Видеть цель не видеть препятствий

Они с Мелиссой быстро прошли к тринадцатой палате — её всё ещё никто не занял. — Ложись, открывай живот, — тихо сказала она. — Я… немного нервничаю, — признался Денис, стараясь дышать ровно. — Это нормально. Мы просто проверим, ничего страшного. Ложись. Потребовалось немного времени, чтобы Мелисса всё настроила. Аппарат тихо загудел. Она начала водить датчиком по животу. Уитекер был напряжён до предела. Сердце колотилось где-то в горле. Его пугало всё — собственные мысли, тишина палаты, и особенно страх, что кто-то может в любой момент отдёрнуть штору и увидеть эту картину. Мелисса нахмурилась, вглядываясь в экран. — Так… — протянула она. — Я вижу плод. Она немного замолчала, увеличивая изображение. — И, кажется… их два. У Дениса внутри всё оборвалось. Два. Одного он ещё мог попытаться принять. Но два — это было слишком. Слишком неожиданно. Слишком страшно. — Какой… какой срок примерно? — голос его предательски дрогнул. — Думаю, около двенадцати недель. Тебе лучше поговорить с доктором Робиновичем. — Нужно становиться на учёт, — добавила Мелисса мягко. — Скоро уже второй триместр. Денис сглотнул. — Там… точно два? — Я могу посмотреть ещё раз. И в этот момент из-за шторы раздался голос: — Почему тринадцатая палата свободная, когда людей полно? Штора резко отъехала в сторону, и доктор Лэнгдон увидел их — Мелиссу у аппарата УЗИ и Дениса на кушетке. — Извините, — быстро сказал он и тут же закрыл штору. В палате повисла гробовая тишина. Мелисса молча начала убирать оборудование. Денис поспешно привёл себя в порядок, и через пару минут они уже быстро покинули палату. — Мел, только… ничего не говори доктору Лэнгдону, — прошептал он. — У меня нет привычки обсуждать чужую жизнь, — спокойно ответила она. — Не переживай. Но он всё равно переживал. Он вообще ничего не мог переварить. Два ребёнка. Беременность. Робби. Ему нужно было поговорить с ним. Нужно было сказать. Но как сказать альфе, что он беременен — и не одним ребёнком, а сразу двумя? Он решил отложить разговор. Через два дня тошнота внезапно прошла. Слабость отступила, стало заметно легче. Он убедил себя, что просто перенервничал. Что это можно ещё немного отложить. Прошло десять дней. Мысли никуда не делись. Надо сказать. Надо. Он решил: через два дня. В выходные. Они будут дома, без спешки, без работы и дежурств. Он сможет спокойно всё рассказать — и вместе решить, что будет дальше.