Неожиданные отцы

Хогвартс 1 сентября 1997 года Отец и дочь шли от Запретного леса к замку. Для любого, кто смотрел бы на них со стороны, они могли показаться совершенно разными людьми. Северус был облачён в свою фирменную чёрную мантию, которая развевалась при каждом шаге. После двух месяцев под итальянским солнцем он был не таким бледным, как обычно, но всё же оставался бледным. Его осанка была настороженной и жёсткой. На Виктории был белый костюм, подчёркивающий её загар. Поверх она накинула расстёгнутую чёрную мантию, что позволяло полностью видеть её безупречную фигуру. Волосы были собраны в высокий хвост. Северус жаловался, что её юбка слишком короткая. Она ответила ему что-то про адвокатов и Элли МакБил, но волшебник понятия не имел, кто такая эта Элли. — Я так рада, что директор согласился, чтобы я училась вместе с тобой. Северус усмехнулся. — Что ты мне не рассказал, papà? — О, возможно, я забыл упомянуть, кто мой новый ученик. Я не мог упустить возможность увидеть его лицо, когда он поймёт, что знает далеко не всё. Северус улыбнулся злой улыбкой при этой мысли. Когда они вошли в конференц-зал, все преподаватели повернулись, чтобы рассмотреть Северуса и его нового ученика. Дамблдор заранее сообщил им об этом нововведении, и всем было любопытно увидеть загадочного волшебника, сумевшего убедить замкнутого Северуса стать его наставником. Удивление сменилось потрясением, когда они увидели красивую молодую женщину, стоявшую за его спиной. Её одежда никогда прежде не появлялась в Хогвартсе, и некоторые преподаватели покраснели при виде её. Она одарила всех улыбкой, от которой их удивление только усилилось. Северус обошёл стол и представил всех преподавателей своей дочери. Он демонстративно «забыл» упомянуть Люпина и Блэка, стоявших чуть поодаль. Наконец он подошёл к директору. — Виктория, это наш директор, профессор Дамблдор. Альбус, позвольте представить вам Викторию Снейп. Северус внимательно наблюдал за реакцией волшебников в комнате. Он видел, как старшие преподаватели мысленно перебирают своё знание генеалогического древа семьи Снейп. — Вы забыли представить нас, — саркастично заметил Сириус. — Конечно, попытки угнаться за молодой женой могли разрушить ваши мозговые клетки. Кстати, какое заклинание вы использовали, чтобы убедить её выйти за такого, как вы? — Как вы смеете! — Виктория подняла палочку, чтобы наложить на него заклятие, но отец остановил её, схватив за руку. Северус увидел ярость в глазах дочери. Он и не ожидал иного. С учётом темпераментов его и Сириуса, Виктория просто не могла быть иной, кроме как страстной. — Я не забыл вас; я просто предпочёл вас проигнорировать. И для вашего сведения, глупец, Виктория — моя дочь, а не жена. Усмешка Северуса стала ещё шире от услышанных вокруг вздохов. Альбус, поднявшийся, чтобы подойти к ним, рухнул на ближайший стул, белый как местные привидения. — Как это произошло, Северус? — Вам нужен урок биологии, Альбус? Я думал, в вашем возрасте вы уже знаете. Северус произнёс это серьёзно. — Директор просто удивлён, что вам удалось найти женщину, готовую лечь с вами в постель, — выплюнул Сириус. — Скорее девушку, — прошептала Минерва. — Сколько вам было лет, Северус, когда родилась Виктория? — Семнадцать, Минерва. — А её матери? — спросила заместитель директора. — Матери нет. Виктория — моя дочь, и только моя. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство. Эта небольшая перепалка позволила директору вернуть обычное спокойствие. Альбус понимал: если Северус сумел скрывать дочь все эти годы, то сейчас он не станет изливать душу. Он повернулся к молодой женщине. — Мисс Снейп, рад познакомиться. Надеюсь, вам понравится учиться в Хогвартсе. Однако я вынужден попросить вас одеваться более подобающим образом в нашей школе. Виктория ярко улыбнулась пожилому волшебнику. Она посмотрела на свою одежду и сказала: — Papà говорил что-то о том, что моя юбка слишком короткая, но я думала, он просто… — Боль в заднице, — перебил Сириус. Она одарила его фальшивой улыбкой и продолжила, словно не услышав: — …был отцом. Похоже, здесь, в Англии, всё действительно по-другому. Я знаю множество итальянских волшебников, которым нравится, как я одеваюсь. Ремус, всё ещё стоявший рядом со своим давним другом, с одобрением посмотрел на Викторию. — Знаю и некоторых английских волшебников, которым это тоже нравится. — Держите свои глаза и лапы подальше от моей дочери, иначе в следующей порции зелья оборотней может оказаться мышьяк. Угрожающий тон Северуса охладил атмосферу в комнате. Виктория была единственной, кто его проигнорировала. — Серебряный порошок был бы эффективнее. В сочетании с мышьяком он принёс бы смерть и самые мучительные страдания, вызванные постепенным разложением внутренних органов. Гипотетически, разумеется. Все были потрясены её словами, но Северус лишь усмехнулся, глядя на дочь. — Мерлин, она такая же кислая и злая, как её отец, — громко сказал Сириус другу, чтобы услышали все. — Не знаю, не знаю. Мне всегда нравился Северус, а она выглядит куда лучше него, — ответил Ремус, не отрывая взгляда от Виктории. Виктория заметила этот взгляд и решила им воспользоваться. Её отец и Ремус, похоже, знали друг друга очень хорошо. Скорее всего, именно он был тем оборотнем, с которым столкнулся её отец во время беременности. Сколько оборотней вообще мог вместить Хогвартс? Возможно, он знал, кто отправил отца в Вопящую Хижину. Она очень на это надеялась, поскольку вряд ли преподаватели знали правду. Они наверняка бы исключили виновного, если бы узнали, но отец сказал, что продолжал иметь дело со своим бывшим возлюбленным. Пока директор вёл преподавателей в Большой зал, она отстала от отца и задержалась, чтобы поговорить с Люпином. К сожалению, вместе с ним пришлось иметь дело и с Блэком. — Вы с моим отцом, похоже, знаете друг друга довольно хорошо. Она надеялась, что открытое утверждение подтолкнёт к большему количеству информации. Сириус фыркнул, Ремус усмехнулся. — Можно и так сказать, — ответил оборотень. «Merda, надо заставить его говорить», — подумала Виктория. Внешне она не выдала ни единой эмоции. — Как давно вы друзья? — спросила она небрежно. — Мы не совсем друзья, — с грустным выражением ответил Ремус. — Ну, мой отец не любит оборотней. У него был плохой опыт с одним из них. Её тон намекал, что она точно знает, о чём говорит, в надежде получить больше зацепок. — О! Значит, он рассказал тебе о той ночи. Полагаю, он никогда меня не простит. Виктория не услышала печали в голосе Люпина и не заметила, как затих Блэк. Она лишь знала, что приближается к разгадке личности своего второго отца. Однако сейчас было не время давить. Она ждала двадцать лет — могла подождать ещё немного. Когда она наконец вошла в Большой зал, на неё устремились взгляды всех учеников. Возможно, директор был прав — ей следовало застегнуть мантию, но она отказывалась делать это на глазах у всех. Она прошла к преподавательскому столу и села рядом с отцом. Её взгляд упал на стол Слизерина. Она указала на одного из учеников. — Кто этот блондин? Северус опустил её руку и поднял бровь. — Пожалуйста, он же просто ребёнок. Она улыбнулась отцу. — Он просто кажется не таким, как остальные. — Это Драко Малфой, и будь добра, воздержись от того, чтобы указывать на людей пальцем. — Что я могу сказать? Я выросла в Италии. Я говорю громко, много жестикулирую и ругаюсь чаще, чем следовало бы. — Теперь ты живёшь в Англии, — прорычал Северус, но Виктория отмахнулась от отца взмахом руки. Северус понял, насколько это будет сложно. До сих пор он был скорее далёким дядей, который появлялся летом, привозил подарки и пытался передавать знания, чем настоящим отцом. Виктория никогда не была обязана ему подчиняться. У неё всегда были тётя Ливия и Лучано в роли родителей. Теперь обоим предстояло приспосабливаться, и Северус знал, что двадцатилетняя девушка не примет угрозы и предупреждения с благодарностью. Началась церемония распределения, и над хлопками учеников раздавались обрывки разговоров. — Драко, знаешь, кто эта женщина рядом со Снейпом? — Нет, Винс, но уверен, он расскажет нам, когда встретится с нами в гостиной после пира. — Он выглядит с ней очень дружелюбно. Как думаешь, они вместе? — Не знаю, Грег. Скоро узнаем. Ещё хлопки, ещё дети распределялись по факультетам. — Она действительно красивая. — Рон, это так поверхностно. Как можно судить о человеке по внешности? — Легко, Гермиона, у Рона нет мозга. — Заткнись, Гарри. Даже если тебе нравятся парни, ты всё равно видишь, что она действительно красивая. Хотя Сириус, похоже, не рад её видеть. Гарри поднял взгляд на слова Рона и заметил, что Ремус сидит между загадочной женщиной и Сириусом. Его крёстный был явно недоволен. — Думаю, это потому, что он сидит всего в двух креслах от Снейпа, — пошутил Гарри. Когтевранцы обсуждали возможность, что женщина — новый преподаватель. Пуффендуйцы согласились, что у неё приятная улыбка. Наконец распределился последний ребёнок. Дамблдор поднялся, и в зале воцарилась почти жуткая тишина. — Как вы, несомненно, заметили, у нас появилось новое лицо за преподавательским столом. Позвольте представить Викторию Снейп. Она будет учиться вместе со своим отцом. Директор сделал паузу, пока утих гул. — Уже более двух веков в Хогвартсе не было учеников-подмастерьев. Существует традиция, согласно которой подмастерьев распределяют. Независимо от того, в какой факультет будет распределена мисс Снейп, она не сможет ни зарабатывать, ни терять баллы для своего факультета. Директор жестом пригласил Викторию подойти к табурету. Молодая волшебница осторожно села, скрестив ноги, и МакГонагалл опустила Распределяющую шляпу ей на голову. Виктория услышала голос шляпы в своей голове. Ох-ох-ох, какая могущественная волшебница, из столь чистокровных линий. С одной стороны — поколения слизеринцев, сильных и амбициозных. С другой — род Гриффиндора, храбрых и всеми любимых. «Мой отец спал с гриффиндорцем? Это отвратительно», — подумала она. Пусть она и не училась в Хогвартсе, но тётя оставалась слизеринкой, как и отец. Истории о глупости гриффиндорцев пересказывались ежедневно. Похоже, гриффиндорцы тебе не по душе. Поскольку твой отец — декан Слизерина, тогда лучше всего… — СЛИЗЕРИН! Виктория выдохнула, когда шляпа наконец выкрикнула название её факультета. К счастью, аплодисменты со стола Слизерина скрыли её напряжение. Она села рядом с отцом и прошептала ему на ухо: — Шляпа сказала, что мои отцы — слизеринец и гриффиндорец. Как ты мог? Северус посмотрел на шляпу с ненавистью. Его взгляд мог бы испепелить волшебный артефакт, если бы это было возможно. — Это доказывает, что гормоны заставляют даже самого умного человека вести себя как идиота, — ответил он, надеясь, что дочь окажется гораздо осторожнее, чем был он сам. После пира Виктория пошла с отцом в подземелья. Первой остановкой стала гостиная Слизерина. Отец приветствовал каждого новичка, задавал несколько вопросов вернувшимся. Старшекурсники казались довольны его присутствием. — Если у кого-то возникнут проблемы с другими факультетами, особенно с гриффиндорцами, приходите сразу ко мне. Никаких проклятий, никаких зелий, никаких драк. Вы не хотите давать никому повода для исключения. Понятно? Северус обвёл взглядом своих подопечных. Все кивали. Новички выглядели так, словно пытались запомнить каждое слово. Старшекурсники слышали эту речь каждый год с момента прибытия в Хогвартс. — Можете приходить в мой кабинет в любое время, и я уверена, моя дочь с радостью вам поможет, теперь, когда она тоже слизеринка. Северус улыбнулся Виктории, и она кивнула в знак согласия. — Если больше вопросов нет, я оставлю вас устраиваться. Когда вопросов не последовало, Северус направился к выходу. Виктория остановила его и прошептала: — Можно мне остаться ненадолго? Хочу познакомиться с ними поближе. Когда отец согласился, она села на один из огромных зелёных диванов и начала беседовать с учениками. Она отвечала на все вопросы, насколько могла, ограничивая ответы там, где знала, что отец пришёл бы в ярость от разглашения информации. Через час остались только Виктория и Драко. Они сидели на противоположных диванах и изучали друг друга, разговаривая. — Ну и что ты думаешь о слизеринцах? — спросил Драко. Виктория пожала плечами. — Пока не знаю. Правда ли, что большинство из вас стали бы Пожирателями Смерти, если бы Волдеморта не убили? Теперь была очередь Драко пожать плечами. — Наверное. Это не было бы выбором, скорее результатом предопределённой жизни. Теперь наши родители мертвы, и мы не станем Пожирателями. Теперь ты нас ненавидишь? Драко смотрел прямо на молодую женщину, бросая вызов сказать «да». — Нет, я не ненавижу учеников, но не жди, что я буду жалеть Волдеморта или его последователей. Из-за Волдеморта я потеряла отца на двадцать лет. Я понимаю, что вы и другие чувствуете при потере родителей, но я не жалею, что эти люди мертвы или в тюрьме. — Понимаю. Я бы и не ожидал иного. Двое слизеринцев проговорили ещё какое-то время, пока Виктория не ушла в комнаты отца. Если бы она вернулась раньше, то стала бы свидетельницей весьма интересного разговора. — Что ты здесь делаешь, Блэк? Чувствуешь потребность досаждать мне в первый же день? — рявкнул Северус, увидев бывшего возлюбленного у своей двери. — Ты лживый ублюдок, Снейп. Ты клялся мне в верности, но я умею считать. Твоя дочь была зачата, пока мы были вместе. Северус был в бешенстве. Он был готов убить этого мерзавца. Как он посмел явиться сюда и оскорблять его? Впрочем, во всём была вина Сириуса. Северус приставил палочку к горлу Сириуса. Он говорил гриффиндорцу тихо, но Сириус знал, что сейчас лучше не нажимать. — Это тебе ли говорить. Ты переспал со всем, что попадалось на глаза, но знаешь что? Это уже не имеет значения. Мы оба приняли свои решения, и нет смысла ворошить прошлое спустя двадцать лет. А теперь убирайся, пока я не сделал чего-нибудь, о чём пожалею. Северус отпустил гриффиндорца. В его чёрных глазах читались отвращение и ненависть. На этот раз анимаг решил не испытывать судьбу. Эмоции, исходившие от Северуса, убедили Сириуса, что сейчас он рискует жизнью. Однако он собирался выяснить причину такой крайней реакции. Сириус докажет, что не он виноват в их разрыве. Северус вошёл в свой кабинет и сел в темноте. Ни Сириус, ни Виктория не видели слёз гнева и отчаяния, которые Северус пролил той ночью.