявляли, что силы не вернуть, и пытались подлатать меня физически. К резкой потере силы мой организм оказался не готов. — Я слышал, — произнес Чимин, сжав свою чашку так сильно, что казалось, она вот-вот просто треснет. — Заключения врачей. Юнги угукнул в ответ и глотнул горячего чая в попытке согреться и отогнать воспоминания того холода, который преследовал его и днем, и ночью. Его тело будто остыло изнутри, и он не сразу научился жить с этим. — Не грузись, — Юнги толкнул ногу омеги под столом, привлекая внимание. — Я приспособился. — Глуша чувства алкоголем? — поднял Чимин голову, не желая соскакивать с неприятной темы. — Бля, ну это уж лучше, чем ромашковый чай, — шутливо бросил он. Юнги не хотелось превращать этот комфортный, тихий вечер в панихиды по прошлому. Он не лгал, когда говорил, что приспособился. Да, ему все еще предстояло работать над этим, но Юнги знал, что сделал огромный шаг вперед по сравнению с тем днем, когда узнал о потере силы. Чимин слабо улыбнулся в ответ. — Ты невероятный, Юнги, — восхищенно прошептал омега с такой чувственностью, что дрогнуло сердце. Да и у кого бы не дрогнуло, когда на тебя так смотрят? Вот поэтому, наверное, Юнги и не мог задавить свои чувства столько лет, ведь Чимин продолжал смотреть на него вот так — с неприкрытым восхищением и обожанием. — Знаешь, я до сих пор не могу понять, что такой человек, как ты, мог найти во мне. Юнги вспомнил о словах мелких и их наставлениях — сделать комплименты омеге. Сейчас, наверное и есть тот самый миг, когда нужно сказать Чимину что-то хорошее, но было как-то неудобно и неловко. Он не умел говорить комплименты, не мог флиртовать, не мог соблазнять. Ему никогда и не приходилось этого делать — омеги всегда просто вешались на него, влюбляясь в тот агрессивный и брутальный образ Спасателя Шуги. Они все принимали грубость за некий шарм, харизм и обаяние, а Юнги просто было плевать. На всех, кроме одного человека, которому он не мог и пару ласковых сказать. И вот сейчас, когда уже открыты все карты, а между ними впервые появилась какая-то странная нить взаимопонимания, надо бы сказать что-то приятное и правильное. Уютный мягкий свет кухни располагал к разговору по душам, к взаимной откровенности и искренности. — Хм. Ну, у тебя задница зачетная, — выдал Юнги, чувствуя себя крайне нелепо. Чимин пару секунд тупо смотрел на него шокированным взглядом, а потом внезапно рассмеялся — открыто, спокойно, без издевки, светло и красиво. Юнги ощутил участившееся сердцебиение. Он любил этот смех, который делал его таким беспомощным и слабым. Любил, черт всех дери. — И только? — отсмеявшись, спросил Чимин. Он веселился. Расслабился снова, становясь игривым котенком. — Эм, еще глаза, — бросил Юнги. — И улыбка. Тоже красивая. Чимин смущенно снова заулыбался, а Юнги и самому хотелось спрятать горящие уши. Блять. Это, наверное, было жалко. — А запах? — внезапно наглея, оживленно спросил Чимин. Он уже забыл о своей кружке чая, сосредоточив все внимание на альфе. — Тебе нравится мой запах? Юнги кивнул и сделал глоток. Он хотел выглядеть тем самоуверенным пацаном, каким был всегда, но улыбка омеги его обезоруживала и отнимала все щиты. — Почему тогда ты всегда дразнил меня? — внезапно задал Чимин серьезный вопрос. — Говорил, что я некрасивый и запах у меня дурацкий. — Потому что подростком я не хотел мириться с тем, что ты мне можешь нравиться, — признался Юнги, решив быть откровенным, раз уж у них сегодня такой вечер. — Убеждая тебя в этом, я хотел убедить и себя, а потом это как-то вошло в привычку. Но тебя ведь не задевали мои слова, верно? Чимин кивнул и усмехнулся. — Я не обращал внимания на то, что ты говоришь. Юнги знал об этом. Во времена школы и академии Чимина не задевала грубость альфы, Юнги этого не понимал, но видел, что омеге плевать на все эти оскорбления. — Почему? — решился Юнги задать вопрос, который его всегда интересовал. Логично ведь было обидеться, оттолкнуть, отомстить за все те неприятные слова, которые Юнги по привычке говорил ему. — Да ты меня задротом зовешь еще с начальной школы, — рассмеялся Чимин. — Это должно было тебя задевать, разве нет? — В средней школе ты сломал руку альфе из параллельного класса, когда тот назвал меня страшненьким, — вспомнил Чимин. — А самого крутого омегу в нашем классе ты даже не замечал. Ты хоть помнишь его? Ким Намсу. Он реально был очень красивый! Юнги попытался вспомнить своих одноклассников, но выходило как-то смутно. Имена этих статистов даже не отложились у него в голове. — Блондин с запахом клубники, ну, помнишь? — продолжил Чимин пытаться натолкнуть его на воспоминания, но все, что видел Юнги — это блеск в глазах омеги сейчас. — Нет. — Все просто с ума от него сходили. А ты будто и не замечал его. О, как это бесило Намсу! Рядом с ним я был просто блеклой тенью, но, когда нас делили на пары, чтобы разучить танец, ты встал рядом со мной, — поделился Чимин с улыбкой. — Ты не представляешь, каким это стало облегчением для меня! Ты выбрал меня, а не Намсу. Юнги нравилось смотреть на улыбку омеги, хотя он даже не помнил того момента. Все, что он помнил со школы — это Чимина. Кажется, в то время вся его жизнь крутилась вокруг этого задрота. — И как я мог обижаться на твои грубости, когда ты замечал меня, но не видел таких красавчиков? — вдруг выдал Чимин с легкой, едва заметной улыбкой, в которой было столько света. Как бы ни била жизнь этого пацана, он продолжал солнечно улыбаться. — Я тебе уже тогда нравился? Юнги от такого неожиданного вопроса чуть не поперхнулся, но просто кивнул и сделал глоток чая. — Значит, тебе нравится моя улыбка? — нахально продолжил Чимин дразниться. — А мое милое личико? — сделал он «цветочек» ладонями. Юнги все же поперхнулся и закашлялся. — Лучше не делай так, ботан. Чимин наигранно надул губы бантиком и захватил в плен его ногу под столом. Юнги давил улыбку внутри себя. Никогда еще общение с этим парнем не казалось ему таким простым и легким. — Ты невыносимый грубиян, Мин Юнги! — выдал Чимин со смехом. — Ты только что сказал, что я тебе нравлюсь! — Забираю свои слова обратно, — шутливо бросил Юнги. — Все. Ты мне больше не нравишься. Чимин снова рассмеялся. — Я так скучал по тебе, — внезапно произнес омега с обезоруживающей искренностью. — Ты даже не представляешь, как сильно мне тебя не хватало все это время. — Что … о чем ты подумал, когда я прошел под аркой сегодня? — прочистив горло, аккуратно спросил Юнги. — Что ты идиот, — фыркнул Чимин и взглянул на него с упреком. — Ты хоть знаешь, как я испугался? Я готов был разнести эту арку на кусочки, задержись ты там дольше. — Удивлен, что ты этого не сделал, — хмыкнул Юнги. — Ты всегда был импульсивным. — Да, — согласился Чимин. На секунду на его лице пробежала тень, которая насторожила. — Я чуть с ума не сошел, когда ты оказался в такой близости от этой тьмы арки. И, наверняка бы, сорвал нам операцию, если бы не почувствовал энергию Намджуна рядом. Это сбило меня на мгновение, а там и ты уже появился с другой стороны арки. — Монстр был там? — удивился Юнги. Он не видел и не чувствовал полковника поблизости. — Да. Ты был прав, когда говорил, что Намджун хороший охотник, — хмуро произнес Чимин. — Ты узнал что-то от него? — оживился Юнги, готовый вцепиться в новую зацепку этого дела. — Нет. Он только подтвердил, что знал об арке и знал, что ты ее пройдешь, — добавил омега. Юнги не был удивлен. Ким Намджун был мастером плести интриги, он умел разыгрывать любую ситуацию в свою пользу. — Откуда он мог знать? — внезапно спросил Чимин. — Знаешь, мне это только сейчас почему-то на ум пришло. Меня настолько шокировало все происходящее, что я не спросил его о главном. Откуда он мог знать, что ты пройдешь арку? Юнги не хотел отвечать на этот вопрос, не хотел забирать и крупицы веры Чимина в этого человека, ведь знал, насколько Намджун важен для Дэку, всегда был важен. — Шуга, — предостерегающе бросил Чимин, цепляя взглядом. — Он знал о тебе? Юнги снова кивнул. Сегодняшний день откровений вскрывал слишком уж много тайн прошлого. Чимин о чем-то задумался, явно прокручивая события трехгодичной давности, складывая разрозненные факты и получая новую картину. — Выкладывай, — внезапно потребовал Чимин, смотря жестко и требовательно. Юнги был знаком этот взгляд, который говорил о том, что омега не отступит и не сдастся, пока все не выяснит. — Ты решил оттолкнуть всех нас после того разговора с Намджуном, верно? Когда врачи подтвердили то, что силы в тебе больше не будет, вы о чем-то разговаривали с Монстром, — вспоминая, восстанавливал события Чимин. Юнги знал, что тот придет к некоторым логичным выводам, но не думал, что так быстро. Казалось, ботан помнил все, что тогда происходило. — Что он тебе сказал? — не дождавшись ответа, снова спросил Чимин. — Это Намджун просил тебя исчезнуть? Юнги глотнул уже остывающий чай. — Это было мое решение, — возразил он, не желая приплетать сюда полковника. Монстр беспокоился за Дэку, беспокоился из-за этой ненормальной, болезненной привязанности омеги к своему другу детства, он хотел дать им обоим шанс начать жизнь сначала. Чимин стал для Намджуна сыном, которого он пытался защитить от сложного инвалида. И Юнги это понимал. Старался понять, во всяком случае. Только, оказалось, непросто принять тот факт, что Намджун готов был выбросить его на помойку сразу же, как только он оказался бесполезным. Несмотря на то, что Юнги тоже был в числе лучших учеников Монстра, Намджун никогда не выбирал его. По лицу Чимина видно было, что он хотел докопаться до истины, но его что-то остановило. Он не стал копать глубже. И то ли не хотел бередить старые раны, то ли боялся услышать что-то такое, отчего уже станет невозможно смотреть на Монстра по-прежнему. — Хорошо, — тихо выдохнул Чимин. В его голосе не было ни упрека, ни обиды, лишь легкая грусть. Они еще немного посидели в тишине, допивая ромашковый чай. Эта была неожиданно уютная тишина, спокойная и приятная, в которой так легко расслабиться и ни о чем больше не думать. Только где-то в глубине души занозой сидела мысль, что это «затишье перед бурей».