Modus operandi

— Нет, Винсент. Мистер Уиттман нахмурился, подавляя растущее внутри недовольство. — Почему нет? Ты видел, сколько людей было вокруг него? — сказал он, — Если ты предложишь ему время в радиоэфире, он принесёт вам ещё больше слушателей! Сам же недавно жаловался, что на волне компании никого нет и брать рекламу для радио не получается. Покачавший головой Боб отложил газету, которую читал и сложил руки на столе, смотря Винсенту прямо в глаза. Пару секунд помолчав, он сказал: — Тебе сейчас нужно думать о своей карьере, Винсент. Это я тебе говорю даже не как твой продюссер, не как владелец канала, а как приятель. Единственное, что сейчас меня может волновать, это твоё шоу. Поэтому, не говори глупостей. Отведя взгляд, мысленно Уиттман признал, что Боб всё же прав. Если думать головой, то ему стоило бы заняться своей карьерой и возвращать себя в строй, а не убивать людей со званных вечеров из-за внезапно возникнувшей ярости, причину которой он пока не уставновил. Но, уговор есть уговор, ему совершенно точно нужно было что-то придумать. — Он мог бы... Помочь мне с моим ток-шоу? Боб снова поднял на него взгляд. — Что? — Я имею ввиду, — сказал Винсент, — Рейтинги падают, так почему бы не освежить картинку чем-то новым? Например, одним очень интересным и талантливым человеком – Аластором Бланчардом. — Таким интересным, что ты, вместо того, чтобы заниматься делами, весь вечер провёл в его компании? — с упрёком спросил Боб. Его подопечный закатил глаза. Мистер Хэйлер задумчиво прикрыл веки, массируя виски, после чего внезапно спросил: — С чего вдруг такая одержимость помощью этому Бланчарду? Сказать правду Уиттман не мог, потому пришлось уклониться от ответа: — Почему же сразу одержимость, Боб? Я просто... Отметил в нём невероятный талант и харизму, разве не то же самое когда-то сделал ты? — Ты был мужем моей дочери. Моим зятем. Конечно я бы помог тебе с передачей, твою особенность я заметил уже потом, — покачал головой Боб. Фыркнув, Винсент продолжил: — Он будет той самой спасительной соломинкой, за которую я смогу ухватиться, поверь! Пусть он подпишет контракт, всего на год, гарантирую, он принесет нам столько пользы и зрителей, что ты будешь мне благодарен! Всегда скупой на эмоции мистер Хэйлер скептично приподнял бровь. — Значит, ты хочешь сделать его своим соведущим, — повторил он, на что получил кивок, — Ага. И что же потом? — Понаблюдай за ним некоторое время... Два месяца! Всего два месяца и он точно тебе понравится. И если прибыль вырастет, ты поможешь мне устроить его на радиоэфир. Идёт? Боб Хэйлер, почти сдуваемый чужим энтузиазмом, внимательно посмотрел в глаза Винсенту. Если быть честным, он не мог не порадоваться такому воспрявшему духом Уиттману, который последние дни до отпуска ходил подобно серому облаку, предвещающему дождь. Но одновременно с тем, он не мог отделаться от мысли о том, что что-то здесь явно не так, но что именно? Такая внезапная и сильная увлечённость новым знакомым? Что ж, ладно, он посмотрит, что будет дальше. — Хорошо, — кивнул он, — Но если твой... Мистер Бланчард ничем не поможет – я закрываю шоу и отдаю время в эфире другой передаче. И в этот раз я точно серьёзен, Винсент. * * * Середина осени всегда была для Уиттмана самым нелюбимым временем. Он не любил холод, не любил унылость и тоску, гуляющую по и так серому мегаполису. Нью-Йорк и без осени был холодным из-за огромных бетонных зданий, в бездушных окнах которых изредка мигал свет. Выехав наконец со стоянки компании, он совсем недолго раздумывал над тем, куда же поехать. Естественно, на тот самый адрес, который он прекрасно запомнил и даже записал для надёжности. Западная сто девятая стрит. Он провернул руль, подъезжая к нужной улице и задумчиво поднял глаза к четвёртому этажу, в правом окне которого приветливо горел свет. Аластор открыл дверь, встречая его всё той же улыбкой. Зайдя в его светлую квартиру, Винсент почувствовал запах еды. И его мысли о том, что мистер Бланчард готовит, тут же подтвердились, когда он обратил внимание на светлый фартук, надетый поверх темных домашних брюк и белой рубашки, закатанной до рукава. С кухни доносился звук работающей газовой конфорки и музыки, воспроизводимой радио. Тепло чужого дома сразу же окутало, его как мягкое одеяло, после прохлады осенней погоды. — Добрый вечер, Винсент, — первым поприветствовал его Аластор, уходя на кухню, чтобы продолжить готовку, — Ты как раз подошёл к нужному времени. Проходи на кухню, ещё пара минут и всё будет готово! Винсент кивнул и улыбнулся, зайдя следом за ним на уже знакомую кухню, перед этим повесив плащ у входа. Аромат здесь был намного насыщеннее и отдавал тушённым мясом птицы. Аластор поднял крышку сковороды, помешал блюдо деревянной лопаткой и добавил сверху щепотку зелени. Выключив газ, он удовлетворённо выдохнул и обернулся к гостю. — Поужинаешь со мной? — Мне кажется, ты давно решил всё за меня, не так ли? — ответил вопросом на вопрос Винсент, вызывая громкий смех Аластора. — Возможно, ты прав, — достав две тарелки, он сперва подал на стол порцию для Винсента, после – для себя, а затем достал два бокала с верхней полки и наполнил их красным вином, стоявшим до этого на столешнице, — Прошу, фрикасе из индейки, лучше всего сочетает свой вкус с красным вином сорта "Пино-нуар". Взглянув на аппетитный и сочный вид немного подрумяненного мяса и грибов, Винсент не мог не подумать, что этот человек, похоже, хорош во всём. — Благодарю, — ответил он, подцепив кончиком вилки мясо и отправив его в рот. Нежный сливочно-солёный вкус приятно растёкся на языке, задействовав вкусовые рецепты и заставляя в восхищении поднять брови, — Невероятный вкус. Искренний восторг в глазах напротив немного удивил Аластора. — Так... Что же с нашим уговором? Винсент аккуратно приложил бумажную салфетку к губам, стирая соус, и задумчиво уставился на стол. После недолгого раздумия он прочистил горло и посмотрел на Аластора. — Боб отказал, — просто начал он, заставив мистера Бланчарда нахмуриться. Хоть на его лице всё ещё была улыбка, в момент она из вежливой перешла в кривую и совсем скоро он стал бы возмущаться, как Винсент его остановил, — Но... — Ха!.. Какое же к чёрту "но"?! Мистер Уиттман, у нас с вами был простой уговор, — всё же перебил его Аластор, так и не успев прикоснуться к своей еде, — Свою часть я выполнил. Почему вдруг сейчас возникает какое-то "но"... Постучав ручкой ножа по столу, Уиттман заставил гневную тираду прерваться. — Я не люблю, когда меня перебивают, Аластор, — сказал Винсент, — Дослушай меня до конца. Мы с тобой работаем в одной сфере, поэтому ты должен понимать, как здесь всё устроено. И в один момент устроить тебя к нам на радиостанцию, конечно, не получится. К своему сожалению, я не смог. Но мой продюсер предложил нам с тобой идею – если ты согласишься совсем ненадолго стать моим соведущим на вечернем ток-шоу и рейтинги поднимутся, то тебе определённо помогут с местом на радио. Обещаю, я займусь этим лично. Уиттман не стал упоминать, что идея с соведущим была именно его, а не Боба Хэйлера, потому что Бланчард точно предъявил бы ему за глупость этой затеи. Конечно, выгода на данный момент для Винсента была одним из ключевых факторов этой условной сделки – в конце концов, он видел в Аласторе невероятный потенциал, который точно поднимет популярность его шоу, но... Был тут момент и личного желания находится совсем немного ближе к такому невероятному человеку. Аластор же выглядел задумчивым. Вздохнув, он откинулся на спинку стула, устремив взгляд в стену, казалось, просчитывая всевозможные итоги. — Сколько времени это займёт? — спросил он. — Он предлагает тебе заключить контракт на год. Два месяца он будет просто наблюдать и, если всё же рейтинги поднимутся, время на радиоэфире тебе гарантировано, — обнадёживающим тоном заверил его Винсент, — Естественно, гонорар будет выплачиваться каждый месяц в соответствии с прибылью. Тридцать процентов. Аластор снова отвёл от него взгляд, размышляя около минуты, а затем поднялся из-за стола. — М? — не совсем понял Винсент. — Мистер Хэйлер ведь хочет заключить контракт, — повторил Бланчард, поднимая взгляд к часам, — До конца рабочего дня ещё чуть больше часа, почему бы нам не решить всё прямо сегодня? Все вопросы тут же отпали. Оставив недоеденной индейку, Уиттман поднялся со стула и уже стоял на пороге. Усмехнувшись с его поспешности, Аластор выключил свет на кухне и исчез в дверях своей спальни, вернувшись через пару минут, уже полностью аккуратно одетый. Захватив с собой зонт с вешалки у входа, они вышли и направились к зданию "VoxTek". Конечно же, уже закончивший с работой и планирующий уйти пораньше Боб не ожидал застать уже в дверях тут же окликнувшего его Винсента и отдалённо знакомого молодого человека с каштановыми волосами и овальными очками на носу. — Подпись нужно поставить здесь, — сказал он, оставив на столе несколько бумаг, — И здесь. Аластор кивнул. — Могу я внимательно прочесть контракт, мистер Хэйлер? — Разумеется, — ответил Боб, — Тогда мы с Винсентом выйдем в коридор, чтобы вас... — он схватил Уиттмана за локоть, утаскивая за собой, — Не стеснять. Вытянутый из кабинета Винсент не совсем понял, зачем они вышли, если это не обязательно. Боб никогда не беспокоился о комфорте артистов, с которыми подписывал соглашение, но ответ напрашивался сам, как только он заметил нахмуренные тёмные брови. Взъерошив короткие седые волосы, он вздохнул, а после задал вопрос: — Ты уверен в своём решении? — Конечно, — тут же согласился Уиттман, — Это ведь я предложил эту затею, как я могу быть не уверен? Боб бросил взгляд на закрытую дверь, затем обратно на Винсента. — Как знаешь. Ещё постояв пару минут в тишине, они вернулись в кабинет, где на столе уже лежали бумаги, подписанные и аккуратно сложенные. Аластор удобнее устроился в кресле, уже готовый слушать, что же ему скажут. * * * Первый эфир для Аластора не должен был быть волнительным. Обычно, перед важными событиями он не волновался, потому что всегда знал, что будет на высоте, независимо от того, что скажут другие. Рози всегда смеялась с его самоуверенности, утверждая, что когда-нибудь он точно за это поплатится, на что он только улыбался, ничего не отвечая. Переезд же в Нью-Йорк ему дался... Достаточно сложно. Как только он убил того актёра за его неаккуратность и бестактность, его глупая семейка тут же начала во всеуслышанье кричать о пропаже своего папаши и публично плакать, из-за чего ему пришлось в экстренном порядке всё убирать, закапывать тела, а остатки мяса, которое было жаль выбрасывать, перетаскивать к довольной Рози, почти с счастливой улыбкой раскладывающей эти пакеты по морозильнику. — Боже мой, Аластор, ты так добр! Ещё и уже разделанное! — А... Да, наслаждайся... После бессонной ночи, проведённой с мыльной тряпкой в зубах, он почти сразу же сел на первый поезд до Нью-Йорка. Если бы это ещё были все приключения, он бы точно не стал жаловаться, но нет ведь. В его купе не нашлось прохладного местечка для двух бутылок виски, которые дал ему на прощание Хаск, поэтому он остановил милую проводницу поезда и попросил её спрятать их на кухне поезда, разумеется предложив определённую сумму денег, но вместо того, чтобы вернуться обратно и оповестить его о том, что всё в порядке, девушка с виноватыми глазами призналась в том, что их-за того, что поезд тряхнуло, бутылки разбились. — Сэр, скажите стоимость алкоголя и я вам возмещу! — Не стоит... Всё в порядке, да. Что ж, он остался без виски. Ладно, бывает и такое, кто он, чтобы заставлять бедную девушку платить за неровные дороги. Второй день пути порадовал его заклинившим окном и невероятной жарой, стоявшей в его купе, и в принципе, во всём вагоне. Кондуктор, которого он позвал, ничем не смог помочь, потому Аластору весь день пришлось провести в вагоне ресторане за чтением газет, смысл статей которых он так и не запомнил, слыша вместо своих мыслей только бубнёж и громкий смех людей за соседними столиками. К сожалению, волна гнева, которая вот-вот вылилась бы в кровавый пир, так и не нашла выхода, оставшись внутри Бланчарда, показывая себя только через нахмуренные брови и дёргавшиеся уголки губ. В третий, и последний день пути, оказалось, что вагон сломался всего в четырёх милях от Нью-Йорка, а выпускать людей из поезда было не положено, поэтому до станции они добрались только к семи вечера, вместо обещанных трёх часов дня. И только в девять уставший и очень злой мистер Бланчард открыл дверь квартиры, которую он ещё два года назад, на всякий случай, приобрёл по сниженной стоимости из-за её "страшного прошлого" – бывший хозяин квартиры зарубил топором своего соседа, прямо в этом коридоре, где сейчас приветливо тепло светила маленькая лампа под потолком. — Надо же, я уже и забыл, как она выглядит, — сказал он сам себе, наконец выключая свет и устало выдохнув. Следующий месяц он довольно хорошо проработал на радиостанции, куда его с лёгкой руки дражайшей подруги посоветовали коллеги с Нового Орлеана. Но она оказалась крошечной и почти не приносила ни денег, ни известности, а после и вовсе закрылась, оставляя Бланчарду единственную возможность – благотворительное мероприятие, куда его пригласил знакомый, тоже недавно переехавший в Нью-Йорк. И там он встретил одного занимательного телеведущего. Признаться честно, с самого начала мистер Уиттман показался ему неинтересным, но после пары минут... Ладно, это человек был довольно забавным. Особенно его эмоциональность при споре о телевидении и радио. Аластор не хотел бы признавать, но Уиттман действительно оказался приятным собеседником. Хоть и подходил на роль его следующей жертвы, желания убивать его почему-то не возникло. Не возникло и отвращения или желания уйти. Но больше всего конечно ему понравилась ошарашенность в глазах Винсента, когда его застали на месте преступления. Да, это было очень, очень интересно. И весь этот изначальный мимолётный интерес привёл его на съёмочную студию, в качестве одного из ведущих, на пару с мистером Уиттманом, готовящимся начать третий сезон своего вечернего ток-шоу. Сидя за столом ведущих, Аластор щурился под светом прожекторов, отмечая про себя раздражающие мелькающие туда-сюда пятна работников, следящих за всем на площадке. Он успел уже несколько раз пожалеть, что вообще переехал и внезапно ощутил сильнейшее желание просто ударить по столу и уйти, но сидевший рядом Винсент напомнил ему о своём присутствии. — Ты ведь прочёл сценарий? — спросил он, кивнув на лежавшие на столе скрепленные степлером бумаги. — Само собой, мой друг, — кивнул Аластор, вдруг широко улыбнувшись, — Кто я такой, чтобы приходить на свою первую съёмку неподготовленным? Уиттман откинулся на спинку кресла. — Ты ведь знаешь, что можешь отклоняться от него? — Боже мой, я несколько лет прекрасно вёл эфиры на радио, почему ты спрашиваешь так, будто я новичок, — покачал он головой, — Дорогой Винсент, я в индустрии столько же, сколько и ты. Мужчина усмехнулся, разворачиваясь к камере, а после ответил: — Тогда посмотрим на вас в деле, мистер Бланчард. Режиссёр взял громкоговоритель, звуковик проверил их микрофоны, а оператор нажал на кнопку. — Начали! * * * — Мистер Бланчард, вы отлично смотрелись в кадре, для первого раза – замечательно! — сказал режиссёр, подойдя к ведущим после того, как они закончили съёмки, — Мистер Уиттман, как всегда на высоте, видимо, отдых пошёл вам на пользу. Винсент кивнул, про себя подмечая, что за его воодушевление благодарить нужно не только отдых, и ответил: — Благодарю. Думаю, в следующий раз всё будет ещё лучше. — Конечно ещё лучше! Мистер Хэйлер обеспечил вам невероятного гостя, это просто... В общем, сами всё узнаете, — он подмигнул им и отошёл обратно к оператору, чтобы и тому дать какие-то комментарии. Аластор оправил одежду и встал из-за стола, чтобы пожелать доброго вечера новым коллегам и отправиться домой. Всё же, даже такому мастеру на все руки, как он, нелегко даётся новый опыт. Тут чья-то рука уцепилась за его плечо, останавливая. Отбросив почти бессознательный порыв скинуть её, он обернулся и встретился взглядом с Винсентом. — Да? — На улице достаточно холодно, я подвезу тебя, — сказал Уиттман. Он обогнул стол и отправился в угол площадки, забирая с вешалки их верхнюю одежду. Аластор немного нахмурился, но пальто из его рук забрал, застёгивая его на ходу и покидая студию. Сильный осенний ветер заставил его сделать лицо проще и даже немного порадоваться тому, что он не будет стоять и ждать такси, в такой мороз, при всей его любви к прохладе. Вытянув ноги на просторном переднем сидении, он задумчиво посмотрел на здание компании, в которой теперь работал. Хм, возможно, всё действительно не так плохо, как могло показаться с самого начала. К тому же, всего два месяца и он снова станет вещать на радио, разве не прекрасно? — Как тебе быть ведущим ток-шоу? Которое, к слову, транслируется по телевизору, — с едва слышным смешком спросил Уиттман, заводя машину. Аластор бросил в его сторону неодобрительный взгляд и промолчал. Дорога должна была пройти в тишине, нарушаемая лишь дыханием двух странных людей, которых с первого же дня знакомства связала общая тайна. Бланчарду не нравилось быть связанным обязательством. Ему в целом не нравились почти никакие человеческие связи в привычном их понимании. Любовь, дружба, семья – вещи, которые скорее лишают человека свободы, а он слишком ценил свою свободу, чтобы быть готовым потерять её ради кого-то. Даже с самой очаровательной и милой девушкой он бы не стал иметь ничего общего, кроме как тёплого приятельского знакомства. Хотя, была вещь, которая могла бы заставить его немного отставить свои принципы. Выгода. Ради достижения своих целей, ради получения желаемого, что ж, он готов был бы пренебречь своими же правилами. — Спасибо, — сказал он, выйдя из машины. Не закрывая дверь, он немного наклонился, чтобы с улыбкой небрежно бросить, — И... Думаю, знакомство с тобой было хорошей случайностью. Глаза Винсента округлились в удивлении. — Доброй ночи.