Дебаты

Кафе «У Акамару» было наполнено шумом, запахом жареного мяса и звоном посуды. В угловом секторе, за самым большим столом, Шикамару Нара пытался реализовать свою мечту о «тихом вечере». — ...и тогда он просто стёр половину доски и сказал: «Пойдёмте есть», — Чоджи с восторгом запихнул в рот огромный кусок барбекю. — Шикамару, ты мой герой. Это был самый элегантный способ закончить дебаты в истории университета. — Это было самоубийство, — лениво отозвался Шикамару, подпирая голову рукой. — Ты бы видел её лицо. Если взгляд мог бы испепелять, я бы уже превратился в горстку пепла где-то между третьим и четвёртым рядом. — Да ладно тебе, — Киба хохотнул, похлопывая своего пса, лежащего у ног, по загривку. — Она же из Суны. У них там в пустыне все такие... горячие. Завтра остынет. — Она не остынет, — Шикамару закрыл глаза, словно высчитывая траекторию катастрофы. — Согласно моей теории вероятности, она сейчас либо в библиотеке сжигает мои старые курсовые, либо... Дверь кафе распахнулась с таким грохотом, что колокольчик над ней жалобно звякнул и затих. На пороге стояла Темари. Она всё ещё была в том же строгом пиджаке, но волосы чуть растрепались, а в глазах горело пламя, которое не смогла бы потушить даже вся система орошения кампуса. Она быстро обвела зал взглядом и, зафиксировав цель, направилась к их столу. Киба и Чоджи мгновенно замолчали. Чоджи даже замер с поднятой вилкой. — Нара! — голос Темари прорезал гул кафе, заставив соседей по столам обернуться. Шикамару не шелохнулся. Он медленно открыл один глаз и посмотрел на неё снизу вверх. — Знаешь, Темари, здесь подают отличные ребрышки. Если ты пришла за порцией лояльности и компромисса, советую заказать соус терияки. Темари не оценила юмор. Она подошла вплотную, оперлась руками о край стола и наклонилась к нему так близко, что Шикамару почувствовал слабый аромат её парфюма — нечто среднее между озоном перед грозой и сухими травами. — Ты считаешь себя самым умным, да? — прошипела она. — Решил, что можешь просто бросить мне в лицо «ничью» и уйти обедать? Мои расчёты строились месяцами. Твоя правка в формуле была... — ...гениальной? — подсказал он, чуть приподняв бровь. — Она была недопустимой! — Темари ударила ладонью по столу, отчего тарелка Чоджи подпрыгнула. — Ты не учёл временной лаг при передаче полномочий на места. Твои 98% успеха — это пыль в глаза судьям. Ты просто хотел поскорее избавиться от оппонента, который заставил тебя работать. Шикамару вздохнул. Он выпрямился, и его маска лени на мгновение сползла, обнажая усталость. — Послушай, Темари. Твоя проблема в том, что ты хочешь победить в теории. А я хочу, чтобы система работала в жизни. Твой кулон, — он внезапно указал взглядом на серебряный знак на её шее, — он ведь старый, верно? Ручная работа мастеров Песка. Темари непроизвольно коснулась украшения. — Какое это имеет значение? — Прямое. Это традиция. Если ты навяжешь свою «жесткую централизацию» людям, которые веками чтут такие вещи, они сломают твою идеальную модель в первый же день. Не потому, что они глупые, а потому, что ты не оставила им места для их «кулонов». Я не обесценивал твою работу. Я добавил в неё душу, чтобы она не превратилась в тиранию. Темари замерла. Её ярость натолкнулась на эту неожиданную, тихую искренность, как волна на скалу. Она ожидала сарказма, ухмылок, но не глубокого анализа её личной мотивации через семейную реликвию. — Это... — она запнулась, — это не даёт тебе права заканчивать дебаты в одностороннем порядке. — Согласен, — Шикамару неожиданно пододвинул к ней свободный стул. — Не даёт. Поэтому давай так: я признаю, что мой коэффициент сопротивления элит был взят «с потолка» для эффекта, а ты признаешь, что проголодалась. Садись. Докажи мне, где именно я ошибся в расчётах временного лага. Но чур за еду платишь ты — за то, что испортила мне спокойный ужин. Киба и Чоджи переглянулись. Чоджи аккуратно подвинул к Темари меню. — У них сегодня отличный салат с тунцом, — пискнул он. Темари посмотрела на стул, потом на Шикамару, который снова принял свой расслабленный вид, хотя его взгляд оставался внимательным. Она медленно села, всё ещё сжимая кулон, но хватка её пальцев ослабла. — Ладно, Нара, — она открыла блокнот, который принесла с собой. — Но учти: если ты хоть раз зевнёшь, пока я объясняю динамику ресурсов, я вылью этот чай тебе на голову. — Какая морока... — пробормотал Шикамару, но в уголке его рта промелькнула тень улыбки. — Киба, закажи ей что-нибудь острое. Кажется, ей не хватает огня в анализе. Салфетки в кафе «У Акамару» не были предназначены для высокой науки, но через полчаса стол Шикамару выглядел как штаб-квартира стратегического планирования. Соус терияки служил чернилами, а палочки для еды — линейками. — Нет, Нара, ты снова упрощаешь! — Темари с азартом припечатала салфетку, на которой была изображена кривая зависимости логистики от климата. — Ты заложил 15% на погрешность из-за человеческого фактора. В Суне человеческий фактор — это 40%. Если ты не учитываешь упрямство моих соотечественников, твоя формула рухнет при первом же суховее. — 40% — это не погрешность, Темари, это уже анархия, — Шикамару лениво дорисовал переменную в углу салфетки. — Я добавил «гибкий блок» именно для того, чтобы твоё упрямство стало частью системы, а не её разрушителем. Смотри, если мы перенесем переменную сюда... Они наклонились над столом так низко, что их лбы почти соприкасались. Киба и Чоджи уже давно отошли к барной стойке, понимая, что в этом «цунами гениальности» им ловить нечего. — Знаешь, — тихо проговорила Темари, и её голос на секунду потерял командные нотки, — это первый раз, когда кто-то не просто кивает на мои графики, а пытается найти в них... брешь. — Искать бреши в твоих планах — самое интересное занятие за весь семестр, — Шикамару поднял на неё взгляд. — Остальное — сплошная морока. В этот момент воздух в кафе, и без того наэлектризованный, внезапно стал тяжелым. У входа воцарилась тишина. Колокольчик звякнул не громко, но как-то... официально. — Темари? — Голос был низким, спокойным и вибрировал такой силой, что Чоджи подавился чипсами. Темари вздрогнула и резко выпрямилась. Шикамару медленно повернул голову. У двери стояли двое. Один — высокий, в капюшоне, с подозрительно выпирающим за спиной свертком (Канкуро явно не решился оставить марионетки в отеле). Второй — пониже, с ярко-рыжими волосами и взглядом человека, который привык видеть людей насквозь. Гаара выглядел непривычно для города: длинное пальто цвета обожженной глины выделяло его в толпе студентов. — Канкуро? Гаара? — Темари быстро смахнула со стола салфетку с соусом, словно её поймали за передачей государственных тайн. — Вы же должны были приехать завтра! — Мы решили приехать раньше, — Канкуро прошел вперед, прищурившись. — И, кажется, вовремя. Темари, ты выглядишь так, будто только что пыталась убить этого парня... или выйти за него замуж. Мы пока не разобрались. Гаара подошел к столу, его взгляд переместился с раскрасневшейся сестры на Шикамару, который даже не подумал встать. — Нара Шикамару, — констатировал Гаара. — Человек, который, по словам Темари, «раздражающе талантлив, но безнадежно ленив». — Я предпочитаю термин «энергосберегающий», — отозвался Шикамару, сохраняя спокойствие, хотя внутри у него всё кричало: «Беги!». — Присаживайтесь. У нас тут как раз дискуссия о временных лагах и деспотизме. Канкуро бесцеремонно отодвинул стул и сел рядом с Шикамару, положив тяжелую руку ему на плечо. — О деспотизме, говоришь? Интересно. Темари, а почему у тебя на шее кулон матери? Ты же надеваешь его только на... — он осекся, заметив испепеляющий взгляд сестры. — Я надела его для уверенности! — отрезала она. — Мы обсуждали проект. — Судя по количеству испачканных салфеток, вы обсуждали переустройство мира, — Гаара сел напротив Шикамару. Его спокойствие пугало гораздо больше, чем явная угроза Канкуро. — Шикамару, моя сестра не проигрывает. Если ты предложил ей «ничью», значит, ты либо очень смел, либо очень глуп. — Есть третий вариант, — Шикамару слегка улыбнулся, глядя прямо в глаза Гааре. — Я просто единственный, кто может заставить её перепроверить расчеты. Темари почувствовала, как её лицо снова заливает краска. — Хватит! — она захлопнула блокнот. — Гаара, Канкуро, раз уж вы здесь — платите. Нара утверждает, что я должна ему ужин, но раз приехала семья, я делегирую эту «мороку» вам. — Платить за парня, который довел мою сестру до точки кипения? — Канкуро хмыкнул, но подозвал официанта. — Ладно. Но только если он объяснит, как он выжил после её удара ладонью по столу. Я слышал этот грохот с улицы. Вечер перестал быть «тихим», но перестал быть и враждебным. Среди запахов барбекю и шума разговоров, за одним столом столкнулись холодный расчет Песка и ленивая мудрость Листа.