Злодей второго плана хочет сбежать от главных героев

***

После того как Цзян Цзиньшэн проводил Цзян Лу в его прежнее жилище, он, следуя приказу Цзян Чэна, отправился искать Вэй Усяня. Как только Вэй Усянь услышал, что его ищет Цзян Чэн, он, не раздумывая, согласился. Более того, он сменил одежду, тщательно завязал волосы в хвост и, полный предвкушения, направился в новые покои Цзян Чэна. Это был первый раз, когда Цзян Чэн сам его позвал. Для Вэй Усяня, который обычно получал в ответ лишь закрытую дверь, этот момент был даже радостнее, чем редкие похвалы от Цзян Фэнмяня. Раз Цзян Чэн сам его позвал, значит, у него есть шанс сблизиться с ним? С тех пор как этот вечно маячащий у него за спиной младший ученик стал личным слугой Цзян Чэна, Вэй Усянь ясно почувствовал его враждебность. Он видел эти глаза, наполненные непроницаемыми, глубокими чувствами. Это были те же самые глаза, что он замечал в отражении на поверхности воды в бочке, когда в очередной раз получал отказ и не мог попасть в комнату Цзян Чэна. Вэй Усянь не мог до конца понять, что именно его тревожило, но он точно не одобрял того, что Цзян Цзиньшэн так близко крутится вокруг Цзян Чэна, оттесняя его самого. С самой первой встречи с Цзян Чэном Вэй Усянь решил для себя, что будет защищать этого красивого младшего брата и отдаст ему всё лучшее, что только есть в этом мире. Но, увы, этот младший брат, едва Вэй Усянь прибыл в Лотосовый залив, из-за него же сломал ногу и потерял память. К счастью, за несколько месяцев восстановления воспоминания Цзян Чэна начали возвращаться. В противном случае Вэй Усянь всю жизнь бы себя винил. Прошло уже полчаса, а Цзян Чэна всё не было. Вэй Усянь, который всё это время сидел на коленях, уже не чувствовал ног, но он не хотел уходить. А вдруг, если он сейчас уйдёт, Цзян Чэн больше никогда его не позовёт? — Шисюн, ты долго ждал? — Цзян Чэн, с бледным лицом и каплями пота на лбу, вбежал в комнату. Он явно очень спешил. Вэй Усянь, ошеломлённый онемевшими ногами, не успел вскочить, чтобы поддержать его, и лишь беспомощно наблюдал, как Цзян Цзиньшэн помогает Цзян Чэну присесть. — Цзиньшэн, почему ты не предложил чай моему старшему брату, если он ждал так долго? — Господин справедливо меня упрекает, я проявил беспечность, — спокойно ответил Цзян Цзиньшэн, сразу поняв намёк. Он налил Вэй Усяню горячего чая, а Цзян Чэну — тёплой воды. Сделав всё, что нужно, он нашёл повод удалиться и, выходя, прикрыл дверь, чтобы никто не помешал их разговору. — А Чэн, что ты только что меня назвал? — Вэй Усянь подумал, что ослышался. Почему Цзян Чэн вдруг назвал его старшим братом? — Старший брат, — с улыбкой ответил Цзян Чэн. Он произнёс это так, словно это было что-то совершенно обыденное, не выражая никаких эмоций. — Старший брат?.. — Вэй Усянь почувствовал странное беспокойство. Он, конечно, давно хотел, чтобы Цзян Чэн называл его как-то иначе, но этот неожиданный переход настораживал. — Отец согласился усыновить тебя и назначил своим преемником, будущим главой клана Цзян. Голос Цзян Чэна прозвучал, как гром среди ясного неба. Вэй Усянь онемел. — Дядя Цзян правда так сказал? Если бы речь шла просто об усыновлении, Вэй Усянь мог бы понять. Но чтобы усыновить его и передать ему право наследования клана Цзян?.. Это казалось немыслимым. — Да, — улыбаясь, подтвердил Цзян Чэн, протягивая ему подписанный Цзян Фэнмянем документ. Теперь Вэй Усянь не мог питать никаких иллюзий. Он склонился над бумагой, где черным по белому значилось, что его усыновляют и назначают молодым главой клана Цзян, и отказ не принимается. — Я должен пойти поговорить с дядей Цзяном! — Вэй Усянь вскочил, сжимая документ, но его тут же мягко, но уверенно усадили обратно. — Почему ты всё ещё зовёшь моего отца дядей Цзяном? Теперь тебе следует называть его приёмным отцом. Вэй Усянь на секунду потерял дар речи. — Цзян Чэн… ты действительно хочешь, чтобы я называл его приёмным отцом? Это был первый раз, когда Вэй Усянь в личной беседе назвал его полным именем. До этого он старался избегать этого, чтобы не делать их более чужими друг другу. — Ты не хочешь быть моим братом? — с недоумением спросил Цзян Чэн. — Конечно, хочу! Но… — Тогда почему возражаешь? — резко прервал его Цзян Чэн, не дав даже попытаться найти аргументы. Понимая, что не сможет убедить его через Цзян Фэнмяня, Вэй Усянь решил прибегнуть к последнему козырю — к той, кто всегда его презирала. — А госпожа Юй правда согласилась? — Разумеется, — спокойно ответил Цзян Чэн. Он уже предвидел этот вопрос и заранее получил согласие матери. В конце концов, вскоре Юй Цзыюань уйдёт из семьи, так какое ей теперь дело до Вэй Усяня? Для Вэй Усяня это был самый неожиданный удар. Юй Цзыюань никогда его не любила. Он был уверен, что она будет первой, кто воспротивится усыновлению. Почему же она вдруг передумала? Он не смог найти объяснения. Но раз она действительно согласилась, то на неё он больше не мог рассчитывать. — А Чэн… ты не сердишься? Цзян Чэн удивлённо склонил голову. — Зачем мне сердиться? — Ведь выходит, что я забираю у тебя твоё место! — Вэй Усянь с силой ударил ладонью по столу. В глазах Цзян Чэна мелькнула насмешка. Ты понимаешь, что забираешь моё место? Но ведь у него никогда и не было этого места. Всё, кроме любви матери, было не его. Только мечтой, иллюзией. А раз это было лишь иллюзией, то нет причин сожалеть о потере. Сделав вид, что ничего не понял, Цзян Чэн всё так же спокойно улыбался. — Я не понимаю, о чём ты. Ты что-то у меня отобрал? Правда? — Нет, так не пойдёт! Надо пойти к дяде Цзяну и отменить это нелепое решение! — Тогда прими этот платок в качестве подарка. Считай, что я заранее поздравляю тебя, — Цзян Чэн выдвинул перед ним изящную коробочку. Это был подарок, который он готовил последние месяцы. — Почему ты хочешь мне его подарить? — Это знак доброй воли. Ты ведь примешь его, правда? Вэй Усянь с сомнением посмотрел на коробку. — …Ты вообще понимаешь, что значит подарить кому-то платок? — Раньше ты рассердился, когда Цзиньшэн испачкал твой, — напомнил Цзян Чэн. — Так что я решил вышить тебе новый. Надеюсь, ты больше не будешь злиться. Он склонил голову, будто не понимая, о чём беспокоится Вэй Усянь. — Кроме того, — добавил он, — я хочу наладить с тобой хорошие отношения. Это знак моей дружбы. Вэй Усянь закусил губу. "Знак дружбы?" Цзян Чэн действительно не понимал скрытого значения такого подарка? Или просто игнорировал его? — Я не сержусь на тебя, — наконец сказал он. — Но я не могу принять это. Он решительно закрыл коробку и протолкнул её обратно. — Ты считаешь, что мой труд недостаточно хорош? Думаешь, я хуже сестры, и тебе стыдно носить что-то, сделанное мной? — насмешливо спросил Цзян Чэн. — Конечно, нет! — Вэй Усянь всплеснул руками. — Дело не в этом! — Тогда почему не берёшь? — …Просто не могу. — Если тебе не нужен, то я его выброшу. Цзян Чэн взял платок и сделал вид, что собирается бросить его в жаровню. Вэй Усянь бросился вперёд и выхватил его. — Ты что, совсем?! Он же ещё в порядке! Зачем тратить впустую? Цзян Чэн чуть улыбнулся. — Значит, принимаешь мой подарок? — Я… — Вэй Усянь стиснул зубы. — Ладно, пусть так. Он осторожно убрал платок за пазуху, явно дорожа им. Но в следующий миг его выражение снова стало серьёзным. — Но всё равно, что бы ты ни говорил, я не согласен с решением дяди Цзяна. Цзян Чэн прищурился. Тогда, значит, пора перейти к следующему шагу. Он внезапно закашлялся, схватился за виски и покачнулся, будто вот-вот потеряет сознание. — А Чэн! — встревожился Вэй Усянь. — Что с тобой?! Позвать лекаря? — Просто старые недуги… — выдавил Цзян Чэн, слабым голосом. — Если я отдохну, скоро пройдёт… На шум тут же вошёл Цзян Цзиньшэн, держа в руках чашу с тёмным отваром. — Господин, пора принимать лекарство. Цзян Чэн со страдальческим видом взял чашу и сделал глоток, скрывая гримасу от горечи. Вэй Усянь нахмурился. — Ты болеешь уже слишком долго. Ты уверен, что это не что-то серьёзное? — Ты же сам знаешь… — тихо сказал Цзян Чэн. — У меня больше нет золотого ядра. Моё тело слабее, чем у обычных людей. Я легко устаю, а если волнуюсь, сразу становится хуже. — Чепуха! — резко возразил Вэй Усянь. — Просто твой золотой ядро пока не ощущается, но оно никуда не делось! — Ты сам в это веришь? Цзян Чэн медленно поднял глаза и прямо посмотрел на Вэй Усяня. — Вэй Усянь, ты думал скрыть от меня правду? Ты же собирался отдать мне своё золотое ядро, да? Вэй Усянь замер. На мгновение ему показалось, что сердце перестало биться. — Я… — Можешь не пытаться врать. Я всё знаю, — спокойно сказал Цзян Чэн. — И скажу тебе сразу: я не приму твою жертву. Вэй Усянь приоткрыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова. Цзян Чэн смотрел на него с непроницаемым выражением. — Моё тело принадлежит мне. И я сам решаю, что с ним делать. Я не приму подачки. И я не хочу твоей жалости. — Это не жалость! — горячо возразил Вэй Усянь. — Это… это… — Это ненужная самопожертвованность, — оборвал его Цзян Чэн. Он медленно взял чашу с лекарством и отпил ещё глоток. — Я позабочусь о себе сам. А насчёт усыновления… Я сделал это не для себя. Вэй Усянь нахмурился. — Тогда для кого? — Для будущего клана Цзян, — просто ответил Цзян Чэн. — Если я больше не могу быть наследником, то кто-то должен занять это место. — Ты не умрёшь! — сердито перебил его Вэй Усянь. — Посмотрим, — спокойно ответил Цзян Чэн. — А теперь, если у тебя больше нет вопросов… Он закрыл глаза, изобразив усталость. — Мне пора отдохнуть. Вэй Усянь сжал кулаки. Он чувствовал, что что-то идёт не так, но не мог понять, что именно. Цзян Чэн намеренно его отталкивал. Но почему? Его губы дрогнули, но он не нашёл, что сказать. — …Ладно. Тогда я пойду. Он развернулся и ушёл. Дверь закрылась. Цзян Чэн медленно разжал пальцы, тяжело выдохнул и потер в иски. — Господин… — тихо произнёс Цзян Цзиньшэн. — Всё идёт по плану, — без эмоций сказал Цзян Чэн. — Теперь он примет всё, что должно случиться. Цзян Цзиньшэн молча поклонился. А теперь… Осталось только дождаться финального удара.