Злодей второго плана хочет сбежать от главных героев

***

Цзян Чэн обладал феноменальной памятью — он мог запомнить что-то, увидев всего один раз, и поэтому сюжет романа знал до мельчайших подробностей. В романе Вэй Усянь был совой — ложился спать только к трем часам ночи, а просыпался ближе к полудню. Намеренно назначив встречу на маоши (5-7 утра), Цзян Чэн хотел, чтобы Вэй Усянь сам отказался от идеи, и тогда у него появился бы повод сказать, что Вэй Усянь не умеет держать слово и соблюдать время, а значит, в будущем ему не придется готовить для него еду. Но Цзян Чэн не ожидал, что Вэй Усянь просто придет и будет ждать у его двери. Если бы Цзян Чэн не страдал от бессонницы и его биологические часы не заставили его проснуться раньше маоши, он бы не встал так рано. В последнее время, запертый в комнате без дела, Цзян Чэн начал скучать и решил, пока никто не видит, пойти к лотосовому пруду, чтобы поплескаться в воде. Но кто бы мог подумать, что у двери его будет ждать «страж», который, судя по покачивающейся голове, уже начал дремать. Цзян Чэн не хотел будить Вэй Усяня, но и оставлять его снаружи тоже не мог. Ночью было холодно, дул ветер, и такое хрупкое тело, как у Вэй Усяня, легко могло простудиться. Если бы он заболел, Цзян Чэн был бы виноват. Тащить его в комнату было неразумно, и Цзян Чэн не хотел уступать свою кровать Вэй Усяню. Если бы тот потом спросил, как он оказался в его постели, Цзян Чэн не смог бы объяснить. Лучшим решением было оставить Вэй Усяня на месте, разве что дать ему одеяло, чтобы он не замерз. Цзян Чэн вернулся в комнату, взял одеяло, которое Вэй Усянь оставил у него, и, опираясь на трость, с трудом понес его обратно. Обычно на такой путь уходило пять минут, но Цзян Чэн потратил вдвое больше времени, чтобы вернуться к Вэй Усяню. Цзян Чэн позволил Вэй Усяню прислониться к стене у его комнаты и накинул на него одеяло, с мыслью: «Неужели я в прошлой жизни был ему должен?». Цзян Чэн не собирался нарушать обещание, данное другому человеку. Даже если его нога все еще болела, он не был настолько слаб, чтобы не выдержать долгого стояния. Просто приготовит лапшу с соусом и покончит с этим. Цзян Чэн тихо закрыл дверь, не зная, когда Вэй Усянь проснется. Он взял трость и, прихрамывая, направился к кухне. Слуги семьи Цзян уже были там и, увидев Цзян Чэна, остановились, удивленные появлением молодого хозяина, который после травмы переехал жить в дровяной сарай, в таком месте. То, что Цзян Чэн, наследник семьи Цзян, не пользовался благосклонностью нынешнего главы семьи, не было секретом в клане Юньмэн Цзян. Однако молодой хозяин никогда не злоупотреблял своим положением и хорошо относился к слугам. Слуги знали, что Цзян Чэн был ранен и переехал в старый, полуразрушенный дровяной сарай, чтобы поправить здоровье. Они старались заботиться о нем, не только из-за страха, что хозяин семьи Юньмэн Цзян разгневается, если узнает, что они плохо за ним ухаживали, но и из жалости к молодому хозяину. — Я немного проголодался, хочу воспользоваться кухней, чтобы приготовить лапшу. — Молодой хозяин, если вы хотите что-то поесть, позвольте мне приготовить. Ваша нога еще не зажила, вам не стоит утруждать себя, — сразу же подошла кухарка, намереваясь отговорить Цзян Чэна от готовки. Молодой хозяин никогда не заходил на кухню, откуда ему знать, как пользоваться ножом? Если он случайно порежется, как она объяснит это госпоже Цзян? Цзян Чэн никогда не был на кухне, и если он случайно поранится, господин и госпожа Цзян могут разозлиться. — Ничего страшного, это всего лишь лапша, к тому же, это поможет мне размяться, так я быстрее выздоровею. — Молодой хозяин, дело не в том, что мы не хотим, просто мы готовим ежедневную еду для главы семьи, и у нас нет свободного места. Цзян Чэн примерно понимал, о чем беспокоились слуги — они боялись, что такой ребенок, как он, взорвет кухню. — Тогда, тетя Цзян, помогите мне нарезать зеленый лук, морковь и огурцы, приготовьте фарш, сладкий соус, немного острого масла и нарезанный перец. Дайте мне одну палочку благовоний, я закончу и уйду. — Это... — лицо тети Цзян выражало сомнение, она, казалось, не могла справиться с просьбой Цзян Чэна. — Тетя, я обещал приготовить для старшего брата, я не могу нарушить свое слово! — Старшего брата? — Вэй Ин! Любимый ученик моего отца! Мы договорились поесть вместе в час Чэнь, я хочу сделать ему сюрприз! Цзян Чэн намеренно упомянул статус Вэй Усяня, особенно подчеркнув, что он любимец главы семьи. Он не верил, что слуги посмеют остановить его. — Молодой хозяин, это...! — тетя Цзян все еще хотела возразить, но в этот момент в дверях появилась другая фигура, и она быстро изменила тон. — Я поняла, сейчас приготовлю все, что нужно молодому хозяину. Тетя Цзян увела всех с кухни, подготовила все, что нужно Цзян Чэну, положила на стол и сказала, что если понадобится помощь, они будут ждать снаружи. За дверью стояла молодая девушка в фиолетовом платье — Цзян Яньли, сестра Цзян Чэна. Именно она помогла ему увести слуг. Она хотела посмотреть, что приготовит ее брат, ведь это могло стать возможностью сблизиться с Вэй Усянем. Цзян Чэн закатал рукава, зачерпнул воды, чтобы помыть руки, и приготовился показать свое мастерство. Как современный человек, он не мог не заботиться о гигиене. Если бы он приготовил что-то для Вэй Усяня, а тот заболел, это было бы проблемой. Цзян Чэн помнил, что в романе Вэй Усянь любил острое, поэтому он специально приготовил острое масло и перец, чтобы угодить главному герою. Когда соус был почти готов, Цзян Чэн вдруг подумал, что в этом мире он никогда не был на кухне, и внезапное умение готовить могло показаться подозрительным. Это также дало бы Вэй Усяню повод приходить к нему за едой. В этом мире «Цзян Чэн» уже делал многое, чтобы угодить Вэй Усяню, но это не принесло результатов, а стало одной из причин их разрыва. В конце концов, все, что делает злодей, — это лишь повод для развития чувств между главными героями. Автор специально создавал события, которые вызывали неприязнь к злодею, чтобы подчеркнуть чувства между героями. Цзян Чэн мгновенно отказался от идеи повысить расположение главного героя. Взглянув на маленькую баночку, стоящую неподалеку, он попробовал ее содержимое, и уголки его губ слегка приподнялись — это была улыбка человека, задумавшего шалость. Вэй Усянь, после того как попробуешь мое особое блюдо, посмотрим, захочешь ли ты еще связываться со мной. Цзян Чэн высыпал большую ложку белого порошка в специально приготовленный соус, тщательно перемешал и бросил лапшу в кипящую воду. В древности не было современных газовых плит с регулируемым огнем, и слуги разожгли слишком сильный огонь. Когда Цзян Чэн вынимал лапшу, он не справился, и лапша упала в воду, вызвав брызги. Обожженный кипятком, Цзян Чэн инстинктивно отпрянул, но из-за того, что долго стоял, его нога затекла, и он потерял равновесие, начав падать назад. Но он не упал, а наткнулся на что-то твердое. Цзян Чэн с облегчением вздохнул: «Спасибо, что подхватил меня, тетя...» — он обернулся, чтобы поблагодарить, но за ним стоял не кто иной, как главный герой, который должен был спать у его двери. — Цзян Чэн, ты в порядке? — Да, спасибо, старший брат, за помощь. — Цзян Чэн поспешил выйти из объятий Вэй Усяня, выпрямился, но его рука невольно потянулась к телу Вэй Усяня, будто проверяя что-то. Несмотря на то, что Вэй Усянь тренировался в клане Юньмэн Цзян всего несколько месяцев, его хрупкое тело уже обрело крепкие мышцы, скрытые под просторной одеждой. На щеках Вэй Усяня появился легкий румянец, хотя из-за загара его лицо не выдавало смущения. — А-а, Цзян Чэн, ты что-то готовишь? Вэй Усянь напомнил Цзян Чэну о забытой лапше. Цзян Чэн вынул ее из кастрюли, но она уже превратилась в кашу. Теперь ему не нужно было притворяться, что он не умеет готовить, — неудача сама показала, что он новичок на кухне. Цзян Чэн воспользовался этим, опустил голову и молчал, будто расстроенный своей неудачей. — Старший брат, прости, я все испортил. — Цзян Чэн, это всего лишь лапша, разве ее нельзя есть? — Вэй Усянь смешал кашу с соусом, взял палочки, поднял лапшу и положил ее в рот. Его улыбка мгновенно застыла. В глазах Цзян Чэна можно было увидеть тень ожидания. Вэй Усянь не мог выплюнуть пересоленную, сладко-острую кашу, и с трудом проглотил ее. Через некоторое время он наконец выдавил: — Вкусно... Цзян Чэн специально добавил в соус большую ложку соли, чтобы отвадить Вэй Усяня своим «темным» блюдом и заставить главного героя держаться от него подальше. — Правда? — Цзян Чэн слегка улыбнулся. — Это мой первый раз на кухне, я боялся, что все испорчу. — Это я съем позже, сначала отведу тебя в комнату. — Старший брат, ты что, недоволен моим мастерством? — Конечно нет! — Вэй Усянь поспешно встал, налил воды и быстро съел еще несколько кусочков, почти не разжевывая, просто глотая и запивая водой. Цзян Чэн посмотрел на тарелку, где осталось половина еды, и на бледное лицо Вэй Усяня, решив, что больше не будет его мучить. Как говорится, все должно быть в меру. Первоначальная цель была достигнута, а дальше пусть разбирается сестра. С того момента, как Вэй Усянь вошел, Цзян Чэн заметил, что за дверью кто-то подглядывает. Видимо, это была Цзян Яньли, которая беспокоилась о Вэй Усяне и пряталась снаружи. — Старший брат, тебе еще нужно тренироваться? Эта лапша уже превратилась в кашу, она невкусная. Я попрошу тетю приготовить что-нибудь получше. Цзян Чэн взял тарелку Вэй Усяня, выбросил содержимое в ведро для отходов, помыл тарелку, взял трость и ушел. — Цзян Чэн! — Мм? — Цзян Чэн обернулся, глядя на Вэй Усяня, ожидая продолжения. — Ты еще будешь готовить для меня? Цзян Чэн незаметно освободился от руки Вэй Усяня и покачал головой. — Старший брат, ты не заметил? Ты побледнел. — Цзян Чэн подошел ближе к Вэй Усяню, вытер рукавом тонкий слой пота на его лбу. — Я, наверное, переборщил с приправами? Вэй Усянь на мгновение задумался, затем слегка кивнул. — Но намерения Цзян Чэна важнее всего! Цзян Чэн сказал: — Старший брат, я ненавижу, когда люди притворяются. Такая фальшивая доброта бывает только в романах, мне это не нужно. Вэй Усянь шагнул вперед, хотел схватить Цзян Чэна, но, увидев его холодный взгляд, отдернул руку и пробормотал: — Я не хотел... — Я пойду отдыхать, старший брат, раз уж ты встал рано, иди тренироваться. Может, произведешь хорошее впечатление на моих родителей. Вэй Усянь схватил Цзян Чэна, снял свой верхний халат и накинул на него. — Надень это, не простудись. — Хорошо, спасибо, старший брат. — Цзян Чэн ответил без эмоций, но в душе радовался, что наконец заставил главного героя отступить. Теперь он, наверное, не захочет сближаться с ним. — ...Тогда отдыхай, Цзян Чэн. Цзян Чэн, прихрамывая, вышел из кухни, но он не пошел в свою комнату, а свернул на тропинку, ведущую к лотосовому пруду. Целый день, проведенный в комнате, уже достал Цзян Чэна. Он тихо забрался в лодку, стоящую у берега. Бросив халат Вэй Усяня на берегу, Цзян Чэн ловко забрался в прохладную каюту. Легкий ветерок дул внутрь, и, учитывая, сколько времени он провел на ногах с самого утра, сонливость накрыла его волной. Вскоре Цзян Чэн уже спал. Цзян Чэн проснулся от холодной воды с запахом тины и травы. Он обнаружил, что лодка незаметно дрейфовала к центру пруда, и вода уже начала заполнять каюту, достигая его лодыжек. Еще немного, и лодка полностью уйдет под воду. Кто бы мог подумать, что после одной шалости с главным героем он окажется на грани жизни и смерти?!