Видеть цель не видеть препятствий

Уитакер проспал почти девять часов. Когда он проснулся, в палате было тихо. Свет приглушён, шторы наполовину закрыты. Первое, что он увидел, — две люльки рядом с его кроватью. Детей даже не уносили в бокс. Близнецы родились полностью доношенными, крепкими и здоровыми — им не требовалось наблюдение в отдельном отделении. Деннис смотрел на них, не веря, что это правда. Два маленьких свёртка, два спокойных дыхания, два новых сердцебиения в его жизни. В палату тихо вошла медсестра, аккуратно подкатила люльки ближе. — Доктор Лана выйдет на смену через два часа, — сказала она мягко. — Она написала, что у вас всё отлично с лактацией. Роды были естественные, так что можем попробовать покормить малышей. Я помогу, если нужно. Деннис был безумно уставшим — тело ломило, голова была тяжёлой, но грудь ныла так сильно, что он понимал: кормить всё равно придётся. — Я помогу, — раздался голос Майкла. Робби подошёл ближе, помог Деннису расстегнуть рубашку, осторожно взял одного из малышей и вложил его в руки омеги, помог правильно приложить к груди. — Вот так… аккуратно. Я подержу. Как только он наестся — заберу и помогу с другим. Деннис смотрел на ребёнка, который жадно, но спокойно ел, и сердце сжималось от переполняющих чувств. — Робби… они такие красивые. — Ты это уже говорил, — улыбнулся Майкл. — И всё равно… они очень похожи на тебя. Как мы их назовём? Майкл замолчал, потом мягко сказал: — Я хочу, чтобы имена выбрал ты. Ты выносил их, ты мучился все эти месяцы. Это твой выбор. Деннис задумался, осторожно поглаживая малыша по спине. — Я хочу, чтобы его звали Адам. — Адам… — повторил Майкл. — Ему подходит. — Адам Робинович. Майкл замер. — Ты хочешь, чтобы у них была моя фамилия? — Да, — спокойно ответил Деннис. — С моей фамилией у меня слишком много боли. Я хочу, чтобы у наших детей была твоя. Чистая. Новая. Наша. Робби ничего не сказал, но его глаза потеплели. Он даже не хотел поднимать этот вопрос раньше — боялся давления. А теперь… Грудь у Денниса наконец перестала ныть, тело расслабилось. Он вдыхал запах ребёнка — тёплый, молочный, родной. Через некоторое время Робби осторожно поменял малышей. — А этого как назовём? — спросил он. — Ноа, — ответил Деннис почти сразу. — Ноа Робинович. Разве не красиво? — Очень, — Майкл поцеловал его в лоб. Они сидели молча, наслаждаясь моментом. Прошло два дня. До выписки оставалось ещё два. У Робби был двухмесячный отпуск, чтобы быть с детьми. У Денниса — пять месяцев декрета. Малыши немного подросли, черты стали отчётливее. По вторичному полу тест показал — оба альфы. Они часто хмурились, и Деннис шутил: — Сто процентов пошли в тебя. Тёмные кучерявые волосы и тёмные глаза — действительно, мальчики были очень похожи на Майкла. Деннис каждый раз «обижался», когда ему об этом говорили. — Это нечестно! — возмущался он. — Я их девять месяцев носил и умирал от токсикоза! Однажды Робби шёл по коридору, разговаривая с врачом, и заметил группу коллег у стекла палаты новорождённых. Там были Тринити, Виктория, Мел, доктор Фрэнк, Дана и ещё несколько медсестёр и медбратьев. Их смены уже закончились, но они стояли и что-то оживлённо обсуждали. — Кто у них? — Два альфы. — Я ставила на альф! — радовалась Виктория. — Надо было ставить на естественные роды, — ныла Тринити. — Кто ставил на тёмные волосы? — Я! — подняла руку Мел. — Ну, выигрыш так себе… — Я говорила, что будут кудрявые, как у Денни! — Блин, у меня вообще всё мимо… — вздохнул Фрэнк. — Вы идиоты, — фыркнула Дана. — Все ставили на ангельскую внешность Уитакера, а я говорила: будут хмурые и тёмные, как Робби. — Дана, ты могла бы найти во мне что-нибудь кроме хмурого лица? — раздался спокойный голос за спиной. Все вздрогнули. — Так… — Майкл оглядел их. — Вы что, ставили на моих детей? — Робби! — Дана мгновенно сменила тон. — Мы просто поздравляем! Вся больница счастлива! — И кто выиграл? — с интересом спросил он. — Я и Мел , — призналась Дана. — Пятьдесят на пятьдесят. — Так, — вздохнул Робби. — Уитакеру об этом ни слова. И верните мои двадцать баксов — я ставил на альф. Он разогнал их, бурча что-то про рабочее время. Через два дня они наконец вернулись домой. Деннис был безумно счастлив. Дети мирно спали в люльках, их ровное дыхание, лёгкие и спокойные, казалось, наполняло весь дом теплом. — Пойдём, — тихо сказал Майкл, беря Денниса за руку. — Я покажу тебе детскую. Комната встретила их мягким светом ночника, уютной тишиной и вниманием к каждой детали: две аккуратные кроватки, мягкие покрывала, маленькие игрушки на полках. Было ощущение, что здесь всё продумано именно для них. В квартире ещё оставалось место под кабинет, а позже у мальчиков будут отдельные комнаты — простор и уют для всей семьи. — Майкл… — Деннис замер, его голос дрожал от эмоций. — Здесь… так красиво. Как ты всё успел? — Я… сам, — смущённо ответил Робби, почесывая затылок. — Когда? — После работы. Я приходил к тебе в больницу, делал всё по чуть-чуть, пару часов здесь, пару часов там… Сердце Денниса сжалось от этих слов. Он чувствовал всю тяжесть, которую нес Робби, всю заботу и страх за него. — Ты слишком себя нагружал… — прошептал он, едва сдерживая слёзы. — Я боялся оставить тебя одного, — сказал Робби, обнимая его за плечи и прижимая к себе. — После того случая… я не хотел, чтобы ты чувствовал себя одиноким. Деннис обнял его в ответ, прижался всем телом. Их дыхание слилось. Сердце стучало так, будто хотело выпрыгнуть. Он чувствовал тепло Майкла, запах его кожи, запах дома и покоя — впервые за долгие месяцы. — Я люблю тебя, — тихо сказал Майкл, словно боясь прервать эту хрупкую тишину. — И никогда не оставлю. — Я тоже тебя люблю… — прошептал Деннис, прижимаясь ещё ближе, закрывая глаза и ощущая, что наконец дома. Робби замер. Его глаза блестели от волнения. Он опустил руку в карман и достал кольцо. — Деннис Уитакер… — голос дрожал, но был твёрдым. — Выйдешь за меня? Я обещаю заботиться о тебе и наших детях всю жизнь. Я знаю, что старше… но люблю тебя так, как никогда никого не любил. Ты станешь моим мужем? В комнате повисла тишина. Секунда. Две. И тут Деннис не смог сдержаться. Он резко поцеловал Робби, мягко, но с силой, которой хватило, чтобы свалить его на пуфик. Сел сверху, смеясь сквозь слёзы, чувствуя каждое тепло тела, каждый вздох, каждый стук сердца, сливающийся с его собственным. — Конечно, да! — выдохнул он. — Ты показал мне, что такое настоящая любовь… Да. Да. Да! Они смеялись, целовались, держали друг друга за руки, обнимались, не думая ни о чём кроме этой минуты. Каждый взгляд, каждый прикосновение, каждое движение — были наполнены теплом, нежностью и безопасностью. Впервые — они были дома не только физически, но и душой. Деннис закрыл глаза, уткнувшись лицом в грудь Робби, ощущая его биение сердца. Робби обвил его руками, сжимая крепко, чтобы никакая боль и страх больше не могли войти в их мир.