Фальшивая свадьба BTS-версия

В голове продолжали крутиться жалящие мысли, от которых не могли отвлечь даже мордашки детей. Они втроем лежали на большой кровати гостевой комнаты Чимина после вкусного и сытного ужина, который заказали из ресторана. Где-то за стенкой Чимин мыл посуду, и эти тихие звуки, доносившиеся из-за приоткрытой двери, делали атмосферу непривычно уютной и домашней, несмотря на все то, что за сегодняшний день Юнги узнал об омеге. А узнал он до хренища. И о том, почему именно Дэку не успел к нему в Тэджон. И о том, как это гложет пацана. Узнал о тайных делах Чимина и Фармацевта, о которых предпочел бы не знать. Вот только как на это все реагировать и что с этим делать, Юнги до сих пор не мог решить. Он так и не сказал Чимину о своей осведомленности, продолжая просто наблюдать за омегой весь вечер. — Мы не понравились Дэку? — тихо спросил Дэни. — С чего такие выводы? Юнги скосил взгляд на темную макушку, уткнувшуюся ему в плечо. — Он весь вечер молчал, — произнес Мино, разделяя мнение брата. — И так странно на нас смотрел. Да уж. Вечер и правда выдался пиздецки странным. Просто до жути. Спиногрызы, которые всегда орали и носились по квартире как угорелые до самой поздней ночи, сегодня вели себя пугающе тихо. Юнги заметил, что они вообще от него ни на шаг не отходили и всюду ходили хвостиком, отказываясь даже в одиночестве смотреть мультяшки, которые Чимин включил им по телеку. Юнги не пытался отругать их за это, просто позволил всему быть как есть. Чимин от него все равно не сбежит в этой квартире, и им придется о многом поговорить. — У Дэку сегодня тоже был непростой день, — заступился Юнги за бывшего напарника. — Он спас нас, — доверительно прошептал Дэни. Юнги чертовски хотелось знать обо всем, но он не решился задавать вопросы. Важней всего было состояние детей, ведь, если бы было что-то по-настоящему важное и срочное, Чимин бы не отмалчивался. А значит, у них было время дать малышам успокоиться и прийти в себя. Они и так за пару суток потеряли до фига нервных клеток. — Конечно спас. Это же Спасатель Дэку. По-другому и быть не могло, — произнес Юнги, не покривив душой. Он верил в Чимина. Верил ему больше, чем себе. Даже несмотря на то, что тот творил лютую дичь в последнее время. — Было так страшно, — внезапно признался Мино, прижимаясь к боку теснее. — У дяди Хосока внезапно стало очень шумно. Все взрывалось, трещало. Гремело. — И пол качался, ты представляешь? — потрясенно бросил Дэни, поднимая свою мордашку. Юнги постарался скрыть то, как напряженно он вслушивался в каждое слово. Он примерно представлял себе то, что описывали омежки, учитывая, какая бойня началась перед домом Хоупа, когда Спасатели-телохранители схлестнулись с противником, который вел себя подозрительно и нелогично. Те, кого успели задержать, как один уходили в молчанку. Что было еще более странно — ни один из нападавших не пытался причинить реального вреда. Юнги, как бы он ни был ослеплен жаждой поймать и разорвать уродов, посмевших похитить мальчишек, все же понимал — вся эта братия снаружи дома была лишь для отвлечения. — А потом совсем рядом появился дым. Бац! — хлопнул в ладони Мино. — И из дыма вышло какое-то существо. — Существо? — переспросил Юнги. Кажется, доверять словам мелких сильно-то не стоило. С перепугу им и тени могли показаться монстрами. — Да, — закивал Дэни. — У него не было тела, представляешь? — Прям совсем не было? — улыбнулся Юнги. — Да. Только глаза светились на фиолетовом дыме, — не разделил его веселье Дэни. Перестал хотеть смеяться и Юнги. Потому что вот это вот уже не похоже на фантазию перепуганного ребенка. Юнги почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Ты уверен? — стараясь не испугать детей своей реакцией, спросил он тихо. Сердце в это время начинало разгоняться с нуля до ста от одного лишь предположения. Дым. Человек без тела. Светящиеся на фиолетовом дыме глаза. Нет. Нет же. Это просто глупости. — Да! Он просто появился прямо из воздуха, — ответил Мино за брата. Дэни закивал, подтверждая. — Такой страшный. Как призрак. — Что он сделал? — заставляя сердце не выпрыгивать из груди, спросил Юнги. Да ну на хрен… этого не могло быть. Дрю мертв. Этот сукин сын должен был исчезнуть еще три года назад! Юнги чувствовал, как в висках бешено запульсировала кровь. Как, блять, этот ублюдок выжил?! — Он дотронулся до нас, — тихо, все еще не отойдя от пережитого шока, прошептал Дэни. Юнги почувствовал дрожь мальчишки и неосознанно погладил его по плечу, пытаясь справиться с хаотичными, паническими мыслями и подкатившей тошнотой. — А потом нас перенесло, — закончил Мино, ставя точку. Телепорт. Блять. Просто… блять. Какого хрена? Как? Что ему, сука, было нужно от его детей?! Юнги понял, что его трясет уже от осознания простого факта — Телепорт жив. И тот зачем-то выкрал его детей. Юнги не мог больше расслабленно лежать. Он аккуратно приподнялся и сел. Его напряжение мелкие считали очень быстро и настороженно притихли. Спокойствие последнего часа трещало по швам, потому что теперь становилось понятно, как Чимин так быстро оказался в другой части города и почему выглядел так, будто призрака повстречал. — Он вам сделал что-то? — выдавил Юнги из себя. Дэни замотал головой. — Нет, — ответил Мино. — Нас вырвало на полу в незнакомой комнате, но никто не стал нас наказывать. И никто даже не накричал, хотя там был человек в капюшоне. — Тот человек попросил нас посидеть в углу, он даже нам конфеты дал, — добавил Дэни. — Но мы ничего-ничего не взяли. — Молодцы, — заставил себя произнести Юнги. Нельзя сейчас срываться, только не сейчас. Потом. Все потом. — Что было дальше? — Нас закрыли в той комнате, — произнес Мино. Юнги будто наяву видел, как эти малыши прижимаются друг к другу и прячутся в углу. Они плакали? — Мы сильно-сильно испугались, — прошептал Дэни, цепляясь за него, как за спасительный щит. Юнги нервно сглотнул вязкий комок в горле и слабо похлопал по плечам детей. — Все позади, — пообещал он сипло, не справляясь с собственным голосом. — Мино сказал, что мы не должны бояться. Что ты придешь за нами, — сдал брата Дэни. — Эй! — возмутился второй пацан. Юнги подумал, что его сердце просто сейчас выскочит на хрен. Он через силу улыбнулся насупленному и покрасневшему пацану. — Вот это новость! Мино, оказывается, не такой уж дурачок, — попытался пошутить Юнги, чтобы сбросить напряжение разговора. — Я просто подумал, что раз ты лакей Дэку, то попросишь его помочь, — буркнул Мино. — Ты ведь попросил его, да? — Да, — признался Юнги. — Он такой сильный, — с вернувшимся восхищением произнес Дэни. — Дэку снес дверь одним ударом. Он попросил нас отойти подальше, а потом как ударит! Бах! И тут же бросился к нам, будто мы его дети. Он так приятно пахнет, правда? Юнги на автомате кивнул, не в состоянии так быстро справиться с шоком. Мало было того, что Чимин пляшет под чужую дудку, работает с Фармацевтом и разрабатывает усилитель, так еще теперь и Телепорт объявился? — Хён, — внезапно подал голос Мино, звуча так непривычно серьезно, без дерзости и вызова. — Я рад, что мама оставила нас тебе. У Юнги ухнуло в груди. Все слова как-то растерялись. Он никогда не был мастером разговоров, а сейчас у него и вовсе мысли заметались испуганными воробьями. — Прости, что доставляем тебе проблемы, — поднимая свои воспаленные, покрасневшие глазки, открылся и Дэни. — Идите сюда, — прочистив горло, заставил он себя произнести. Юнги снова притянул мелких поближе, и те обняли его своими маленькими ручонками, прижимаясь с двух сторон. — Никаких проблем вы не доставляете, ясно? Я сегодня очень переживал за вас. Но вы молодцы. Были храбрыми и сильными, как настоящие Спасатели. — Правда? — робко спросил Дэни. — Мы тоже сможем стать Спасателями, как Дэку? — спросил Мино. — Сможете. Если захотите, — пообещал Юнги. — Будете потом защищать меня, когда я состарюсь. Такая перспектива развеселила мелких. На грустных мордашках появились улыбки. — А сейчас постарайтесь поспать. Я посижу с вами, пока вы не заснете. Мелкие обрадовались новости, что он будет с ними еще какое-то время рядом. Юнги помог малышам улечься и накрыл их одеялом, садясь рядом, как и обещал. Дети еще долго не могли уснуть, но постепенно расслаблялись, заставляя его вспоминать и рассказывать о своем детстве. А Юнги не отказывался, видя, как их успокаивает его голос, хотя в голове продолжали крутиться бесконечные вопросы. Как Телепорт выжил? Что ему нужно? От одной мысли, что это существо было преданной псиной Дьявола, становилось холодно. Как вообще это связано с Хирургом и чокнутым фанатом, который пытается свести их с Чимином? И связаны ли эти события вообще? Да связаны, конечно! Тут и к гадалке не ходи. Чимин зачем-то разрабатывает усилитель, вытаскивает Фармацевта и пляшет под чужую дудку. А призраки прошлого прут из всех щелей. Как уж тут не связать все воедино? Дождавшись, когда мелкие все же начнут клевать носами, Юнги поправил им одеяло. Ему и самому не хотелось отходить от них, но там, за стенкой, был человек, который мог ему дать ответы. Хотя бы частично. Убедившись, что мальчишки уснули крепко, Юнги вышел из спальни. Чимин нашелся в гостиной. Ботан сидел куклой на краю дивана, нечитаемым, стеклянным взглядом смотря прямо перед собой в выключенный телевизор. Все вопросы, бурлившие после разговора с мелкими, вдруг стали затихать, и на первый план выдвинулся совсем какой-то нелепый и глупый: «Как ты?» Но почему-то язык отказывался шевелиться и произносить его вслух. Чимин выглядел скованным, напряженным и уставшим, но при этом в нем вдруг проявилось что-то такое мягкое, домашнее и родное, уязвимое. Юнги был почти уверен, что Чимин позволяет видеть себя таким лишь избранным. Сейчас, закопавшись в этот большой белый диван, ботан и в самом деле был похож на омегу, на ту самую, которую хочется обнять и поцеловать. Думать о поцелуях не стоило, но почему-то думалось. О камере, и пухлых губах, и этом тихом, пробирающем до нутра «сможешь». Тряхнув головой, Юнги решил заявить о своем присутствии. — Это был Телепорт? — прямо спросил он с порога. Чимин вздрогнул и будто бы даже стал меньше после его вопроса. — Да. Юнги на мгновение прикрыл глаза и тихо перевел дыхание. Он знал уже тогда, когда мелкие начали говорить о существе без тела, но слышать это короткое «да» все равно оказалось пиздец как сложно. Юнги обошел диван и рухнул на него с другого края. — Рассказывай. Что ему было нужно? — Он хотел поговорить. — Поговорить? — недоуменно выгнул бровь Юнги. — Я знаю. Знаю, как это бредово звучит, — застонал Чимин, взлохматив себе волосы. — Но он ничего не сделал. Ни детям. Ни мне. — Только помог ранить десятка два Спасателей, — напомнил Юнги. — Но они ведь все живы, верно? — Чимин повернул голову к нему. От этого вопроса становилось дурно. — Ты пытаешься его оправдать? — ледяным тоном спросил Юнги. Ему совсем не нравилось то направление, в котором двигались мысли ботана. Это была слишком опасная дорожка. — Нет. Нет. — Чимин замотал головой и обхватил себя руками, снова уставившись взглядом в пустоту. — Он преступник. И его место в тюрьме. Я не знаю, как он умудрился выжить, но мы должны его поймать и отправить за решетку. Потому что… — Потому что он пытался защитить друга? — оборвал его Чимин. Юнги нахмурился, не понимая, как их разговор перетек в такое. Как вообще Чимин может думать об этом? Думать, что Телепорт поступал правильно, помогая Дьяволу творить безумную дичь с лабораториями! — Потому что он был сообщником преступника, — произнес Юнги. — Что с тобой происходит? — Н-ничего, — заикаясь, произнес Чимин и устало выдохнул. — Я просто… не знаю. А вдруг мы ошиблись? — В чем? — Когда ополчились все против Джина и бросили его одного, когда не протянули ему руку помощи, поверив фактам. Если бы я тогда помог ему, то Сокджин бы справился, не стал бы Дьяволом, ничего этого не было бы и ты был бы в порядке. Юнги никогда не задавался этим «если бы». Он не мог исправить прошлое и поступить иначе. Все теплые чувства к Сокджину были уничтожены наводящим на всех ужас распадом. Это не они сделали неправильный выбор. И если Сокджин не смог справиться с ситуацией, если позволил силе взять верх, отпустив контроль, в этом не было ничьей вины, кроме самого парня. Сожалел ли Юнги о том, что все так сложилось? Сожалел. Джин был ему хорошим другом. Этот омега, прошедший огонь и воду, провел всю молодость в тюрьме и отчаянно не хотел туда возвращаться. С его силой, которой присваивали класс «G», Сокджину был заказан путь в Спасатели. Ему не разрешалось использовать свою силу, не разрешалось работать без специальной отметки, и лишь благодаря Монстру, который прикрылся своим именем, Сокджину удалось найти работу, да и не где-то там, а в «Двух Мечах». Джин использовал распад только с разрешения Монстра. Придя к ним в агентство, он был похож на озлобленного, но чертовски красивого пацана с улицы. Юнги и сам не понял, как так получилось, что они сдружились. Но с Сокджином было на удивление легко. Он спокойно мог принять агрессивный характер Юнги и его не всегда приятные высказывания. Сокджин единственный в агентстве мог ответить так, что даже у Юнги уши в трубочку сворачивались. Поэтому, когда Джина обвинили в убийстве, он всеми силами пытался найти доказательства его невиновности, но все вышло из-под контроля. — Что тебе сказал Телепорт? — Юнги не хотел углубляться в прошлое. Сегодня он был слишком измотан для этого. Чимин рассказал коротко новую версию событий прошлого. Про фаната, который приревновал. Про его план, выкладываемый на иностранном форуме. Про то, что Телепорт тоже ищет того, кто подставил Джина три года назад. Юнги слушал рассказ Чимина, не испытывая той паники и ужаса, которые должны были быть. Казалось, что он уже достиг того предела, после которого перестаешь удивляться чему бы то ни было. Юнги был уверен, что, даже сообщи ему кто сейчас про нашествие инопланетной расы, он бы и это воспринял спокойно. Потому что а хули нет? Столько людей погибло из-за того, что какой-то фрик приревновал его к Сокджину? Серьезно, блять?! — Дрю хочет сотрудничать с нами. Он исчез сразу, как только все рассказал, — закончил Чимин. — Но просил об одолжении. Он тоже хочет ловить Хирурга на живца, на нас. Он думает, что преступник выдаст себя, если начнет снова ревновать. — Ты веришь ему? Чимин задумался над ответом, нервно прикусываю губу. — Его теория звучит логично. Если сила копирования существует, то мы можем предположить, что этот человек скопировал силу Сокджина, подставил его, а потом начал убивать молодоженов, чтобы вынудить нас на фальшивую свадьбу. Скопировал силу Похоти, а потом еще какую-то силу, которая убила Минсу. Но наверняка это копирование действует слабо, иначе бы силами распада уничтожали не только части тел. — Тогда почему он ждал три года, чтобы снова начать действовать? — задал Юнги резонный вопрос. — Я не знаю, — устало ответил Чимин. — Но этот человек совсем рядом. И это пугает. Юнги закинул ноги на журнальный столик. — Больше ничего не хочешь мне рассказать? Давая Чимину еще один шанс открыть все свои тайны, Юнги терпеливо ждал, когда омега расколется. Ведь было много белых пятен во всей истории. Он ждал, но Чимин продолжал молчать. — Мне больше нечего тебе сказать. — Я найду Фармацевта, Чимин. И он мне обо всем расскажет. Так, может, лучше ты это сделаешь сам? — Я не понимаю: что ты хочешь услышать? Я все тебе рассказал. Юнги смотрел на пацана, не зная, как поступить. Надавить сильней, рассказать о том, что он в курсе про усилитель, потребовать признаться? Рассказать про смерть Фармацевта? Только сможет ли помочь вытянутая таким образом правда? Не испугает ли это Чимина, заставив его сбежать и действовать? Для чего ему нужен усилитель? Для чего ему эти игры с собственной силой? — Ты говорил что-то про способ вернуть мне силу, — зашел Юнги с другой стороны. Чимин напрягся и нервно заломил себе пальцы. — Может, поделишься? — стараясь сохранить спокойный тон, спросил Юнги как бы между прочим. — Ты ведь в это не веришь, — с подозрением покосился на него омега. — Но я бы послушал. Знаешь, сегодня отсутствие силы я чувствовал острее всего, — признался Юнги. Чимин виновато отвел глаза. — А я бы послушал о Дэни и Мино, — внезапно произнес Дэку. — Ты солгал мне. Юнги было почему-то неловко признавать свою маленькую ложь, но раз Чимин хочет отвлеченного разговора, то Юнги готов поболтать о жизни. — Это дети моей сестры, Соён. Она залетела, не окончив универ, и разругалась с родителями в хлам. Ушла из дома, съехалась со своим хахалем и родила мальчишек. Я не сразу узнал, в каких условиях она живет. Ее муж, как выяснилось, частенько поднимал руку не только на нее, но и на детей. Она сбежала от него, когда встретила свою новую любовь. Детей скинула на меня, потому что мать отказалась ей помогать. Я тогда едва оклемался от реабилитации, а тут мне еще мелких подсунули. Они от меня пару месяцев просто по углам жались. И у меня не получилось отдать их в приют. Просто, блять, рука не поднялась, когда они смотрели на меня своими глазищами испуганными. — У тебя доброе сердце. Ты не пожалел о своем решении, верно? Я вижу, как ты привязался к ним. — Да. Они стали мне… дороги, наверное? Юнги самого смутила собственная откровенность. Чимин улыбнулся. — А они ведь и правда на тебя очень похожи! Мино так вообще твоя копия. Ты хороший отец, Юнги. — Странно это слышать. — Да уж, — хмыкнул Чимин. — Я был в шоке, когда ты мне сказал, что это твои дети. — Потому что я не произвожу впечатление примерного семьянина? Юнги знал, что это так. Честно говоря, он и сам не думал, что может стать отцом. Мысли о семье и на периферии его недавнего жизненного плана не маячили. — Я не знаю. — Чимин повел плечами. — А если бы все сложилось иначе и мы… эм, в смысле, если бы ты… меня… в общем, если бы все пошло так, как задумал Хирург? Если бы вдруг я ждал ребенка. От тебя. Что бы ты делал? Заставил бы меня делать аборт? — Не неси ерунды, придурок. — Юнги кинул в омегу подушку. — Мы были бы сносными родителями. Я смог бы за ним присматривать, пока ты гоняешь по улицам города, ловя плохих парней. — Звучит мило. Улыбка на лице ботана стала такой светлой, разгоняя мрак тяжелого разговора. Юнги порой не понимал пацана. Серьезно так не понимал. Почему Чимин сейчас говорил так, будто возможное будущее, которое их могло настигнуть при другом варианте развития событий, не было для него самым ужасным и кошмарным? — Только не говори мне, что ты захотел от меня детей. — Хён! — вспыхнул Чимин от такой перефразировки. — Я просто… Это так просто в голову пришло… Не хочу я от тебя детей! В смысле, в этом нет ничего плохого, конечно, но… я просто…. Омега весь стал красным от смущения, увязая в своих словах и том, что они могли значить, не знай Юнги этого придурка лучше. Юнги рассмеялся себе под нос. Чимин не менялся. — Умийсь, — остановил он мучения омеги. — Я не думаю, что ты в таком восторге от нашей ночи, что теперь мечтаешь выйти за меня замуж и нарожать детишек. Чимин покраснел еще больше и отвернулся, пряча лицо в руках. — Это все так странно! Юнги, смотря на расстроенного ботана, подумал о словах Чана. Ничего не значит. То, что было между ним и Чимином недавно, ничего не значит. Лишь сила Похоти. Но как перестать видеть теперь в Дэку омегу? Как перестать чуять запах, который теперь словно заиграл новыми нотами? — Все было так плохо? — отвернувшись от омеги, спросил Юнги пустоту перед собой. Он откинул голову на спинку дивана, всеми силами стараясь сохранить невозмутимость на лице. Потому что его не должен волновать ответ на этот вопрос. Потому что ему так-то должно быть плевать, насколько понравилось или не понравилось ботану трахать его. — Нет, — тихо выдохнул Чимин, хватая диванную подушку и прижимая ее к себе. — А… а тебе? Юнги снова вспомнил о рваном дыхании, жарких прикосновениях и близости, которая оставляла следы где-то под кожей. — Я был сильно ужасен? — неловко спросил Чимин. — Нет. Стало смешно оттого, что они вспоминают о такой ерунде, когда должны говорить о более серьезных и важных вещах. Ему нужно сейчас прижать пацана к стене и потребовать ответы, заставить его говорить, раскрыться, поделиться всем, что происходит в его тупой голове. Но Юнги почему-то хотелось просто протянуть руку и прикоснуться к нему. И это было так глупо, что хотелось отвесить себе подзатыльник. Он не должен думать о таких вещах. Не должен. Это опасно. Это может сжечь его остатки дотла. — Ну так что, расскажешь мне о том способе, который узнал? — вернул Юнги их изначальную тему разговора. Он пытался говорить мягко, зная, что Дэку отреагирует на этот тон быстрей, чем на требования. — Мне нужен усилитель силы для этого, — заявил Чимин. Юнги с трудом смог сдержать облегченный стон. Когда Чонгук рассказал ему про усилитель Фармацевта, первой мыслью было то, что у Чимина появились дурные идеи в голове, вроде той, где он должен стать самым сильным человеком на планете, чтобы защитить всех. Вот с этой идеей было бы сложно бороться, потому что у Чимина в крови плескалось желание помочь абсолютно всем. И несмотря на то, что он сейчас в таком разладе с собой, он мог совершить глупости в попытке увеличить свою силу. — И что дальше? — продолжил Юнги невозмутимо. — Если я смогу нарастить силу до точки сингулирентности… — То есть до момента, когда твоя сила перестанет подчиняться тебе, правильно? — назвал Юнги все своими словами. Подобный фокус могли провернуть только сильные Спасатели, на данный момент такой вообще нашелся лишь один. Дьявол. — Я смогу ее контролировать. В этом я лучше Сокджина. Я всегда мог контролировать себя лучше, чем он. У Джин-хёна получилось в момент сингулирентности создать новую силу, а значит, и я смогу. Смогу вернуть тебе силу огня, понимаешь? — поделился Чимин своей идеей. То, как горели его глаза, лучше всего говорило о том, насколько много он думал обо всем этом и как отчаянно желал вернуть ему силу. В прошлом Юнги бы обязательно взорвался на этом месте, наорав на пацана за такую глупость и неоправданный риск, но сейчас просто смотрел на Чимина, понимая его чувства. Этот омега так увяз в собственной вине, что уже перестал здраво мыслить. — Если… если бы я мог это сделать, ты бы принял свою новую силу? — вдруг спросил Чимин. — Нет. Юнги не нужно было даже раздумывать. Без своих суперсил он был никем, и сама мысль, что он может вернуть себе былое величие, конечно, грела изнутри, но цена ее была слишком высока. — В этом нет никакого смысла, Чимин. Мне не нужна сила, которую придется использовать против тебя. Ведь если ты прокачаешь себя до такого состояния, то станешь угрозой человечества. Одно неверное решение — и ты потеряешь контроль. Я не смогу удержать тебя на краю этой бездны, понимаешь? Мне не нужны мои способности такой ценой. И если ты спрашиваешь, принял ли бы я, значит, для передачи требуется мое согласие. Так вот, Чимин-а. Я никогда не соглашусь на это. Даже если мир будет рушиться вокруг, я не соглашусь, запомнил? Чимин прикусил губу и отвернулся от него. — Кое-кто сказал мне, что ты так ответишь. — У этого кое-кого, оказывается, есть мозги, — признал Юнги. — Я не знаю, что мне тогда делать, хён, — доверительно признался Чимин с такой обнаженной искренностью, что под ребрами защемило. — Жить дальше, — тяжело вздохнув, назвал Юнги единственно возможное решение. — Просто жить дальше, не пытаясь починить то, что починить уже нельзя. Остановись, хорошо? Чем бы ты там ни занимался, остановись. Это не стоит того. Чимин не соглашался. Он отвел взгляд и, стиснув пальцы, стал смотреть на них, словно там, в этих маленьких пальчиках, были ответы на все вопросы. Юнги невольно тоже посмотрел на руки омеги. Эти руки могли крушить здания одним ударом, но выглядели как-то по-дурацки мило, наверное. Весь Чимин был словно соткан из противоречий. Невинная, хрупкая внешность не вязалась с той силой, что клубилась у него внутри. Сила, которая могла нести свет, но могла и погрузить мир во тьму. — После того как все закончилось в Тэджоне, мы не могли еще несколько часов подобраться к тебе. Земля и воздух были настолько раскалены, что сунуться туда было чистым самоубийством. Там даже сигнал не проходил, представляешь? — горько улыбнулся Чимин сам себе. Его взгляд стал стеклянным, словно он снова погрузился в тот день. — Ни у кого не было сомнений в том, что ты мертв. Никто бы не смог выжить, выплеснув столько силы. Ты сжигал сам распад, Юнги. Сжигал саму природу чужой силы, понимаешь? Юнги не понимал, к чему Чимин завел этот разговор. Тот день был намертво выжжен в памяти их обоих. Это и в самом деле казалось нереальным, но у него не было другой силы, чтобы остановить Сокджина. Он не мог позволить распаду распространиться, уйти дальше, захватить больше. Юнги помнил, как повышал температуру своего огня, увеличивал мощность, выходя за собственные пределы. В тот момент он не думал ни о чем, кроме того, чтобы остановить Дьявола. Любой ценой. Особенно после того, как на глазах отец распался на молекулы. — Твой огонь… эта мощь была невероятна, — признал Чимин, продолжая смотреть на свои ладони. В его голосе слышалось неприкрытое восхищение. Этот омега постоянно восхищался им, и Юнги это всегда втайне доставляло удовольствие, но сейчас в этом чувстве было столько боли и сожаления, что становилось больно в ответ. Юнги никогда не думал, чтó его сила значила для Чимина. А ведь для пацана его огонь был тем светом, на который Дэку всегда летел бездумно, бессознательно, словно на инстинктах. — И эта мощь исчезла в один миг, — закончил Чимин тихо. — Я первым добрался до тебя в Тэджоне, когда волна жара спала. Воздух обжигал, дышать было тяжело, а вокруг летали хлопья пепла, похожие на серый снег. Юнги этого уже не помнил. Для него все закончилось в тот момент, когда последний язычок пламени сорвался с пальцев и внутри все погасло. Он уже тогда знал, что силы больше не будет, что отдал все в этой борьбе. Ощущение погасшего пламени внутри еще долго преследовало его в кошмарах. Этот момент его конца, его смерти как Спасателя. По идее, он и выжить-то не должен был, не с полным истощением. — У меня плавились подошвы ботинок, представляешь? Никто больше не смог подойти ближе к тебе, лишь я один. Благодаря тем дурацким ботинкам, над которыми ты вечно смеялся, — улыбнулся Чимин. Красные ботинки на черной шнуровке. Да. Это были самые дурацкие ботинки, которые Юнги только видел, но Чимину они настолько нравились, что он даже заказал для них специальную металлическую подошву, которая снимала нагрузку с ног во время ударов с использованием силы. Эти ботинки были частью его боевого костюма. И Юнги втайне они на самом деле нравились, потому что омега выглядел в них довольно круто. — Ты представляешь, какой там был жар? — спросил Чимин, явно не ожидая ответа. Потому что они его оба знали. — А ты был холодным, — внезапно произнес он. От тона его голоса по спине пробежали мурашки. Казалось, часть души омеги осталась в том дне. — Будто в тебе и крупицы тепла не осталось. Я не знал, что делать. Как помочь. Как узнать, жив ли ты вообще? Я боялся проверить твой пульс, просто не мог решиться несколько минут и тупо держал твое бессознательное тело в руках. А потом разрыдался, когда все же понял, что ты дышишь. Мне казалось, что это самое главное, что все хорошо, пока ты дышишь. Но потом тебя доставили в больницу, и нам сообщили, что твоей силы больше нет. Юнги прикусил щеку изнутри. Ему хотелось, чтобы Чимин замолчал и не ворошил эти болезненные воспоминания, и в то же время только сейчас он начинал понимать, как это все было для его напарника. Целиком погрузившись в свою боль, Юнги наплевал на всех остальных, отгородился, лишь бы выжить как-то, не сойти с ума, спрятаться и не сдохнуть от ужаса произошедшего. — В тот момент для меня это было неважно, ведь ты выжил. Врачи называли это чудом, и мы все ждали затаив дыхание, когда ты очнешься. Но когда ты открыл глаза и пришел в себя, — Чимин нервно сглотнул, но не остановился, продолжил говорить, будто эти слова душили его, — я понял, как ошибался, ведь, как выяснилось, есть вещи страшнее смерти. Когда ты приставил нож к своему горлу, требуя, чтобы мы ушли, ты не блефовал. Я видел по твоим глазам, насколько тебе больно видеть всех нас, видеть меня. Юнги сожалел о том, что был так резок тогда. Но в те дни он сходил с ума, заточённый в оболочку своего тела, терял рассудок от пустоты и воспоминаний. Он проживал тот день снова и снова. То, как они командой отправились в Тэджон, как Кир шутил, что они с легкостью его зачистят быстрей, чем команда Дэку разберется со своей точкой. Как Азуки смеялась, а Эш пытался всех урезонить и просил быть серьезней. Они все погибли на той самой первой линии, когда пытались пробиться в лаборатории Тэджона на окраине города. Дьявол тогда еще не объявился, но даже его подручные превратили это место в зону боевых действий, из которой не выбраться. Они загнали их в ловушку, и Юнги миллионы раз проклинал себя за беспечность, за ошибки, которые стали причиной смерти его парней. Заварушка началась внезапно, хаотично, их разделили, не дав времени на раздумья. Началась бойня. Подручных Дьявола оказалось слишком много, но они бы справились. Юнги не мог выпустить огонь в творившейся неразберихе, им нужно было ликвидировать человека, который устраивал задымленность. И он дал это задание Похоти и Киру. Кир, со своей боевой силой укрепления, смог бы провести Похоть к врагу. Это было простое задание, с которым бы справился даже первокурсник академии. Но Минсу сбежал, бросил Кира одного в окружении ублюдков. Смерть Кира выбила из равновесия. Юнги никогда не был настолько растерян. Он знал, что нужно действовать, нужно собраться и защитить свою группу, то, что от нее осталось после внезапного жестокого нападения врага. Но не успел вовремя среагировать. Их всех перебили, одного за другим. Юнги не мог выйти из того момента. Не мог перестать прокручивать то, как появился Дьявол и как в живых остались лишь они вдвоем. Не мог избавиться от воспоминаний об улыбке отца, который видел его, который все понимал и принимал выбор сына. Юнги не мог смириться со взглядом матери, когда она пришла навестить его, когда узнала, что случилось на той остановке в Тэджоне, когда бой с Сокджином переместился уже в сам город, когда несколько кварталов в мгновение были стерты с лица земли. Он сам ей все рассказал, выплевывая слова, словно яд, который уничтожал его самого. Юнги почему-то в тот момент ждал ее поддержки, что она подтвердит правильность его решения. На кону стояло так много. Он не мог спасти отца, не мог отвлечься и отпустить Сокджина. Тот уже показал свою силу, которая могла стереть не только город, но и половину страны за считанные минуты. Юнги ждал, что мать скажет те самые слова, в которых он так сильно нуждался. Скажет, что он не виновен в смерти отца. В смерти Кира. В смерти всей своей команды. В смерти тех людей, которые он не успел спасти. Но мать просто выслушала его и ушла. Она вышла из палаты, не проронив ни слезинки, не сказав ему ни одного слова. И больше не пришла в больницу. Это все навалилось разом, и Юнги чувствовал, что не справляется. Видеть Чимина в тот момент было невыносимо. Страшно до одури. Все вокруг рушилось, исчезало. Вся его жизнь вдруг осыпалась пеплом, и ему показалось правильным оттолкнуть хотя бы тех, кто смог уцелеть в этой мясорубке, провести черту, чтобы не тянуть их за собой. — Я бы сломался, если бы позволил тебе подойти ближе, — признал Юнги свою слабость. — Поэтому я отступил, — натянуто улыбнулся Чимин, поднимая голову. В его влажных глазах сияла та пропасть, которую Юнги сам создал, когда оттолкнул пацана, когда отгородился, разорвав все связи, вырывая с корнем все прошлое. — Ты бы не позволил мне помочь. Не тогда. Оставить тебя в такой момент было самым сложным решением в моей жизни, но я знал, что это не навсегда. Уже тогда я решил, что верну тебе силу. Чего бы мне это ни стоило. И я упорно стал работать над этим, но, знаешь, без тебя оказалось сложно, Юнги. — Прости. Прости, что оставил одного. — Я все понимаю, правда, — выдавил Чимин из себя блеклую, грустную улыбку. Юнги подавил в себе порыв притянуть его к себе и обнять, прикоснувшись к волосам, утешить, как тогда, в детстве, когда этот мальчишка пришел к нему домой босиком и в рваной рубашке. Ничего ты не понимаешь, дурак. Может, очкарик и прав? Может, Монстр тоже был прав, когда позволил уйти в тень? Эта привязанность ненормальна. Чимин цеплялся за него, цеплялся так долго, что почти врос в него. И наверное, стоило нормально тогда поговорить и просто отпустить, не обрывая все, не ставя на паузу. — Я просто не могу мириться с реальностью, в которой у тебя нет силы, — произнес Чимин. — И ты мне после этого говоришь бросить все? Что не примешь эту силу? Я все эти три года жил поисками способа вернуть тебе жизнь Спасателя, а теперь ты предлагаешь мне сдаться, когда я буквально в шаге от своей цели? — Именно, — выдержав его прямой, вспыхнувший темнотой и решимостью взгляд, ответил Юнги. Чимин тихо выдохнул и отвернулся. Откинул голову назад, на спинку дивана, и закрыл глаза. — Я смог с этим справиться. Смог смириться с тем, что стал калекой, но просто не выдержку, если история повторится. В тебе огромный потенциал, Чимин, и если вся эта мощь выберется наружу, то не найдется того, кто сможет ее остановить, — произнес Юнги. Вероятность того, что все закончится катастрофой, была слишком высока. — Если ты это все затеял ради меня, то ради меня и остановись. Мне не нужна сила таким путем. Твое тело уже дает тебе сигналы о том, что не справляется, — напомнил он о треморе рук. Сейчас становилось понятней эта изможденность Дэку. Наращивание силы с помощью усилителя не проходит бесследно. — Тогда что мне делать, хён? — беспомощно снова спросил Чимин. Юнги хотелось прикоснуться к омеге сейчас, сказать, что у того все будет в порядке. Надо просто отпустить и жить дальше. Запах Чимина путал ему мысли, делая каким-то сентиментальным и слабым. После проведенной вместе ночи и тех непонятных поцелуев в камере он стал острее чувствовать омегу. Запах пацана словно усилился, раскрылся в полную силу, став насыщенные, ярче, но, кажется, сам Чимин этого даже не понимал. — У тебя все будет в порядке. Мы поймаем Хирурга, кем бы он ни был и как бы ни был связан с прошлым. Тебе дадут повышение. Сможешь даже занять место капитана вместо Ви. Найдешь себе какого-нибудь альфу и, может, даже захочешь сыграть настоящую свадьбу. Юнги старался говорить с энтузиазмом, описать привлекательное для омеги будущее, но Чимин почему-то радостным и воодушевленным от такой картинки не выглядел. — Где в этом будущем будешь ты? — спросил Чимин коротко и хлестко. — Что будет с тобой, хён? Как долго ты протянешь без силы? — Тебя это уже не касается. Юнги не хотел об этом думать. Он не собирался обсуждать свое будущее. Это было уже неважно. — Отлично, — едко бросил Чимин и резко поднялся на ноги. — Считаешь, что только тебе можно волноваться за друга? Или снова скажешь, что мы не друзья? Юнги хотел привычно огрызнуться, на автомате бросить это «да, не друзья», но промолчал. И это молчание распалило пацана, кажется, еще больше. — Я вообще хоть что-то значу для тебя? — продолжил Чимин напирать. — Или это все просто жалость с твоей стороны? — Не выдумывай. — Юнги отказывался обсуждать эту хрень. Нет у них никаких отношений, но даже в этом «ничего» никогда не было никакой жалости. — Тогда почему ты меня никогда не подпускал ближе, хён? Почему всегда старался держать дистанцию? Это ведь не единичный случай. Ты никогда не рассказывал о своей жизни, не делился ничем личным. Я даже о твоих отношениях с Киром узнал лишь через столько лет! Несмотря на твой характер и все твои попытки отделаться от меня, я всегда знал, что важен для тебя. Но как бы я ни пытался стать тебе ближе, ты всегда проводил черту между нами. И может показаться, что ты со всеми такой, но это ведь не так. Я видел, каким ты был рядом с Киром, с Лиззи, даже с Сокджином. Так почему ты не можешь принять меня так же, как их? Юнги смотрел на пацана, чувствуя себя припертым к стенке. Как вообще разговор свернул на выяснение отношений? И с какого хуя они вообще стали говорить об этом? И этот запах. Почему пацан стал так сильно пахнуть? Юнги хотел отвернуться, увеличить дистанцию, чтобы не пропитываться этим запахом, не тонуть в нем, но деться тут было просто некуда. — Уймись, окей? — попытался он остановить разошедшегося пацана. Поднявшись, Юнги сделал пару шагов в сторону от омеги. — Ты чего-то там надумываешь себе, какие-то бредни. Я в этой херне всякой с разбором отношений участвовать не буду, ясно? — А придется. Чимин внезапно бросился к нему и, схватив резко и грубо за волосы, смело и отчаянно прижался к губам. Юнги на блядском инстинкте ответил, впуская юркий язычок. От нахлынувшего волнения скрутило живот, и в нем проснулось знакомое, животное желание, от которого мозги превращались в кашу. Поцелуй с каждым мгновением становился все уверенней и настойчивей. Юнги положил ладони на талию парня и крепко стиснул его, притягивая ближе, углубляя поцелуй. Чимин выдохнул с каким-то отчаянным, смиренным стоном, охотно целуя в ответ, мокро и жадно, цепляясь за волосы альфы. Блять. Юнги впитывал в себя все эмоции омеги, его шквал жажды, от которой они оба сходили с ума. Безумие. Ему нужно отстраниться и остановить все это. Нужно… Чимин потерся об него всем телом, вызывая вполне однозначную реакцию тела, вышибая вообще все мысли до одной. Сука. Юнги вцепился в волосы омеги и оторвал его от себя, смотря на шальное лицо ботана, который и сам был в шоке от самого себя. Возбужденный, тяжело дышащий, чертовски, невыносимо доверчивый и родной. Свой. Юнги чувствовал, как бухает сердце в груди, как становится тесно в штанах. — У тебя стоит, — сообщил вдруг Чимин, утягивая своим мягким тоном на самое дно. Чертов задрот! И как у него получается быть таким невинным и шлюховатым одновременно?! — Это ведь хорошо? Это ни хрена не хорошо. Потому что у него не должно стоять на напарника. Потому что они, на хрен, никакая не пара, а омегой сейчас правят разыгравшиеся гормоны после пережитой ночи и шквала проблем. Юнги пиздец как не хотелось признавать очевидный факт — он просто подвернулся под руку ботану. Будь на его месте кто-то другой, Чимин бы и на другого альфу среагировал с учетом всей ситуации. — В смысле, тебе, получается, не противно со мной? — продолжил нести какую-то пургу ботан. Юнги же просто смотрел ему в лицо, на пухлые губы, чувствуя, как проваливается все глубже и глубже, в ту яму, из которой уже не выбраться. — Ты — омега, я — альфа. Это естественная реакция. Пытаясь выставить хоть какую-то защиту от всего происходящего, Юнги готов был вцепиться и в такое объяснение. В любое объяснение вообще, лишь бы не думать о том, что у него стоит на бывшего напарника только от парочки поцелуев. — Да? — Да, — выдохнул Юнги, снова притягивая омегу и целуя его уже более напористо. Ботан заткнулся. Он буквально вжимался в него в каком-то отчаянном жесте, желании. Его тело начало мелко потряхивать, но пацан не останавливался. Он целовал снова и снова, будто дорвался до желаемого. Юнги обычно никому не позволял диктовать свои правила, но сейчас наслаждался чужой страстью, напором, этим ураганом эмоций, накрывавших с головой. Чимин неосознанно стал толкаться, тереться о его тело, его ладони вдруг заползли под футболку, и это на секунду отрезвило, заставило ошалелый мозг прийти в себя. — Притормози, — хрипло попросил Юнги. У него выдержка не железная. Он и так подошел к самому краю. Еще немного — и все полетит к чертям собачьим лишь от одних голых инстинктов. Он не мог позволить себе забыться. Чимин нервно выдохнул и уткнулся ему носом в шею, чтобы не смотреть в глаза. Его трясло. Казалось, он и сам не ожидал, что поцелуи могут его так распалить. Наверное, он даже до конца не понимал, что творит. — У тебя в мозгах сейчас неразбериха, — заставил себя произнести Юнги. — Если мы зайдем дальше, ты потом пожалеешь. — А если нет? — тихо-тихо прошептал Чимин ему в шею. Юнги прикрыл глаза, силясь сохранить здравомыслие. Он не должен был поддаваться инстинктам. Не должен был. — Не надо, Дэку, — попросил Юнги. — Иди спать, хорошо? Сейчас просто иди спать. Я хорошо к тебе отношусь и доверяю больше, чем кому бы то ни было. Чимин не стал даже спорить. Казалось, до него только начало доходить, что происходит сейчас между ними. Ошарашенный и смущенный, Чимин еще пару минут часто дышал и прижимался к нему, словно не находил сил оторваться и взглянуть в лицо. Но Юнги аккуратно заставил пацана отлипнуть от себя. — Иди спать, — повторил он. — Ты реагируешь так не на меня, а на альфу, с которым у тебя был секс. Это пройдет. Мы просто закроем на эту хрень глаза, и она пройдет. А теперь иди. Чимин, не поднимая глаз, растерянно помялся на месте, но смиренно кивнул и ушел в спальню. А Юнги дрожащей рукой нашарил сигареты в кармане и вышел на балкон, чтобы осыпаться от первой же затяжки. Яркие звезды на небе словно насмехались над ним. Гребаные звезды. Что они понимали вообще?