Другой мир для Аластора 2р

Подготовка к съемкам напоминала работу отлаженного, но бездушного механизма. Вокс раздавал указания осветителям, а Валентино подбирал для Аластура «костюм», который больше открывал, чем скрывал. Для Аластура, привыкшего к дистанции и уважению, это было сродни медленному снятию кожи. Когда Вэл отвернулся, чтобы прикрикнуть на ассистентку, Аластур, воспользовавшись суматохой, тенью скользнул вглубь коридора. Его шаги были бесшумны -там, где он проходил, гас свет и затихали голоса. Он забился в маленькую, заваленную хламом гримерку и запер дверь на хлипкую защелку. Сползши по стене, он закрыл лицо руками. Слёзы текли ручьем, обжигая щеки. - Пожалуйста... пусть это будет сон... просто плохой, громкий сон, - шептал он, раскачиваясь из стороны в сторону. В его голове всё перемешалось: образ его нежного Вокса и этот жестокий экран, смотрящий на него с презрением. В животе снова скрутило от голода - резкая, режущая боль напомнила, что за весь день он не съел ни крошки. Оглядев комнату покрасневшими глазами, он заметил в углу маленький старый холодильник, обклеенный стикерами. Дрожащими руками Аластур открыл дверцу. Там, среди банок с энергетиками, лежал забытый кем-то контейнер с парой простых бутербродов. Для любого другого это был бы жалкий перекус, но для Аластура, истощенного физически и морально, это стало спасением. Он ел быстро, давясь и всхлипывая, чувствуя, как с каждым куском к нему возвращается капля сил, а вместе с ней - и осознание реальности. Холодная тишина гримерки начала наполняться его силой. Стены покрылись легким инеем, а лампочка под потолком начала мерцать синим. Внезапно дверь содрогнулась от мощного удара. - Аластур! Я знаю, что ты там! - голос Вокса за дверью сочился электрическим гневом. - Выходи сейчас же, или я выжгу эту дверь вместе с тобой! У нас камеры наготове, и Валентино теряет терпение! Аластур замер, прижимая к груди остатки хлеба. В этом мире еда была сухой, а люди - острыми, как битое стекло. Он чувствовал, как через дверь просачивается ярость Вокса, его нетерпение и похоть. - Я не выйду... - прошептал Аластур, и на этот раз его голос не дрожал. В нём зазвучал холод вечного льда. - Уходи, Вокс. Ты не мой. Ты... просто эхо. - Что ты там вякнул?! - дверь затрещала от короткого замыкания, замок начал плавиться. Вокс был в бешенстве: его личная игрушка посмела запереться и диктовать условия. Дверь гримерки окончательно сдалась под натиском электрического разряда, слетев с петель с оглушительным скрежетом. Вокс ворвался внутрь, готовый рвать и метать, но застыл. Аластур не прятался и не нападал. Как только тень теледемона накрыла его, синий олень сорвался с места и с отчаянным, захлебывающимся всхлипом вцепился в Вокса. Это не было объятие любви - это была хватка тонущего, который нашел единственную опору в бушующем океане. Пальцы Аластура сомкнулись на пиджаке Вокса мертвой хваткой. Когда подоспевшие ассистенты и сам Валентино попытались оторвать его, начался хаос. Аластур держался с неестественной, сверхъестественной силой. В суматохе, под крики и ругательства, кожа на руках Аластура начала лопаться; когти помощников и грубые рывки Вокса раздирали тонкие запястья в кровь, пачкая синий рукав и неоновый пиджак. Вокс шипел от боли, когда костлявые пальцы Аластура впивались в его предплечья, оставляя багровые борозды. - Да пошло оно всё к черту! - рявкнул Валентино, поправляя съехавшие очки и брезгливо глядя на окровавленные руки «актера». - Вокс, забирай это дефектное недоразумение. Он неуправляемый! У меня полный подвал шлюх, которые хотя бы умеют стоять смирно, а этот только портит кадр своим нытьем и кровью. Мне такой товар не нужен! Воксу ничего не оставалось, кроме как подхватить обмякшее, но всё ещё судорожно цепляющееся за него тело. Он вынес Аластура из студии под прицелом десятков любопытных глаз, чувствуя, как его собственная ярость сменяется глухим раздражением и странным, неприятным беспокойством. Дома, в тишине спальни, едва Аластур коснулся матраса, его прорвало. Это была уже не тихая печаль, а настоящая, черная истерика. Все унижения, страх перед незнакомым миром, пульсирующая боль в изодранных руках и жуткая пустота в желудке, которую пара сухих бутербродов только раздразнила, вылились в нескончаемый поток рыданий. Аластур ревел взахлеб, задыхаясь, его тело выгибалось, а из горла вырывались звуки, похожие на крик раненого зверя. - Заткнись! Слышишь? Просто замолчи! - Вокс метался по комнате, меча искры. - Я дал тебе кров, я не убил тебя, чего ты еще хочешь?! Но крики не работали. Аластур его не слышал. Он был в плену своего личного ада. Глядя на то, как синий демон буквально захлебывается собственным горем, Вокс почувствовал, как его программное обеспечение выдает критическую ошибку. Его тянуло ударить, чтобы заставить замолчать, но вместо этого он, повинуясь какому-то древнему, нелогичному инстинкту, подошел к кровати. Он рывком поднял Аластура, заставляя того обхватить себя ногами за пояс, и начал ходить по комнате. Вокс покачивал его, как капризное, сломленное дитя, стараясь унять эту дрожь. - Ну всё, всё... тихо, - бормотал Вокс, его голос звучал непривычно хрипло. Он не понимал, что Аластур бредит от голода. Он не чувствовал, как сильно жгут содранные запястья демона, ведь его собственная цифровая регенерация уже стерла мелкие царапины. Для Вокса это было просто «нытье», которое нужно было купировать любым способом. Аластур же, чувствуя монотонное покачивание, начал понемногу затихать, утыкаясь носом в изгиб шеи Вокса. Его плач перешел в икающие вздохи. Он всё еще был потерян, всё еще был голоден и изранен, но в этом ритмичном движении ему виделся призрачный шанс на то, что его Вокс - его нежный, заботливый Вокс - всё еще где-то там, глубоко внутри этого жестокого экрана. Слегка успокоившись в объятиях Вокса, Аластур прерывисто вздохнул и, собрав последние силы, указал дрожащим пальцем на свой живот, а затем на рот. В его глазах была такая безысходная мольба, что даже до Вокса, наконец, дошло: этот демон не просто капризничает, он буквально истощен. Раздраженно ворча о том, что ему «приходится работать нянькой», Вокс распорядился принести еду. Аластур ел жадно, но аккуратно, почти не чувствуя вкуса, просто позволяя теплу наполнять свое эфирное тело. Вместе с сытостью пришло и облегчение для ран- синяя магия Аластура, подпитанная энергией, наконец затянула глубокие ссадины на руках, оставив лишь бледные следы. Когда боль утихла, Аластур робко забрался под одеяло. Он надеялся, что на сегодня кошмар окончен, и он сможет просто провалиться в сон, представляя, что он дома. Но матрас прогнулся под весом Вокса. Теледемон навис над ним, и его экран светился голодным, предвкушающим светом. — Ну что, Синий? — Вокс медленно провел ладонью по бедру Аластура, сминая ткань одеяла. — Ты поел, ты подлечился. Я потратил на тебя кучу нервов и времени. Пора бы тебе отблагодарить папочку за гостеприимство, не находишь? Аластур сжался, чувствуя, как внутри снова всё холодеет. В его мире интим был продолжением нежности -долгими ласками, шепотом на ухо, ощущением полного доверия. Но взгляд этого Вокса не обещал ничего похожего. Это был взгляд хищника, который собирается взять своё. -Вокс... - Аластур попытался отодвинуться к краю кровати. - Пожалуйста, я... я очень устал. Можем мы просто... просто полежать? Как вчера? - Просто полежать? - Вокс коротко рассмеялся, и этот смех отозвался неприятным статическим треском. - Я не для того таскал тебя на руках полвечера, чтобы теперь смотреть, как ты спишь. Мне нужно расслабиться, а ты - идеальное средство для этого. И не вздумай снова реветь, мне это быстро надоест. Он резко притянул Аластура за талию обратно к центру кровати, накрывая его тело своим. Аластур почувствовал тяжесть и жесткость чужого присутствия. Для него, привыкшего к ласке, это ощущалось как неизбежная катастрофа. Он закрыл глаза, и из-под ресниц снова покатилась слеза, но на этот раз он не издал ни звука, боясь разозлить своего «хозяина». - Смотри на меня, - приказал Вокс, переплетая свои пальцы с его. - Я хочу видеть, что ты понимаешь, кому ты теперь принадлежишь.