On PrEP & On Set

Дождь начался через час после колла. Не мелкая морось, а настоящий, библейский потоп. Снимать должны были у декораций радиостанции WSQK, но теперь актёры и съёмочная группа оказались заперты в обеденной палатке: потягивали сожженый кофе и смотрели, как небо буквально заливается. Носки Ноа уже промокли, хотя он так и не выходил из-под навеса. Он сидел за складным стоиком с Милли; их колени были так близко, что почти соприкасались. Милли пила уже третью чашку кофе —а это значило, что она перестала фильтроватьто что она говорит вслух. Телефон был открыт на Инстаграме, но она на него почти не смотрела: взгляд всё время возвращался к монитору, где ассистент стримил дейли(неоьраьотанные кадры со съемок) со вчерашней смены. Она ткнула ногтем в экран. — Это он, — сказала она, даже не пытаясь понизить голос. — Ну не скажи будто, это не лицо с Disney Ноа прищурился, глянул на монитор, потом — на настоящего ассистента, который стоял у кейтеринга и накладывал себе на тарелку пирамиду из картофельных тотсов. Он начал работать две недели назад, а по меркам съёмок это означало, что он уже ветеран. — В смысле, новенький? С той причёской? Милли кивнула, сузив глаза, будто пыталась заглянуть ему прямо в череп. — Не притворяйся. Он милый, да? Ноа пожал плечами, но лицо его выдало — он почувствовал, как краснеет, ещё до того, как успел это скрыть. — Ну… да, особенно если тебе нравятся парни, которых будто вырастили в пробирке. У него, наверное, есть секретный тикток с миллионом подписчиков. Милли по акульи оскалилась. — Ты такой прозрачный. Спорю, ты уже засталкерил его Инстаграм. — Я не сталкерил, — сказал Ноа, что было технически правдой, хотя он определённо отметил предплечья ассистента на днях, когда они оба потянулись к одному и тому же ящику La Croix. Она пнула его по лодыжке под столом — достаточно сильно, чтобы дёрнулось колено. — Тебе стоит попробовать, — сказала она. — От него так и прёт бисексуальной энергетикой. И он всё время на тебя смотрит. — Прошу, — сказал Ноа, но слово растаяло у него во рту. Он рискнул бросить взгляд в сторону ассистента — тот болтал с другим ПА, оба смеялись слишком громко для такого раннего часа. Милли уловила направление его взгляда и издала самодовольное мычание. — Дай неделю, — сказала она. — Ты будешь в его тикток-тираст-трэпах(тип видео из англ тик тока, направленный на то чтобы вызвать у зрителя сексуальное влечение к автору) как потерянный щенок. Ноа застонал, прижав костяшки пальцев ко лбу. — Я буквально ненавижу тебя сейчас. Прежде чем Милли успела раскрутить ситуацию ещё сильнее, из-за края палатки появилась Сэди — волосы затолканы под пластиковый дождевик, в руках мокрая обёртка от выпечки. Она без спроса плюхнулась на лавку рядом с ними. — О чём вы? — О личной жизни Ноа, — сказала Милли, не моргнув. — У него краш на ассистента Мэтта. — О боже, я так и знала , — сказала Сэди, повысив голос, будто объявляла штормовое предупреждение. Она вытащила из обёртки размякший круассан и начала разбирать его по слоям, осыпая крошки на чёрные леггинсы крошками. — Он такой… как щенок из приюта, который внезапно оказывается волком. Но горячим. Милли рассмеялась, хлопнув ладонью по столу. — Вот! Ноа всегда влюбляется в тех, которые в итоге имеют какую то детскую траву. — Я не всегда, — сказал Ноа, но это прозвучало скорее как нытьё — и это был абсолютно неправильный тон для этой компании. Он попытался придумать, как сменить тему, но момент уже был упущен. Сэди наклонилась ближе, поманила Ноа пальцем, будто вела спиритический сеанс. — Но он правда кажется милым. Ассистент. Он пытался найти мне сухой стул утром. И даже не засмеялся, когда я чуть не грохнулась на ступеньках. — Она слегка вскинула подбородок, как будто торжественно передавала «эстафету хорошего парня» Ноа. — Ты мог найти и хуже. — Вы вообще больные, — сказал Ноа. Он опустил голову и начал рвать салфетку на полоски. — Давайте просто его позовём, — сказала Милли, как будто предлагала взять ещё кофе. — Милли, нет— начал Ноа, но Милли уже встала на колени на лавке и замахала рукой. — Эй! Мэтт! — крикнула она во весь голос, разрезая шум столовой. Ноа схватил её за запястье и попытался опустить руку, но когда Милли желала достичь цели, её рука была сделана из чистой стали. Ассистент посмотрел в их сторону, слегка опешил, а потом начал пробираться между людьми у линии завтрака. — Милли, я тебя убью, — прошипел Ноа, но она только ухмыльнулась. Сэди фыркнула: — Ты сумасшедшая, Милли, — но уголки её рта дёрнулись, было видно, что она уже наслаждается зрелищем. Мэтт подошёл, удерживая тарелку одной рукой, вторую засунув в карман ветровки, сутулясь от холода. От него исходила нервная энергия человека, которого ещё ни разу не подзывала к себе «кастовая элита». — Привет, — сказал он, отдавая столу что-то вроде салюта. Вблизи его волосы и правда были нелепыми — идеальный лос-анджелесский завиток, кончики мокрые от дождя. — Вам что-нибудь нужно? Милли не замедлилась ни на секунду. — Да. Ноа хочет знать, свободен ли ты. Ноа чувствовал, как каждый нейрон в его мозге по очереди загорается и умирает. — Сука, Милли, — сказал он, сжимая кружку так, что костяшки побелели. Мэтт справился с этим с той идеальной, отточенной лёгкостью, которая бывает только у людей, переживших бесчисленные съёмки и пару лет в католической школе для мальчиков. Он посмотрел на улыбку Милли, потом — на убийственный взгляд Ноа, и изобразил театральный вздох, прижав руку к груди. — Вау, Ноа, а мы ведь договаривались не делать всё странным при съёмочной группе, — сказал он. — Но спасибо, что раскрыл мой самый сокровенный тайный краш. Милли согнулась пополам, почти воем смеясь, а Сэди так сильно фыркнула, что у неё из носа пошёл кофе. Даже Ноа, который хотел зарыться в ближайшую лужу и никогда не возвращаться, не смог сдержать смех. Напряжение лопнуло — и вот Мэтт уже был на их стороне. Он поставил тарелку и сел рядом с Ноа, полностью включаясь, локти на столе. — Знаете, если вы продолжите в таком режиме крыльев-купидонов, я вообще ничего не смогу сделать, — сказал он и толкнул Ноа плечом, будто между ними уже был общий секрет. — Но если по факту — я ужасно одинок. Простите, если разочаровал. Милли наклонила голову, прищурившись на пространство между ними. — Интересно, — протянула она. — Ну что ж, Мэтью, мы чтим твою храбрость. — Она подняла кружку, будто тост, но прежде чем успела развить момент дальше, Ноа резко вскочил. — Я… пойду возьму еды, — выпалил он. Он пробормотал Мэтту: — Удачи с этими двумя, — и Мэтт только ухмыльнулся. Ноа ухватился за край стола и стал искать ближайший выход — и поймал взгляд Финна с другого конца палатки. Финн сидел один за другим столом, сгорбившись над телефоном, но не глядя в него. Он смотрел на Ноа. Ни улыбки, ни хмурости — просто пустое, немигающее внимание. В ту же секунду, как Ноа встретился с ним взглядом, Финн опустил глаза в телефон, палец задвигался вдвое быстрее. Резкий свист прорезал палатку. Первый помощник режиссёра — лысый, с гарнитурой, голос как бензопила — стоял на стуле и орал: — Погодное окно через десять! Хватайте дождевики и шевелитесь! Новость разрезала помещение: все застонали, задвигали лавки и потянулись к столу с экипировкой. У Ноа сжался желудок. Он надеялся на полный свободный день, чтобы спрятаться в трейлере и, возможно, представить себе будущее, где коллеги не обсуждают его сексуальную жизнь под выпечкой. А теперь ему предстояло натянуть влажную ветровку, тащиться на площадку и изображать травмированного подростка, пока небо пытается их всех утопить. Мэтт встал, собрал тарелку и отдал Милли что-то вроде салюта. — Долг зовёт, — сказал он для стола, но посмотрел на Ноа. — Увидимся там. Ноа ждал шутки, но Мэтт просто смотрел на него — улыбка смягчилась, стала почти доброй. — Окей, — сказал Ноа так тихо, что его услышал только Мэтт. Улыбка Мэтта стала шире — совсем чуть-чуть, словно он этого ждал. Он направился к выходу палатки, тарелка в руке. Все трое смотрели ему вслед. Как только Мэтт оказался вне досягаемости, Милли снова начала, но Ноа её уже не слышал. Он просканировал палатку — Финна уже не было. Лавка у края пустовала, только призрак пара поднимался от брошенной кружки кофе. Он разорвал новую салфетку пополам, скомкал. — Я за ветровкой, — сказал он и, не дожидаясь ответа, выскочил под дождь. Дождь ослабевал, потом возвращался, потом снова стихал. К концу съемок все были промокшие до нитки и пустые, адреналин и кофеин выгорели, оставив вязкую, послештормовую усталость. У Ноа дрожали руки, когда он стягивал ветровку. Он бросил его на спинку стула в гринруме, не заботясь, высохнет ли оно когда-нибудь. Он побрёл по коридору, обувь хлюпала, и увидел впереди Финна и Гейтена, выходящих из-за угла. Голова Финна была наклонена к Гейтену, шаг у них совпадал. Гейтен что-то рассказывал, размахивая руками, а Финн наклонился ближе, слушая; его волосы были мокрыми и прилипшими к голове. Ноа ускорился, лавируя между членами команды на парковке, и поравнялся с ними. Финн даже не посмотрел на него. — Так что, сцену с башней перенесли на понедельник? — спросил он Гейтена, будто Ноа вообще не существовало. — Я так слышал, — сказал Гейтен, бросив взгляд на Ноа и тут же вернув его Финну. — Типа дождь запустил штормовую тревогу, и теперь они переживают, что башня не заземлена или что-то такое. — Он пожал плечами, куртка зашуршала. Ноа подождал паузы и попробовал: — Кто-нибудь видел, как  ассистент навернулся на грязном пандусе? Клянусь, он завис в воздухе секунды на две. Он рассмеялся, надеясь, что звук подхватят, но Финн просто шёл дальше, глядя в пол. Гейтен хихикнул, но Финн перебил его: — Думаешь, нам реально дадут выходной в понедельник? Или они просто заставят нас снова снимать библиотеку? Гейтен быстро посмотрел на Ноа, приподняв брови, словно ждал, что тот скажет что-нибудь ещё, но когда Ноа промолчал, он просто пожал плечами и вернулся к разговору с Финном. — Не знаю, чувак. Если нас опять загонят в библиотеку, я устрою пожар. Для разнообразия. Финн хмыкнул и обошёл лужу на линолеуме. Он так ни разу и не посмотрел на Ноа. Ноа почувствовал, как воздух в коридоре становится тоньше, будто они втроём дышат одной половиной лёгкого. Может, это просто был длинный день, общее несчастье от двенадцати часов сырости. Он позволил Финну и Гейтену уйти вперёд, голос Гейтена эхом поднимался и опускался в коридоре, и свернулся на следующем повороте. Он прошёл несколько шагов один, звук присасывающихся к полу кроссовок странно успокаивал. Потом его нагнала Милли — шаги рваные, решительные, капюшон съехал набок, одной рукой она прижимала телефон к уху. — Нет, я не это сказала. Его нужно заморозить, а потом разогреть, иначе он станет супом, — говорила она достаточно громко, чтобы слышал весь коридор. Она повесила трубку, зарычала и с такой силой сунула телефон в карман, что Ноа наполовину ожидал, что тот треснет. — Мой брат идиот, — сказала она без вступлений. Ноа не смог удержаться от улыбки — совсем лёгкой. Он пожал плечом, не доверяя голосу, и позволил Милли пойти рядом, подстроив шаг под его, с целенаправленным топотом. Она взглянула на него искоса, нахмурившись. — Ты в порядке? — спросила она, сведя брови в один пик Он кивнул. — Просто длинный день. Милли откинула капюшон, стряхнув мокрую прядь с щеки. — Ты будешь хандрить до самых трейлеров или я смогу развлечь тебя раньше? — спросила она лёгким тоном, но глаза были слишком острыми, как всегда. Ноа закатил глаза, потом провёл ладонями по лицу. — Что, про ассистента? Вообще нет. Я просто устал. Она фыркнула. — Ты отвратительно врёшь. Ты всегда замолкаешь, когда что-то правда. — Она наклонила голову, изучая его, будто могла видеть сквозь череп. — Не переживай, я отстану. Если только ты не хочешь, чтобы я начала закидывать удочки? Я могу быть незаметной. Он неожиданно рассмеялся — идея Милли, ведущей себя незаметно, была настолько абсурдной, что прорвала ком в горле. — Ты? Незаметной? Пожалуйста. Ты бы, скорее всего, сунула ему мой номер, написанный кетчупом на сэндвиче. Милли ухмыльнулась, показав все зубы, и засунула руки в карман худи так глубоко, что ткань собралась на запястьях. — А вот и мой маленький Ноа, — сказала она вдруг мягко, и на секунду показалось, что ей хочется либо взъерошить ему волосы, либо похлопать по плечу — что-то по-сестрински агрессивное. Она ограничилась толчком локтем. — Так лучше. Я выдерживаю максимум минут десять грустного Ноа, а потом вынуждена устраивать интервенцию. Он фыркнул, закатив глаза, но странное давление в груди уже стало слабее. Остаток пути они шли с надвинутыми капюшонами, обходя лужи; ботинки и кроссовки шлёпали по асфальту в неровном ритме.        В трейлере было тепло и влажно, несмотря на последние капли дождя на окнах. Ноа стянул футболку и швырнул её в сторону корзины для белья, промахнувшись на метр. Кондиционер всё ещё был сломан — или просто сдался перед лицом джорджийского лета. Он вытащил из мини-холодильника Gatorade, выпил половину и рухнул на кровать. Он открыл ноутбук и снова зашёл в Roblox, но все игры казались одинаковыми— те же полосы препятствий, чат, полный мелких монстров. Он сменил три сервера, умер в начале каждый раз и вышел, не успев толком разозлиться. Потом пролистал камеру: сотня случайных селфи, несколько фоток с вчерашнего после-врапа и размытый снимок кресла Финна — пустого, мокрого, с каплей дождя на подлокотнике. Он отправил Милли скрин её собственного аватара в Roblox, застрявшего в лавовой яме. Она ответила мгновенно: пять эмодзи-черепов и голосовое, которое было просто её хохотом. Время перевалило за десять, потом за одиннадцать. В половине двенадцатого дождь всё ещё шёл. Ноа подумал написать Финну, завис с пальцем над чатом — и замер. Ему было нечего сказать. Он даже не был уверен, хочет ли что-то говорить. Он пытался заставить себя закрыть приложение, но не смог. Вместо этого он написал: Ноа: если у тебя осталось чуть чуть энергии, можешь прийти  11:39pm Он отправил, потом пожалел. Он ждал. Но ничего. Он закрыл чат, затем убрал телефон на матрас. Он пошел в ванную, чистя зубы с такой резкостью, обычно использованной для предпрослушивания по утрам.  Он наблюдал за своим отражением, за тем как его челюсть напряглась от зубной щетки, крошечным подергиванием его века, когда он представил руку Финна на своей шеи. Вкус мяты был слишком резкий, заставляя его нос печь, но это не испарило статическую боль в голове. Он прополоскал рот, сплюнул, затем посмотрел в зеркало. Он скорчил несколько рожиц: пустой, угрюмый, ухмыляющийся, затем его фирменную модельную улыбку, что выглядело чертовски не по настоящему. Он провел ладонью по челюсти, гладя щетину, которой на самом деле у него не было. Он был на пол пути к постели, еще вытирая руки, как телефон завибрировал, не продолжительно, лишь один раз. Он взял его. Неужели. Финн. Finn🎸: чертовски устал. но спасибо что предложил, лол 11:58pm Ноа провел большим пальцем по экрану, прочитав сообщение дважды. Он должен был просто отпустить это—Он напечатал «ок», но не отплавил, пальцы затряслись от остатков разочарования. В либо случае, он закрыл глаза, представляя голос финна, плоское «чертовски устал, но спасибо что предложил»— он миллион раз представлял то, как финн мог это сказать, кучу версий , даже противоречащих друг другу. Он открыл глаза, напечатав более развернутый ответ. Ноа: Если хочешь, я могу  отсосать тебе и уйти 😜  12:10 am Ноа:  я не настаиваю 12:10 am Он отправил это прежде чем успел подумать. Пять секунд тишины, затем «печатает…». Затем ничего, целую минуту. Ноа выключил телефон, затем  поднял его и опять включил, проверяя ответ, будто Финн мог изменить свое мнение за секунду. Он ждал, уставившись на линию, пока синее свечение не сожгло очертания чата в его сетчатке. Он постучал по телефону, а затем снова постучал, как будто сам поступок может вызвать ответ. Дождь барабанил за окном, погружая мир в полную серость. Пару минут он наблюдал за дорожкой дождя на стекле, пытаясь придумать что будет дальше. Интересно что если финн просто заснул. Это было нормально. Он мог ответить утром или не ответить вообще. Это не значило совершенно ничего. Но по мере того, как минуты тикали, а телефон не издал, ни звука, тепрение Ноа становилась хрупким, а затем рухнуло. Он пытался отвлечься - открыл сервер Roblox, посмотрел два эпизода мультфильма, который ему даже не нравился, пролистал старые фотографии, которые он намеревался удалить несколько месяцев назад. Через час единственным ответом от Финна было его имя на верху чата, статус был неизменен. Он убрал телефон и выключил лампу. Он лег на спину, сложив руки на груди, он слушал стук дождя пульсирующий у него в ушах и ждал пока заснет. Сон пришел. Это было словно кто то тянул его внутрь.Ему снилось будто он под водой. В его глазах все статически меркло. Он плыл через съемочную команду, где все двигались в замедленной съемке, голоса пузырились и деформировались под давлением глубины. К слову, Финн был там, но его лицо было заблюренными, лишь с мерцающими очертаниями. Ноа проснулся в темноте, один. Дождь закончился и весь трейлер погрузился в тишину. Он проверил телефон прежде чем опять лечь спать.  Все еще ничего.