Фальшивая свадьба BTS-версия

Юнги достал записку из папки и протянул ее омеге. Чимин с непониманием и опаской принял чужое послание. Взгляд пацана заметался по строчкам письма, а с его лица в один миг сошла вся краска, делая омегу настолько бледным, что казалось, он вот-вот упадет в обморок. Юнги видел вспыхнувший в глазах пацана страх, и от этого внутри зарождалось неприятное, скребущее чувство надвигающейся беды. — Ну что? Начнешь говорить или продолжишь играть в молчанку? — привлек к себе внимание Юнги. Ему хотелось, чтобы Дэку сосредоточился на нем, чтобы понял, что он не один, что они могут разобраться вместе, как это всегда было. — Кто тебе прислал это письмо? — Я не знаю, — слабо прошелестел Чимин, прижимаясь к стенке. — О чем говорится в этой записке? — продолжил напирать Юнги, видя, как паника проступает на лице омеге. — Я не знаю. Чимин замотал головой, но его взгляд лучше всяких слов говорил о том, что он прекрасно понимал, о чем идет речь. — Хватит лгать! Схватив Чимина за плечо, Юнги снова толкнул его к стене. Хотел грубо, резко, так, чтобы мозги раздавить тупому ботану, но в последнюю секунду сдержался, прислонил мягко, безопасно, будто любовника, которого собирался поцеловать. От этих дурацких мыслей нервы в узлы закручивались. Чимин зажмурился, вздрогнул, словно ждал удара, выглядя чертовски хрупко. Неправильно. Он не имел права выглядеть так перед ним! Не имел! Он же Спасатель Дэку… блядский герой… самый сильный человек на всем континенте… Юнги закипал от его лжи, от его молчания. Он чувствовал, как эта ложь сходит с губ пацана, и ничего не мог поделать. Он знал Чимина как облупленного с самого детства. Неужели этот тупой задрот думает, что Юнги не почувствует ложь? Было бессмысленно давить дальше. Этот разговор уже и так изрядно измотал им обоим нервы, вытянул все жилы, перемолотил, не оставив и живого места. Но они упрямо продолжали сопротивляться, держась лишь на голом бараньем упрямстве, не желая уступать друг другу. Только вот силы были на исходе. Юнги чувствовал себя побитой собакой, несмотря на то что это он тут как бы главный. Они оба тяжело и часто дышали, подойдя слишком близко к краю срыва. — Чимин. Схватив пацана за шею, Юнги поддался секундному желанию и прислонился лбом ко лбу парня. Воспоминания недавней ночи прошлись по телу волной дрожи. Юнги не думал, что сможет теперь это просто так забыть. И надо бы отлепиться от пацана, увеличить дистанцию, прекратить давить на него. Но не получалось. Его словно магнитом держало рядом с Дэку, особенно когда тот в таком состоянии. — Я не смогу помочь, если не буду все знать. Ты ведь уже понял, что одному тебе не победить, — тихо, едва выговаривая слова, шептал Юнги. Он закрыл глаза, едва уже держась на ногах. — Это силы распада. Ты понимаешь? Они появились вновь, и это все как-то связано, ты ведь понимаешь, правда? Не можешь быть настолько тупым. Появление Хирурга и эти угрозы… тебе не выиграть в одиночку. Про что идет речь в письме? Что ты должен мне отдать? — «Зелье любви», — хрипло выдохнул Чимин. Юнги готов был услышать что угодно. Но «Зелье любви»? Они что, блять, в Хогвартсе?! Он был настолько удивлен ответом, что чувствовал себя долбаной Алисой, которая попала в кроличью нору. Что за хрень? — В середине прошлого года в городе появился новый наркотик, который мог менять сознание человека, буквально принуждая испытывать чувство, похожее на любовь, — видя его недоумение, заговорил пацан. — Всплеск гормонов, которые дают человеку счастье, ощущение любви, привязанности. Наркотик стал популярным, но он очень быстро распадался в крови, и эффект от него был кратковременным. Мы с группой разобрались с этим, накрыли преступную сеть, но пару месяцев назад мне позвонили с неизвестного номера. Юнги обратился в слух, ловя каждое слово. Близость к правде заставляла его собраться и сосредоточиться, отринуть эмоции. Чимин съежился, но не замолчал, продолжил говорить. Его голос звучал так тихо, что приходилось прислушиваться, ловить его дыхание. — Этот человек потребовал освободить Фармацевта, — произнес омега и облизнул сухие губы. А память, сука, предательски напомнила, какими могут быть эти губы. Юнги помнил их вкус, хотя и прошло до хренища времени с академии. Дурацкий юркий язычок, который хотелось поймать. Глупые мысли поразили его сильней, чем новость о том, что Чимин в самом деле устроил побег преступнику. — И ты согласился? Стараясь привести голову в порядок, Юнги отошел от пацана. Нельзя быть к Дэку так близко! Нужно время, чтобы отголоски проведенной ночи перестали его донимать. — Да. Согласился. Чимин взлохматил и без того взъерошенные волосы. Юнги удивила твердость в голосе пацана. Его голос звучал так, будто он даже не сожалел о том, что пошел на преступление. — Чем они угрожали? — спросил Юнги, не представляя, что за компромат могли найти неизвестные на такого, как Пак Чимин. Он ведь почти святой, черт возьми! — Что обнародуют информацию о тебе. О том, что ты лишился сил. Они прислали мне засекреченные документы из больницы. Они не блефовали, Шуга, — устало произнес Чимин. — У них были данные, которыми обладали лишь члены нашей спецгруппы. Юнги понимал, чем это могло обернуться. Для всего преступного мира он всегда был как бельмо на глазу, и свести с ним счеты мечтали многие. Юнги этого не боялся, но сама мысль, что кто-то из спецгруппы допустил утечку или, что еще хуже, был предателем, вызывала неприятный холодок. Но даже больше, чем это, Юнги ужасало другое. — А если бы они приказали кого-то убить в обмен на молчание? Ты бы сделал и это? — смотря в лицо омеги, спросил Юнги. Он надеялся услышать возмущения, надеялся на то, что Дэку его сейчас пошлет куда подальше или ударит хотя бы. Но пацан молчал. — Ты совсем с головой дружить перестал? — потрясенно спросил Юнги. — О чем ты вообще думал, начиная плясать под дудку какого-то придурка? — О том, что есть шанс вернуть тебе силы, — тихо ответил Чимин, смотря на свои пальцы. — Что? — не понял Юнги. — Кое-кто сказал мне, что Фармацевт сможет создать препарат, который вернет тебе силы, — пояснил Чимин. Юнги даже не хотел смеяться над такой глупостью. Порой Чимин вел себя как маленький, доверчивый ребенок, ничего не понимающий в этом мире. Не существует никаких препаратов, которые могли бы вернуть силы. — Я знаю, как это выглядит со стороны. Но когда появилась призрачная надежда на то, что есть возможность все исправить, я не смог ее упустить, как бы неправильно и безумно она ни выглядела. — Так, ладно. Мы выяснили, что у тебя с мозгами стало совсем хреново, — вздохнул Юнги, решив опустить это, переварить все потом. Сейчас главное — узнать больше фактов. — Что дальше? Начались требования и угрозы? — Да. Они хотели, чтобы я помог Фармацевту создать более совершенный вариант «Зелья любви». И я согласился. Подумал, что через это зелье я смогу его контролировать. — Но не вышло? Чимин усмехнулся как-то совсем не по-дэковски. В нем чувствовалась притаившаяся тьма, которая искала выход. — Почему же. Вышло. Он создал наркотик, а я заставил его принять это «зелье». Теперь Фармацевт считает, что влюблен в меня, — произнес омега. В его голосе впервые появилась неуверенность, сомнения в правильности того, что он делал. И это вселяло надежду. — Это вещество реально вызывает любовь к другому. Не какое-то тупое помешательство, а чувства, понимаешь? Оно дает чувство, что ты влюблен, что готов на все ради другого человека. В этих чувствах нет агрессивности, оно в самом деле похоже на самоотверженную любовь. Его достаточно принять лишь раз, и обратного пути не будет. — Так у тебя появился личный ручной пёсик, — подытожил Юнги. Его не волновала судьба Фармацевта, но этот наркотик, лишающий права выбора, показался жестоким. На первый взгляд безобидная вещица, а на деле полный контроль над чувствами и реакциями. — Я не думал, что этот препарат получится таким сильным, — попытался Чимин оправдаться. — Это Фармацевт, придурок. Его сила заключается в том, чтобы усиливать любые химические соединения, — напомнил Юнги устало. У него уже не было сил даже на то, чтобы разозлиться. — И что было дальше? Зачем кому-то это зелье потребовалось? — Когда мы только этим занимались, я не знал, — тихо ответил Чимин. — Но узнал сейчас, да? Об этом говорится в письме? Они хотят, чтобы ты передал это зелье мне, правильно? Юнги не понимал. Зачем все это делается? Чего они добиваются и как это связано с Хирургом? — Так, ладно. — Юнги решил отложить пока эти вопросы. — И в кого я должен был так страстно влюбиться от этого наркотика? Чимин тяжело вздохнул и ответил: — В меня. Они хотят, чтобы я дал тебе этот наркотик, а при этих условиях происходит запечатление. Юнги нервно и громко рассмеялся. — Охуеть. Кому, блять, так неймется видеть нас вместе? — задал он вполне логичный вопрос, от которого, честно говоря, волосы дыбом вставали. Раздавленный, Чимин молчал, нервно комкая листок бумаги. — Я не знаю. Вначале я думал, что они просто хотят выпустить новый, совершенный наркотик, а сейчас… я не знаю. Юнги и сам недоумевал. Все выглядело очень, очень странно. Зачем кому-то делать так, чтобы у него из глаз ебаные сердечки выпрыгивали при виде Дэку? Как это можно вообще использовать? И для чего? Судя по виду Чимина, тот и правда не догадывался, как именно будет использоваться наркотик. — Я не понимаю, для чего это им. Схватившись за голову, Чимин сполз по стенке на пол. — И ты не пытался найти кукловода? — с подозрением спросил Юнги. — Появился Хирург, силы распада, и стало уже не до какого-то наркотика. Юнги нахмурился. Что-то упорно не складывалось. Словно они никак не могли свести все ниточки в один узел. Юнги чуял, что они упускают из виду главное, лежащее прямо на поверхности. Все происходящее казалось каким-то бредом. Хирург. Наркотик любви. Новость о фальшивой свадьбе. Похоть. — А что, если Хирург появился не просто так? — предположил Юнги. Во всей этой мешанине событий отчетливо прослеживалось одно — кто-то пытается связать их с Чимином. — Что ты имеешь в виду? Омега поднял голову, посмотрев на него c появившейся надеждой на решение проблемы. — Если Хирург появился специально для того, чтобы я вернулся и сыграл с тобой фальшивую свадьбу? Если кому-то нужны не какие-то там молодожены, а именно мы. Чтобы мы поженились. Поженились не принудительно, а добровольно. Чтобы я был влюблен в тебя. Чтобы ты залетел от меня. Юнги говорил, выкладывая свои мысли, но с каждым последующим предположением его пробирало нервной дрожью. Это все звучало слишком отвратительно и мерзко. Убить столько людей — и ради чего? Чтобы они дошли до идеи фальшивой свадьбы? — Это… безумно, — произнес Чимин, переваривая его идеи. — А то, что происходит сейчас, не безумно? Нас, блять, связал Похоть. Нас заставили трахнуться. Тебе подсыпали что-то, чтобы ты залетел от меня. Они убивают так, словно для них людские жизни лишь пешки на шахматной доске, а мы главные герои. Бля, у меня голова уже кругом идет. Сама мысль, что кто-то убил столько людей таким жестоким способом лишь для того, чтобы они с Чимином играли пару, казалась абсурдной. На это мог пойти лишь полный псих, который совсем уже связь с реальностью потерял. Чимин не отмахивался от его варианта, раздумывал тяжело. — Для чего им нужно, чтобы мы были вместе? — озвучил Юнги то, что никак не складывалось. Он не видел причины. От того, что они будут вместе мелькать, ничего не изменится. От этого не перевернется мир. Даже с наркотиком они ничего не добьются. Ну влюбится он в Чимина, и что тогда? Потеряет волю? — От наркотика теряют, кстати, волю? Я стал бы куклой? — Нет. У второго партнера сохраняется личность и сохраняется воля. Это правда похоже на любовь, как мне кажется. Фармацевт мог отказаться, если я просил его сделать что-то, что угрожало его жизни или что он сильно не хотел делать. Говорю же, наркотик не кажется таким опасным. — Я тогда вообще не понимаю. Зачем я им влюбленным? Они ничего этим не добьются. Убить меня сейчас совсем не сложно, учитывая, что они знают о потере силы. А убить тебя, используя всю эту фигню с наркотиком и фальшивой свадьбой, слишком уж сложно. Юнги пытался обдумать ситуацию, но везде натыкался лишь на белые пятна и тупик. — Еще и так топорно подставили Ви, — произнес он себе под нос, размышляя над ситуацией. — Ты веришь, что это не он? — оживился Чимин. — Чонгук мне рассказал про Тэ. Я уверен, что он не стал бы участвовать в таком. Юнги неприятно кольнуло от доверия омеги к этому огненному пацану. И несмотря на то что он и сам был уверен в невиновности Ви, не спешил раскрывать этого. — Ты виделся с ним? Он тебе что-нибудь рассказал? — спросил Чимин. — Бутылку воды ему дал рыжий, организатор нашей фальшивой свадьбы, — все же поделился информацией Юнги. — Бэкхён? Бён Бэкхён! — эмоционально отреагировал омега. — А если это он? Если это все его рук дело? — А если он просто чувак, который делает свою работу? — хмыкнул Юнги, спуская омегу с небес на землю. — И его тоже просто затянули в замес? — Может, и так. — Чимин пожал плечами, но явно не собирался отказываться от подобной версии. — Нужно его проверить. Он явно близок с Намджуном и мог как-то вызнать про то, что ты потерял силы. Он был в здании, когда Минсу связал нас. Он был на пресс-конференции. Он мог подставить Тэхёна, зная о его положении. Возможно, он работает с Хирургом. Возможно, он таким образом хочет прославиться на нашей свадьбе? — Уймись, — остановил Юнги разошедшегося омегу. Обычно Чимин вел себя более рационально, прочно придерживаясь принципов презумпции невиновности. Пока не было железных доказательств, он никого не обвинял. И тот факт, что сейчас он готов был обвинить кого угодно, говорил о том, насколько он уже на грани. Эта ситуация явно не прошла для Дэку бесследно — ни устроенный Фармацевту побег, ни использование наркотика на живом человеке, ни появление распада, ни те сообщения, которые методично ему присылались. — Я уже дал задание проверить нашего организатора. Они ненадолго замолчали оба, погруженные в свои мысли. Версия с участием Бэкхёна во всем этом странном деле казалась слабой, но слишком он уж вовремя стал крутиться рядом и слишком подозрительно вести себя, как-то хитро смотрел. Но для чего ему вся эта хрень? Хочет прославиться на их фальшивой свадьбе? Не слишком ли это… Юнги, конечно, понимал, что они с Дэку весьма популярной парой раньше были, но не до такой же, блять, степени! Неожиданный вопрос Чимина заставил его вынырнуть из раздумий. — Ты правда думал, что я могу быть в сговоре с Хирургом? — внезапно спросил омега совсем не в тему. — А ты правда думал, что я решил тебе отомстить таким образом? — бросил Юнги в ответ, с удовольствием наблюдая, как щеки Чимина покраснели. — Нет. Прости, что так сказал. Пацан виновато поглядывал из-под челки. Как у него только получалось выглядеть таким невинным? — Я просто испугался. — Меня? — Нет. — Чимин совершенно искренне качнул головой. — Я знал, что ты не причинишь мне вреда. Но эта комната и фотографии с Фармацевтом заставили меня нервничать. Я испугался того, что ты неправильно все поймешь. — Ты такой идиот, — тяжело вздохнул Юнги. — Я притащил тебя сюда, потому что эту комнату невозможно прослушать. Да кто вообще поверит, что ты в сговоре с убийцами? Ты просто тупой и наивный придурок, который ввязался в грязную игру. Юнги подумал о том, почему Чимин умолчал обо всем. Почему не пошел со своими проблемами к Монстру, к Чонгуку или тому же Чану? Неужели он перестал доверять даже им? И правильно ли он делал, подозревая всех и дистанцируясь от них? Насколько тяжело ему было подозревать друзей? Чимин на его слова несмело улыбнулся. Выглядел он значительно лучше, чем в начале их встречи. Может, на него так подействовала возможность выговориться и признаться в содеянном? А может, он вздохнул с облегчением, потому что Юнги не стал давить сильней? Но они оба знали, что не вся правда была сейчас сказана. Что там было кое-что еще, ведь Чимину кто-то сказал, что можно вернуть силу, кто-то, кому он доверял. Ведь из-за этого омега пошел на преступление, устраивая Фармацевту побег. Из-за этого стал помогать с этим наркотиком. Чимин не был дурачком, как бы Юнги ни хотел думать так. У пацана мозги работали как надо. И тот факт, что он до сих пор не смог найти Хирурга, тоже говорил кое о чем. И то, что он не побежал к Монстру… Не доверял или считал, что Монстр копнет слишком глубоко, вскрыв много его тайн? — Что будем делать? — нерешительно спросил Чимин. — Сделаем вид, что ты дал мне этот наркотик. Чимин улыбнулся, посмотрев на него, как на глупого школьника, который не усвоил урок. — Они сразу все поймут. Ты не сможешь играть влюбленного альфу. Влюбленного в МЕНЯ альфу. Юнги поморщился и отмахнулся. — Шуга хорош в любом деле, за которое берется, — бросил он, не принимая всерьез опасения бывшего напарника. — Юнги, это глупо. Они догадаются сразу и поймут, что мы пудрим им мозги. Ты не сможешь, — продолжал упорствовать Чимин. — Ты должен действовать как влюбленный альфа, должен смотреть на меня не как на жалкое насекомое, а как на самое ценное в своей жизни, понимаешь? Юнги хмыкнул. Ботан явно его недооценивал. Сорвавшись с места, Юнги преодолел два шага, которые их разделяли, и остановился почти вплотную к омеге. Чимин внезапно занервничал, сглотнул взволнованно от неожиданной близости, но не отшатнулся даже. Юнги на секунду прикрыл глаза, настраиваясь, а затем посмотрел на пацана снова, по-другому. Так, будто всего остального мира уже не существует, есть только этот омега, к которому столько неоднозначных чувств. Снова вспомнился поцелуй в академии. И их секс под действием силы Похоти. Неуверенные, но жадные прикосновения Чимина. Его жаркое дыхание и запах, который сносил голову и стирал даже саму возможность мыслить здраво. Атмосфера между ними изменилась в мгновение, став более глубокой, интимной, напряженной. Юнги положил ладонь на шею парня, слегка погладил нежную кожу, не отрывая взгляда от растерянных, широко распахнувшихся глаз омеги. Чимин доверчиво приоткрыл рот, едва-едва, словно был сейчас не против поцеловаться со своим другом. И была ли причина в пережитой связке или в новизне ощущений, но Юнги абсолютно точно знал — все пройдет, исчезнет, растворится в туманной дымке. Чимин опустил глаза на его губы, потянувшись всем телом навстречу. Отзывчивый, яркий, безумно соблазнительный. Юнги хотелось притянуть его к себе, показать, что он тоже умеет быть другим. Он может быть нежным и внимательным альфой. Может быть влюбленным. Может смотреть так, будто не только сердце готов отдать, но и руку, и почку, и селезенку. Чимин потянулся к нему, словно попав в сети. Яркий мотылек, который всегда кружил вокруг него. И от этого почему-то ныло внутри, царапало. — Достаточно? — почти в губы прошептал он ошарашенному пацану, специально понизив голос до интимного шепота. Юнги казалось, что этой демонстрацией он и себя перемалывает в труху, потому что сердце колошматит, как ненормальное, а от запаха омеги кружится голова и так чертовски хочется вонзиться зубами в шею и поставить метку. — Д-да, — заикаясь, произнес Чимин. И надо бы уже отстраниться, но внезапно это оказывается сложно. Сложно разжать пальцы и отпустить, сделать чертов шаг назад и перестать думать о вкусе омеги. — У тебя получится, — нервно выдал Чимин и снова икнул. Он смотрел на него, не отрывая взгляда, и в его глазах бушевало столько манящей глубины, что невозможно оторваться. Юнги почувствовал, как вспыхнуло все внутри, как по венам заструилось внезапное желание быть еще ближе, дотронуться до манящих пухлых губ, которые призывно приоткрылись ему навстречу. Чимин качнулся вперед и коснулся его губ с надрывным отчаянием и желанием, в котором чувствовалось слишком много голода. Это прикосновение отдалось током по всему телу, сметая хлипкие барьеры. Юнги притянул пацана к себе и сорвался, поцеловал по-настоящему, отдаваясь вихрю вскружившей голову страсти. Казалось, это не просто касание губ, а столкновение миров, где искрами вспыхивали подавленные чувства и желания, стремление заполнить зияющую пустоту внутри, утолить жажду и голод, которые мучили так долго. Инстинкты просыпались быстро, молниеносно охватывая душу и тело, восставали из темноты и грозили уничтожить их обоих под волной вспыхнувшей страсти. Чимин схватил его за волосы, прижимаясь в немой мольбе не отпускать сейчас, не думать, позволить всему этому происходить. Он целовался жадно, отчаянно, дрожа от бури эмоций, а у Юнги сносило голову, и безумное желание удержать этого пацана, защитить от всех бед мира и укрыть от надвигающейся тьмы переселило весь здравый смысл. Юнги словно почувствовал вернувшуюся силу огня, обжигающий вихрь внутри, и он хотел гореть в нем вечно, в этом жаре от близости хрупкого тела омеги. Они оторвались друг от друга, лишь когда воздух в легких начал заканчиваться. Шальной взгляд Чимина вызывал внутри такую острую, невыносимую тоску, что Юнги не смог даже найти подходящих слов, чтобы как-то объяснить все происходящее. У него гребаная каша в голове и инстинкты на пределе, а от запаха омеги крыша продолжала отъезжать. И уже плевать на все остальное: и на психа, который шатался снаружи и пытался их свести, и на тайны, и на появившиеся силы распада. В потемневших глазах Чимина отражалась мешанина чувств и не было ни грамма адекватности, он словно и сам не понимал, почему полез целоваться, почему рухнул в пропасть вместе с альфой. — Вот видишь, — прочистив горло, заговорил Юнги. Лишь бы что-то сказать, лишь бы выплыть, найти объяснение, дать им возможность снова быть собой и твердо стоять на ногах. — У меня получается все, что я хочу, придурок. Чимин пару раз растерянно моргнул, словно до него только начал доходить смысл всего происходящего, а Юнги казалось, что в это мгновение он сам осыпается. Потому что ложь. Потому что ни хрена ничего у него не получается. В голове стало так пусто и непонятно под взглядом омеги, что никак не получалось отступить и включить мозги. Писк коммуникатора у двери камеры показался настоящим спасением. Громкий звук заставил обоих очнуться и сбросить с себя туманную дымку непонятной херни, происходящей между ними. Юнги на деревянных ногах подошел к аппарату, снял трубку и, прочистив горло, подал голос: — Слушаю. — Шуга, это я, — раздался встревоженный голос Лиззи. — У нас проблемы. Твоих детей похитили. Юнги почувствовал, как от одной брошенной фразы из-под ног ушла земля.