N is for Tonks. Thin blue line

Первое утро было странным: вроде, все спокойно, но слишком спокойно. Внешние тишина и безмятежность были полной противоположностью состояния внутри: там, казалось, прошелся тролль, а потом этот бедлам подожгли и даже подорвали. И теперь это все нужно было убрать подальше и забыть как страшный сон. Тонкс, найдя в себе силы подняться с постели только уже во второй половине дня, прошлась по первому этажу, но никого из Робардсов не было ни слышно, ни видно. И Тонкс, сделав себе еще один кофе, чтобы хоть как-то сбить этот чертов туман-завесу в голове, решила выйти на улицу — уже достаточно тепло, чтобы не опасаться замерзнуть в беседке, про которую ей когда-то говорил Гавейн. — О, доброе утро, — послышалось сбоку. Она немного вздрогнула, вынырнув из прострации, которая длилась прилично, чтобы легкие согревающие чары уже рассеялись с кружки, а кофе остыл, и посмотрела на Робардса. Он, затормозив в паре шагов от беседки, спрятал руки за спиной и мягко улыбался, смотря на Тонкс. — Уже вечер, сэр. — Когда проснулся, тогда и утро, — он тихо засмеялся на секунду. — Я присяду? — и повел рукой напротив нее за столом. — Вы у себя дома, — Тонкс заторможенно, но удивленно подняла брови и кивнула. — Вдруг ты хочешь одна посидеть. Без разговоров и прочего. Даже наличия кого-то. Она тяжело вздохнула, натягивая себе на плечи съехавшую куртку. — Я не знаю, чего хочу. Еле соображаю, — пробормотала она и посмотрела на остатки кофе в кружке. Он ни черта не помог, состояние осталось таким же никаким. — Просто сижу тут. Робардс же втиснулся за стол, но отсел за диагонально противоположный угол. Кивнул, доставая пачку сигарет. — Зелья же пила? — Вас Розалинда подослала? — Тонкс слабо усмехнулась. Гавейн, подняв глаза на нее, усмехнулся в ответ и отрицательно помотал головой. Сунул сигарету в зубы и прикурил от палочки. И только после того, как выпустил дым в сторону, ответил: — Всего лишь интересуюсь. Вдруг забыла: думаю, после вчерашнего это будет полностью нормальным. — Выпила все, что нужно. — Ела? Тонкс испуганно глянула на него. — Да, там… нашла открытую банку с бобами. Сделала тост. Он тут же поморщился, вновь выпустил дым. — Есть же нормальная еда. Только вчера утром весь холодильник забил. — Я… Я не знаю, что можно брать, вдруг вы бы начали руга… — Тонкс, — Гавейн перебил ее, и она тут же прикусила язык, опустив взгляд в столешницу. Чуть помолчав, он продолжил: — Ты можешь брать все, что хочешь. Есть только просьба не доедать все мороженое, а то Кат любит им себе настроение поднимать после какой-нибудь тяжелой смены. Но опять же, если ты вдруг не заметишь, как прикончишь последнее, то ничего страшного не произойдет. Она сама сходит купит или напишет мне или Роуз. Или найдет себе что-нибудь взамен. — Не люблю мороженое, — она пожала плечами. — А стресс я обычно запиваю. — Это бы я тебе не рекомендовал, хоть и понятно, — он поджал губы. — Но сейчас, пока ты зелья принимаешь, лучше полностью воздержаться. — Знаю, да и сейчас не хочется совершенно. — Славно, — Робардс откинулся на спинку скамьи, раскинув руки, и уставился куда-то вдаль. — Вы пришли только, чтобы спросить меня о зельях и завтраке? — спросила она через несколько мгновений. Он тут же скосил на нее взгляд. — Нет. Еще просто тут посидеть, проветриться. — Правда? — она все равно не поверила, как бы тон начальника убедительно-нейтрально ни звучал. — Тонкс, что такое? — Гавейн уже повернул к ней голову, выгнув одну бровь. — Если это завуалированная просьба оставить тебя наедине, то так и скажи. Я не обижусь и, уж тем более, не выставлю отсюда. — Нет-нет, это… — она тут же замотала головой и подняла ладони. — Просто такое ощущение, что вы что-то еще хотите сказать, но либо ждете момента, либо мое состояние вам этого не позволяет. Он коротко хохотнул и, затянувшись последний раз, затушил окурок в пепельнице, опасно стоящей на перилах ограждения беседки. Возможно, единственное, что удерживало ее на этом месте — чары. Тонкс бы такие. — Ну, сказать-то мне, может, и есть что, но во-первых, тебе нужно восстановиться. — А во-вторых? — А во-вторых, для каждого нашего разговора по душам и правда нужен подходящий момент. — И что это за момент должен быть? — Подходящий, Тонкс, — он заулыбался, глядя на нее. — Сейчас у меня нет никакого желания загружать твой мозг, поэтому просто посижу тут, а потом уйду. — Если что, — начала она после недолгой паузы, — я совершенно не против вашей компании. Надеюсь, что я вам всем тут не сильно мешаться буду. — Нет, дорогая. Ты не первый человек, который у нас живет, — он мягко улыбнулся. — Так что очень тебя прошу, чувствуй себя тут как дома. Это место на какое-то время им должно стать. Желательно, чтобы стало, иначе не отдохнешь, а это требуется для восстановления больше, чем зелья. — Мне очень неловко, — тихо призналась она. — И стыдно. — Понимаю, но не стоит. Тонкс коротко засмеялась, но тут же, стоило первому смешку вылететь, сжала челюсти. Сглотнув, посмотрела на Робардса: — Знаете, если бы мне кто-то сказал даже года полтора-два назад, что я буду… Что я буду жить у заместителя Аврората из-за нервного срыва, я бы ни на секунду не поверила. Скорее, подняла бы этого человека, даже себя из будущего, насмех. — Тонкс, я обычный человек, — он скривился. — Как и Роуз с Кат. — Вы заместитель главы Аврората из главного управления. А я кто? Какой-то младший аврор. — И что? Я старший аврор, ты — младший. Сириус и Римус тоже старшие авроры. Мы все люди, просто с разным уровнем ответственности на службе. А мы сейчас не на службе. — Вы же понимаете, о чем я говорю, — Тонкс нервно поджала губы. — Я понимаю, конечно же, но пытаюсь донести до тебя мысль, что принимать помощь, пусть и с неожиданной когда-то стороны, не пойдет тебе во вред. Мы точно не потребуем с тебя ничего за это и припоминать тоже не станем, тут не сомневайся. — Спасибо, сэр, — она съежилась от неловкости и стыда. — Вы не представляете, как я… — она прикрыла глаза на секунду, сглатывая. — Как я благодарна вам за эту помощь. Даже за эту, не говоря уж о всех предыдущих. Все это и правда неожиданно, но… Спасибо в миллионый раз. — Тяжелые времена у всех наступают, к сожалению. И если есть вариант, где их можно переждать, так сказать, я бы посоветовал тебе им воспользоваться. Слабее ты от этого не станешь. — Кто-то точно будет не согласен с вами, — Тонкс усмехнулась. Робардс засмеялся. — Да и пусть. Невесть какая новость, — и вновь засмеялся. — Люди вечно какую-ту хрень говорят. Каждый поучающий язык будешь слушать — в могиле окажешься сильно раньше нужного. — Ну уж нет, — она снова усмехнулась. — После такого в могилу? Не-не, такой финал мне не нужен совершенно. — Вот и славно, — Гавейн улыбнулся. — Поэтому давай, расслабляйся, отдыхай и восстанавливайся. И не думай, прошу тебя, о каком-то стеснении нас. Все полностью нормально с твоим проживанием здесь. — Спасибо, сэр, — Тонкс кивнула, сглатывая. Начальник же, выползя из-за стола, лишь коснулся ее плеча, потрепав по нему, и направился к дому. Тонкс посмотрела на дно кружки: стало немногим легче после этого короткого разговора. Вновь посмотрела вслед начальнику, который прогулочным шагом мимо тропинки огибал кустарники и деревья. Как ему это вообще удается? Вот так, казалось бы, просто: всего минут десять разговора, и уже легче на душе. И ведь не сказал он ничего такого, чего бы она не понимала или не знала. Обычные истины, как и всегда. Дни у Робардсов текли спокойно и размеренно. Как и должны были с учетом настояния Розалинды в отдыхе. Тонкс практически не оставалась дома в одиночестве, кто-то обязательно присутствовал даже днем. Она раньше думала, что Розалинда работает тоже пять-два и днем, но нет: их с Гавейном выходные совпали только один раз за прошедшие полторы недели, а то и дело она вовсе работала в ночную или целые сутки. Гавейн по вечерам был, конечно, дико уставшим после службы, но все те недолгие моменты перед собственным уходом или жены он, как будто, изо всех сил пытался побыть рядом с ней, даже если это проявлялось в каких-то глупых шутках, помехам в сборах или вопросах ради простой болтовни. А Тонкс, главное, тут же ретировалась куда-нибудь с их поля зрения, чтобы не мешать, хотя наблюдать за их взаимодействием ей безумно нравилось. Когда же она видела Гавейна дома без присутствия его жены или дочери, то не могла не отметить, что он сильно менялся: становился каким-то сонным, вялым. Будто вся его энергичность, которую Тонкс привыкла видеть на работе, тут во время своих тренировок или в прошлые разы ночевок, испарялась. И что еще больше ее удивляло — он становился печальным, даже апатичным. Примерно, как Римус, но необъяснимо по-другому. Да и если Тонкс к нему обращалась, то он реагировал, а не отмалчивался или делал вид, что не замечает ее. Но он мог часами, до глубокой ночи занимать кресло или диван с книгой в руках и даже не открывать ту или не перелистывать ни одной страницы. Или же уходить на берег и медитировать с удочкой, возвращаясь без улова или с одной-двумя мелкими рыбешками. А появлялась даже Кат, и все, он снова привычный тот. Но что это? Почему у него это вдруг «щелкало»? Как будто кто-то переключал в нем тумблер ночника: кто-то из домочадцев здесь, и он светится или же просто находится где-то неподалеку и занимается своими делами. Никого из них нет — и сплошная темнота, меланхолия. Катрина тоже имела тяжкое расписание, схожее с мамой, но это было куда менее удивительным: она только летом окончит свою стажировку, которая длится целых два года у целителей — правда, курсы у них тоже двухгодичные, а не трех, как у авроров — а потому едва ли могла что-то поменять в своем рабочем графике. Но вот кто из них уставал больше — не ясно. Однако дома у них не ощущалось никакого напряжения, только тепло, спокойствие и любовь. Как им удается вообще? И как создать нечто похожее уже ей с Римусом? Он заглядывал часто, чуть ли не ежедневно, но Гавейн его как будто полностью игнорировал, если вдруг был тоже дома. А Люпин хоть и пытался с ним заговорить, но тот либо отвечал односложно, либо ссылался на дела или усталость. — Может, он правда устал?.. — спросила Тонкс, забирая присланное на адрес Люпина письмо от Маркуса. Тот, оставшись без своего напарника, продолжал держать ее в курсе расследований и прочих новостей на работе, даже спрашивал всяко разное. И на удивление, даже не жаловался, что приходилось в одиночку работать. Да, ему немного помогал Праудфут своими советами в отличие от Хэйвуда, но у него было своих расследований куча и напарник, но Маркус официально работал сейчас в одиночку. Римус скептически глянул в сторону дома и лишь угукнул, хотя по нему было видно, что едва ли принял озвученный вариант за реальную причину очередного нежелания Гавейна к диалогу. — Ладно, как у тебя дела? — Тонкс посильнее укуталась в захваченный плед из дома и глянула в сторону «большой земли», что виднелась отсюда, из беседки, очень хорошо благодаря большому количеству огней в сумерках. — Отошел хоть немного? — Да я не… — начал Римус и сразу осекся. — Что ты не? — она посмотрела на него: нахмурился, помрачнел. — Я не поверю, что встреча с моими родителями прошла нейтрально. Не сейчас, Рем. Он поднял на нее взгляд: — Там не было того, чего бы я не ожидал. — И чего ты ожидал? Опять из него все тянуть приходится, сколько можно? Но вновь повторять эту просьбу и этот вопрос не хотелось. Римус коротко глянул ей за плечо, а после на нее саму. — Тебе не холодно тут? — Рем. Он опустил смятенный взгляд, рассматривая столешницу и водя по бороздам древесины указательным пальцем. — Тебе с плохой новости или с хорошей? — Давай по порядку. Хотя Тонкс уже подозревала «плохую новость»: ему было сказано исчезнуть из ее жизни. — Я рассказал все. Про нас, про себя, про свою… семью, если ее можно так назвать теперь, — после паузы его голова склонилась набок, а взгляд замер на пару мгновений, как и его палец. — Про алкоголь тоже. Про наши ссоры. Про Мун… — А про нападение на Гавейна? — она перебила его. Это ее волновало куда сильнее, потому что она-то упоминала, но без того факта, что в нее тоже прилетело пару заклинаний. — Нет, — он поморщился, закрыв глаза и кивнув. — Я не знаю, как объяснить что твоему отцу, что матери, что я не несу опасности тебе в таком случае. Знаю, что нужно было, но… Я правда, не знаю, Дора, как сказать это так, чтобы… Чтобы не потерять тебя. Чтобы не получить категоричное нет от них двоих. А они ведь будут правы в таком случае. Получается, папа не стал об этом спрашивать. Наверное, это хорошо, но… Но почему он не спросил? Хотя, должно быть, без знания, что Римус нападал тогда и на нее, его это мало интересовало. Так, наверное, даже лучше. — И что в итоге? Как они отреагировали? — спросила Тонкс и беззвучно втянула носом холодный воздух. Римус молчал несколько десятков секунд. Он молчал, а ее еще на первых моментах начало разрывать от ярости. Ну не молчи же ты! Но она пыталась держать это в себе, потому что прекрасно помнила, как сама пыталась найти крупицы храбрости в себе, успокоиться и подобрать слова прежде, чем рассказать все папе. Вероятно, Римусу сейчас не то чтобы легче. — Плохая новость в том, что твоя мама против меня. И не желает больше знать. Тонкс только кивнула: ничего удивительного. Практически стопроцентная вероятность, что она бы услышала то же самое, если бы рассказала ей. — А хорошая? — Хорошая новость — твой отец не против. Точнее, не совсем против. Но у него есть условие для меня, если я хочу, чтобы это так и осталось. — И какое? — выдохнула Нимфадора. — Раз мы… В общем, я не должен пить, если хочу быть с тобой рядом. А он может зайти и отвести меня в Мунго или маггловскую больницу, чтобы меня проверили на наличие алкоголя. В любой момент, в который посчитает нужным. Хоть среди ночи. — Это… Это не похоже на него, — удивленно проговорила она. — Даже если, то что ему еще придумать? Как он сказал, настаивать на твоем проживании с ними или где угодно без меня — глупо. А его желание обезопасить тебя и успокоить себя и твою маму я тоже прекрасно понимаю. Я бы сам так сделал. — И это все? Римус смотрел на нее несколько секунд. — Я также сказал, что мы были помолвлены. И… И хоть мы с тобой не обсуждали этот вопрос, но… В общем, если мы решим пожениться, то сначала я должен минимум год прожить без употребления алкоголя. И в таком случае, если мы в итоге дойдем до свадьбы, я должен буду прийти к нему с тобой или Сириусом, и я заключу с ним непреложный обет. Тонкс невольно сглотнула. Папа всегда был против такого вида договоров: как он говорил, жизнь совершенно непредсказуема, и если что-то на данный момент кажется требующим такого шага, то не факт, что позже ситуация кардинально не поменяется. И тогда уже обет может обернуться катастрофой как минимум для одного человека. — Ты согласился?.. — Да. Я был готов прям там его заключить, но твой отец захотел, чтобы я сначала сообщил об этом тебе. И сам подумал обо всем. — И что ты надумал? — Если бы я передумал или сомневался, то не говорил бы тебе об этом сейчас. Я все еще хочу быть с тобой, Дора. Другой вопрос, хочешь ли ты? — Хочу, — тут же выпалила Тонкс. — Хочу, Римус. Если это будешь ты, каким был раньше хотя бы, то очень хочу. Он смотрел на нее несколько секунд, а потом резко поднялся и пересел к ней. Сунул руку в карман пальто и достал кольцо, которое она оставляла у него дома вместе с ключами. — Тогда как насчет помолвки?.. Нам придется ждать год до свадьбы в любом случае, — он нервно улыбнулся, держа украшение на своей ладони. — Будет полно времени все спланировать как минимум. Тонкс смотрела на слабо поблескивающее колечко. Сейчас оно казалось еще меньше, совсем крохотным. Крохотным и как будто потускневшим, но скорее всего, это было из-за темноты вокруг. — Ты же не обижен, что я все еще тут? — она посмотрела на него, все еще чувствуя стыд за это решение, за этот «щелчок». — Мне очень хочется, чтобы ты вернулась, — Люпин грустно улыбнулся. — Но я не давлю. Еще сильнее хочется, чтобы ты пришла в себя, а если тут тебе становится легче, то просто смиренно жду, — и чуть помолчав, добавил: — Ровно как и буду ждать твоего ответа, если ты сейчас не готова принять предложение. И если хочешь, то могу спросить позже. И спрашивать, пока ты не скажешь нет, — его горло дернулось. — Но я совру, если скажу, что мне не хочется твоего согласия. Твоего да. Тонкс решила, что лучше слов будет действие: взяла с его ладони колечко и надела на палец. И посмотрела на Римуса, глаза которого заметно просияли на такое решение и появилась радостная улыбка. — Знаешь, несмотря на то, что произошло и что я все еще тут отсиживаюсь, я хочу стать твоей женой. Никогда не думала о браке, а вот ты появился в моей жизни и… И стала думать об этом. И очень много думать, когда тогда случайно нашла кольцо. Хотеть. Хотя кажется, что понятия не имею, что такое брак. Хороший и крепкий брак, имеется в виду. Римус тут же крепко обнял ее, упершись носом в висок. — Очень надеюсь, что у нас получится. Я очень хочу быть с тобой, Дора. Очень люблю и очень хочу с тобой. Она прикрыла глаза, обнимая в ответ и вслушиваясь в его дыхание над самым ухом. Катрина, изможденно вздохнув, рухнула на диван к папе, который перед этим приподнял руку, а после приобнял сжавшуюся дочь. — Ну что? Как смена? — поинтересовался он. — Ни на миг глаза не смогла прикрыть, хотя была ночная и, по идее, малоподвижная, — тихо пожаловалась она ему в плечо и вновь вздохнула, ворочаясь. — Нейд, кажись, хочет моей смерти прямо перед окончанием стажировки. Еще на несколько часов пришлось задержаться, чтобы все доделать. — Если мне не изменяет память, так со всеми: и с Нейдом и с твоей мамой. И даже с Максом было. — Ты-то откуда знаешь, как у Макса было? Он старше тебя и мамы, чтобы вы застали его даже младшим целителем, — Катрина открыла глаза и, сползя чуть ниже и извернувшись коленом, подтянула на себя плед, который лежал аккуратно сложенным на подлокотнике. — Если учесть, кто был его куратором, то предположить такие страдания очень просто, — он усмехнулся, скосив на нее взгляд. — Я бы на твоем месте порадовался, что Рэд уже слишком высоко взобрался по должностной лестнице, чтобы возиться со стажерами. А Нейд ему в подметки по строгости и придирчивости не годится. Разве что, по колким и ехидным замечаниям и то, отдаленно. Катрина неожиданно посмотрела на Тонкс, которая сидела в кресле и сейчас больше бегала глазами по строчкам в книге, чем реально читала. Даже молча слушать семейные разговоры Робардсов делало на душе чуточку легче. И дышалось легче. — Тебе твой дядя, случаем, не рассказывал, каким был он, — она легонько ткнула папу указательным пальцем под ребра, — во время его стажирования? Нимфадора глянула с улыбкой на начальника, который состроил недовольно-утомленную рожицу. — Он очень много ругался, — и тихо засмеялась, но резко втягивать воздух, чтобы остановиться, уже не хотелось. Кажется, это был обычный и вполне логичный смех, а не то недоразумение. — И жаловался что маме, что папе. И даже мне, хотя мне лет пять было. — Тонкс, он был ужасен первые годы, — учтиво заметил Гавейн. — Откровенно и неприлично ужасен. — Хуже меня сейчас? Он тут же поморщился. — Ты на его фоне идеальная подчиненная, — и махнул рукой. — Да ладно? — Да ладно, — Робардс съязвил с улыбкой. — У вас, конечно, обоих есть прямо до трясучки бесящий дар не слушать приказов, но окромя этого — ты идеальный аврор на его тогдашнем фоне. Гонора с самомнением в нем было — у-у-у! — он аж всплеснул рукой. — Хоть вагонами сгружай целыми сутками, а ни черта бы не поменялось. — Так я лично с вами не работала в самом начале стажировки, — парировала она с умешкой. — Думаешь, я не в курсе, что ли? — он засмеялся, закатив глаза. Тонкс перевела взгляд на беззвучо хохочущую Катрину, стараясь тоже не последовать их примеру. — А когда Сириус исправился? Ну, хотя бы встал на путь истинный. — Да сложно сказать, что именно из всего происходящего стало пинком, — Робардс пожал плечами. — Полно вариантов, потому что смертей тогда происходило ужасное количество. Пара дней без них уже казались каким-то подарком, — и тяжело вздохнул. — Тогда были слишком безумно быстрые времена, чтобы четко ослеживать изменения вне собственных семей. Пара мгновений в мрачной тишине прервались им же. Он глянул сверху вниз на дочь ставшим вмиг смешливым взглядом: — Так как там Найджел над тобой в этот раз изгалялся? — Я лучше маме скажу, если он совсем задолбает, — Катрина вздохнула со слабой улыбкой. — Что, думаешь я совсем ничего не понимаю в ваших науках? — Он просто больше ее боится, чем тебя, — она уже усмехнулась. — Месяц или два назад вон, прятался от нее по всем палатам с подсобками. — Это из-за чего? — Да перенаправил к ней пациента, а надо было на шестой. Чуть пол отделения у нее не перезаражал из-за описки или собственной ошибки в диагнозе. Потом еще с неделю спрашивал у меня, какое у нее настроение: можно ли подходить или пока лучше дальше прятаться от праведного гнева. Гавейн глухо засмеялся, улыбаясь. — Решился, кстати, только, когда я сказала, что вы на свидание, наконец, сходили, — заметила она дополнительно. — Один раз упомянула случайно, и он пристал сразу. Все когда да когда. Удивлена, что он к тебе еще не пристал, чтобы ты на пораньше дату назначил, — и коротко прыснула. — Вы ходите на свидания? — изумилась Тонкс от неожиданного утверждения. Гавейн тут же глянул на нее. — Ну да. Если вас, женщин, не окружать романтикой и вниманием, то ничего хорошего не жди. По крайней мере, разнообразных желаний будет куда меньше. — Пап, — Катрина осуждающе нахмурилась, задрав голову. — Опять ты?.. — Да что опять я? — он тут же всплеснул руками. — Я ж не только про постельные желания. Развлекаю твою маму, и она меньше хочет ругаться по разным мелочам или даже ворчать. Готовит всяко вкусное. И сияет еще сильнее, — он, уже смущенно улыбаясь одними кончиками, посмотрел в горящий камин. — Тебе лишь бы живот набить, — младшая Робардс однако не унималась, но кажется, это уже было их коронно-семейным подначиванием. — Я не понял, ты, что ли, хочешь, чтобы я готовил еще чаще? — Гавейн тут же скосил на нее шутливо-грозный взгляд. — Ты и так не будешь, даже если я попрошу. — Так ты и не просила никогда, чтобы утверждать сейчас что-то, — он наморщил нос, покачав головой, на что Катрина закатила глаза. — Может, ты не готовишь так вкусно, как она, но я тебя все равно люблю, — она, устало вздохнув, поднялась и, поцеловав папу в щеку и кивнув Тонкс, направилась к лестнице. — Пойду посплю все же. Если я вдруг не услышу будильник, то разбуди в шесть, пожалуйста. Для Тонкс это прозвучало не очень приятно, даже обидно — а с учетом, что поставь перед ней по блюду от нее и от него, она вряд ли угадает, еще и удивительно — но Гавейн лишь засмеялся на слова дочери. А следом разлегся на диване, откинув плед на спинку. Тонкс же вновь полноценно заняла внимание книгой, но через пару минут поинтересовалась у него: — Сэр, помните наш последний разговор у Римуса дома?.. — он угукнул с закрытыми глазами, и она, пожевав щеку, продолжила: — Про то, что я сказала, что мне не нужна помощь и тренировки. Робардс приоткрыл один глаз, посмотрев на нее, и вопросительно поднял брови. — А мы можем сделать вид, что я… Ну, пошутила неудачно, к примеру?.. — Мы, кажется, и так усиленно делаем вид, что ты «пошутила», — заметил он со слабой улыбкой. — Я хочу тренировку. С вами, сэр, — сказала она и нервно прикусила язык в ожидании ответа, даже вердикта. — Прямо сейчас, что ли? — У вас, вроде, выходной. Да и день только начинается. Но можем в любое другое время. — Как думаешь, готова? — Да. Конечно. Я уже, честно говоря, несколько дней думала, как к вам с этой просьбой-извинением подступиться, — она смущенно улыбнулась. — Да что ко мне подступаться-то? — Робардс усмехнулся, принимая обратно сидячее положение. — Я зверь, что ли, какой-то нелюдимый? — Вы вполне себе человек. И людимый очень даже. — Ладно, пошли, чего сидишь? — он крякнул, поднимаясь и направляясь к двери на задний двор, и махнул ей рукой, после приманив в нее пачку сигарет. Тонкс тут же вскочила, отправляя чарами книгу на полку, и поспешила за ним. — Он как, не сильно тебя гоняет-то? — поинтересовалась Катрина вечером. Тонкс лениво цедила чай и наслаждалась отдыхом после активного дня, а Гавейн куда-то ушел сразу, как они закончили. — С тренировками? — уточнила Нимфадора, и та кивнула, пережевывая рыбу. — Даже если сильно, то это нужное дело. Черт знает, к кому я могу подойти с этой проблемой. — А твой парень? Ну, или кто он тебе. Люпин, да? — она красноречиво посмотрела на ее кольцо на безымянном пальце. — Извини, если я… В общем, не очень знаю, чтобы это правильно назвать. — Кажется, жених. — Кажется? А зачем она ляпнула «кажется»? Сама же согласилась. Ей даже было озвучена возможность подумать над ответом, но нет. Сама же согласилась. — У нас непросто все, если коротко. Даже с учетом помолвки. Ладно, так все и является, подумалось ей. Она продолжает сидеть тут, когда у нее есть жених со своей жилплощадью, который только и ждет ее возвращения. И правда, «кажется». — Если учесть, что ты здесь во время лечения на дому и что я услышала случайно тогда, то это и так ясно, — Катрина с извинением улыбнулась. — Так почему его не попросить? Он же аврор. Кажется, глава отдела, которым Ал раньше заведовал. — Ну, когда я просила твоего папу, этот вариант был совершенно недоступен, а сейчас… Честно говоря, не хочу. Какой смысл сейчас прыгать от учителя к учителю? У твоего папы, думаю, уже есть какая-никакая программа. — Резонно, — она кивнула. — И как? Ну, он реально хорошо учит или уже пожалела раз сто о такой «чести»? — Почему спрашиваешь? Катрина несколько секунд, видимо, раздумывала над ответом: — Мама психовала, когда он ее учил когда-то давно, как мне Энни рассказывала. Я… Ну, тоже не особо нравилось, честно говоря. — Почему? — Такое ощущение было, что я дико тупая. Он объяснял простые вещи, которые нам и в Хогвартсе том же объясняли, но… В общем, как-то не так все. Слишком торопил, во. Может, потому что он аврор, а мне даже до стажера как до Луны, не знаю. — А какая разница-то? Робардс лишь пожала плечами, жуя овощи. — Может, да, дело в том, что он аврор, — произнесла Тонкс через пару секунд раздумий. — Хотя по моему обучению я бы не сказала, что он торопит как-то. Но ощущение по поводу умственных способностей прекрасно понимаю, — и слабо улыбнулась. — И руки с ногами как будто не из того места растут. — Но ты же уже прошла стажировку, — удивленно заметила она. — Пройти-то прошла, но события последних… — Нимфадора подвисла взглядом на своей кружке с чаем, пытаясь понять, с какого момента все понеслось в пропасть для ее навыков, — не знаю, полугода как минимум превратили меня если не ученицу с курсов, то в стажера точно. Я, когда второй раз у вас на выходных оставалась, только и делала, что вспоминала, как вернуться к прежнему уровню. И только благодаря этому прошла переаттестацию. Если бы твой папа не согласился меня тогда поучить, я бы была сейчас на испытательном сроке точно. Катрина несколько мгновений смотрела на нее сочувствующим взглядом: он был одновременно похож и на папин и на мамин. — Извини еще раз, что я тогда выдала. — Ты ж не знала, — Тонкс пожала плечами, делая очередной глоток из кружки. — Да и понятно, что выглядело это все странно. Для меня бы выглядело: если бы мой папа то и дело таскал домой какую-ту девушку, у меня бы тоже вопросы возникли. — Я очень сильно сомневаюсь, что у него есть или был кто-то еще, — Катрина тут же сильно поморщилась, замотав головой. — Он маму на руках носит и пылинки сдувает, сколько себя помню. А на работе Энни: следит за ним на всякий случай, — и прыснула. — А еще он провоцирует твою маму постоянно, — она тихо засмеялась. — Достаточно мило выглядит со стороны. И смешно. Катрина усмехнулась, закатив глаза прямо, как Розалинда закатывает свои на шутки мужа. Даже если это происходит с использованием испанского — все предельно понятно по реакциям и тону. — Да ей нравится, — она махнула рукой, подтверждая наблюдения Тонкс. — Просто тут ты, поэтому она его одергивает, а так… — и вздохнула. — О Мерлин, я постоянно ухожу куда-нибудь подальше, когда они увлекаются, лишь бы это не видеть, — она засмеялась, потерев кончик носа. — Не знаю, правильно ли это, но мне в каком-то смысле противно это наблюдать. Или неловко, не знаю. — Мне бы тоже хотелось уйти, если бы мой папа так же к маме недвусмысленно подкатывал, но как-то не наблюдала, — Тонкс хохотнула, едва представив эту картину. — Твои же не разведены? — Не-е-е. Слава Мерлину, нет, еще этого не хватало. Катрина со странной эмоцией покивала. — А с чего такой вопрос? — Да… — она смятенно поджала губы. — У меня немного друзей, но… Я ни от кого не слышала и не видела тем более, чтобы их родители так же вели, — и махнула рукой в неопределенном направлении. — Будто, знаешь, они только начали встречаться или поженились недавно. — Но ведь это хорошо, мило даже. Я имею в виду, что твои так себя чувствуют в браке. — Это да, просто… — Катрина тяжело вздохнула. — Я иногда думаю, что мои — редкость, даже исключение какое-то. Что так бывает откровенно редко, а значит, у меня вряд ли будет. А мне, как бы ни было противно наблюдать, хотелось бы чего-то подобного. Чтобы мой парень и муж потом смотрел на меня так же, как папа на маму, а я — так же чувствовала себя любимой, как мама, и хотелось заботиться в ответ. А я кого ни встречаю, но все слишком… Не знаю, не то. Ненастоящее как будто. Или временное. Уже устала от этого, честно говоря. — Думаю, найдется, — Тонкс поджала губы с пониманием, когда Робардс взглянула на нее. А после та перевела вопросительно-красноречивый взгляд на ее кольцо. Нимфадора тоже посмотрела на него. — А у нас непросто все. Но когда было просто — было по-настоящему. — Уверена, что будет? — спросила Катрина в тот момент, когда Тонкс только успела коснуться в мыслях вопроса самой себе, когда же это «просто» было. И зачем опять ляпнула, если сама не может вспомнить когда? — Я последнее время практически ни в чем не уверена, — она безрадостно усмехнулась. — Тогда зачем согласилась? — Да знать бы еще… — Тонкс вздохнула, поболтав в кружке остатки чая. — Но твой папа как-то мне сказал, что порой есть только надежда. И это срабатывает. Робардс пожала плечами, хмыкнув. — Ну, я себя одними только надеждами кормить не хочу. Нужны факты, подтверждения, но возможно, я просто слишком требовательная. — Да кто знает, — Тонкс вновь вздохнула. — Я же просто устала безумно, чтобы что-то решать. Показалось, что хорошая идея, что надежда и правда есть — согласилась. Правильное ли это решение? Понятия не имею. — Надеюсь, тебе становится легче после срыва. — О да, — она уже набрала побольше воздуха для выдоха полной грудью. — Надеюсь, меня скоро твоя мама выпишет. — Надейся-надейся, — Катрина засмеялась. — Раньше нужного выписку не получишь, как ни старайся делать вид, что все нормально. Если только Моргана не воскреснет. Третья неделя ее больничного уже подходила к концу: воскресный день, посвященный тренировочной дуэли, на которой Тонкс уже пыталась применить в бою все то, чему Гавейн обучал ее прошлые разы. И как ей казалось, выходило вполне себе сносно. Конечно, не так просто, как у Гавейна получалось избегать попаданий ее заклинаний, чтобы не пострадать, но как он говорил: если он сейчас будет имитировать того же Карлтона, то ему самому понадобится больничный. Робардс резко вскинул руку для паузы, хотя они только-только начали новый раунд, и посмотрел на часы. Еще пара мгновений прошло, видимо, в ожидании ответа неизвестного Тонкс, и он сказал: — Придется отложить. — Почему?.. Гавейн, кажется, раздумывал, пока серьезно смотрел на нее. — Ладно, вариантов не так много, — пробормотал он и, убрав палочку за пояс, добавил: — Хочешь небольшую прогулку? Возможно, получится совместить с твоей тренировкой. — Это как? — Сам пока не знаю, — он нервно усмехнулся. — Ну так что, аврор Тонкс? — Да почему бы и не прогуляться, — она пожала плечами, не совсем понимая, что он имел в виду под «прогулкой». — Отлично, — Гавейн указал в сторону песчаного берега. Первое, что она увидела после парной трансгрессии: спорящих Римуса с Мёрдоком на опушке то ли леса, то ли густой рощи, пока второй смотрел куда-то через бинокль. Тонкс проследила в том направлении: вдалеке виднелся небольшой одноэтажный дом. — Че ты так долго? В спячку опять впал? — рыкнул шотландский глава в их с Гавейном сторону, не отнимая бинокля от глаз. — Давай лучше к фактам, — нервно бросил Робардс, подходя к обоим коллегам, что сидели на корточках за широкими кустами. — Ты был прав: это нихуя не Ал. — Да что ты там высматриваешь? — фыркнул Римус на Мёрдока, кинув перед этим тревожно-удивленный взгляд на Тонкс и молча кивнув в приветствии и ей и Гавейну. — Бинокль не пробивает сквозь чары. Ни сейчас, ни месяц назад, ни как ты… — Умный дохера, что ли? Что тогда в отстранении такой мегамозг сидит? — Мёрдок перебил его и, наконец, опустил бинокль. — Смотрю на предмет «новинок» на подходе. — Бобби, — Гавейн чуть повысил голос, и тот посмотрел на него, — что стряслось? — У Ала гости. И это не Руф, я или ты. Даже не Кат. И ты ее зачем взял? — он кивнул на Тонкс, явно недовольный ее наличием. — Кто там еще? — Понятия не имею. Девка какая-то и два мужика, но лиц не успел толком разглядеть. Факт в другом: он не приглашает ник… — Я знаю, — Робардс оборвал его, хмуро уставившись вдаль, на дом. — Руф же еще не вернулся? — Нет, но на всяк случай отправил чары Вик, чтобы она ему написала. Но ждать в любом случае придется и, главное, долго. Слишком долго, а нам нужно действовать. Трое против четверых — как раз бьется с учетом всего. Трое? Он ее не учитывает, что ли? Тонкс посмотрела на Римуса, но тот только закатил глаза, как бы советуя: «Не говори ничего». — Ты хочешь здесь? — Гавейн возмутился, махнув рукой на подступы к дому. — Сам же рисовал свои чертовы схемы, чтобы сейчас понимать, что мы будем как на минном поле там. — А где ты его ловить собираешься еще? В Хогвартсе, где полно детей? Или, может, среди гостей в Хогсмиде? Ты сам прекрасно знаешь, что с нами потом сделают, если даже все пройдет гладко, без жертв. А главное, Боунс опять будет крыльями хлопать, как полоумная, что нужно сделать все по максимуму осторожно и без свидетелей, раз уж ситуация такая образовалась. Вот только не получится осторожно, Гавейн. Я руку на отсечение даю, что не будет даже близко, сколько ни планируй, и мы просто проебем сейчас шанс, — и чуть помолчав, Мёрдок добавил сквозь зубы, прожигая в Робардсе дыру. — Давай же, Гави, хватит ссыковать. Я уже заебался ждать столько времени. Не будь вас двоих, любителей понаблюдать через замочную скважину, я бы уже давно все сделал. — Дождемся Блэка тогда уж, чтобы был перевес хотя бы по числу, — коротко ответил он через пару мгновений, поведя палочкой. — Мы понятия не имеем, кто вместо Ала и кто с ним, верно же? Шотладнский глава до предела раздражительно фыркнул и устремил взгляд на дом. Тонкс же вновь посмотрела на Римуса: тот молча переводил внимание то на нее, то на Гавейна, то на Мёрдока, то на цель их нахождения здесь. Они провели в ожидании меньше минуты: прежде чем появился Сириус, дверь дома открылась, и из-за нее показалось сначала трое, а с промедлением в пару секунд — Грозный Глаз. Мёрдок в тот же момент сорвался с места сквозь кусты. Робардс было дернулся, чтобы его поймать, но тот лишь увернулся и уже со всех ног несся в сторону четверки, окликая на ходу Аластора. Гавейн же махнул рукой Римусу: «За ним быстро», и посмотрел на Нимфадору. — Ты не лезешь в бой, Тонкс. Если кто-то окажется выведен, то вытяни оттуда по воздуху и сразу в Мунго. Именно по воздуху, не волочить по земле. И в бой не вступаешь вообще никаким образом. — Да, сэр. Она даже договорить не успела, как он помчался вслед за Мёрдоком и Люпином. Но Робардс не успел нагнать и последнего: двое из неизвестных уже выпустили в сторону шотландского аврора несколько заклинаний. Третий неизвестный дернулся в сторону от атаки Мёрдока и отправил пару вспышек в Римуса, а Грозный Глаз, или кто был в его личине, разразился громкими проклятиями на своих знакомых, но атаковал изменившего траекторию движения Гавейна, который отскочил от рикошета первой двойки вбок. Второе заклинание, попав в землю в паре дюймов от заместителя, подняло в воздух комья земли, а третье оказалось отражено возникшим Протего. Тонкс осторожно, как можно незаметнее для противника, отошла к ближайшему толстому стволу дерева, держа палочку наготове, чтобы, если что, успеть среагировать и хотя бы поставить щитовые на любого из коллег. Взгляд метался от Гавейна к Римусу, от Римуса к Мёрдоку, от Мёрдока — обратно к Гавейну. Хотелось помчаться за ними следом, но приказ есть приказ. Чертов приказ. На шотландского главу обрушивались заклинания от обоих неизвестных, но он очень быстро и ловко снес с петель дома дверь чарами и, вонзив ту перед собой в невесть чем вырытую горку земли, использовал ее в роли укрытия что для защиты, что для контратак. Ее взгляд скакнул на Римуса: он то пытался разорвать внимание двойки с Мёрдока, то атаковал третьего или Грозного Глаза. Но последний укрылся в дверном проеме и только и делал, что осыпал скачущего Гавейна заклинаниями, а от ответных вспышек защищался либо Протего, либо скрывался за укрытием, когда сразу с пятак заклинаний летело прямо в него под разными углами. И вдруг Грозный Глаз резко высунулся в сторону Люпина, который уже приблизился к одному из его знакомых, и повел палочкой. Красную вспышку Тонкс узнала в ту же секунду. Ей даже не нужно было слышать формулу проклятия. А Люпин замер с вытянутой безоружной рукой. Еще мгновение и в него бы попало точно, но его повалило тело того, на кого он хотел напасть на близкой дистанции. Женский крик от попадания Круцио разнесся по полю, она перелетела через Римуса, сбив его с ног, и мешком свалилась на землю, продолжив истошно орать после секундной тишины из ее рта. Тонкс посмотрела на Мёрдока, который, видимо, высунулся ради этого маневра. Еще секунда, и один из двойки выпустил в него несколько заклинаний, но аврор отбил первые два Протего, а третье пролетело мимо двери и после — бедра. Но на Грозного Глаза он не успел среагировать или перевести внимание: заклинание Муди сбило его с ног и, протащив по земле влево подальше от укрытия, подкинуло под конец. Амортизирующие чары прилетели от Гавейна на друга, после — опять атакующие на Грозного Глаза. Одно из них попало в цель, и Муди даже влетел боком в дверной косяк, закачавшись на здоровой ноге в попытке восстановить равновесие и одновременно контратаковать Робардса. Тонкс только и успевала скакать взглядом, но вот о помощи кому-либо не шло и речи, как изначально планировала. Она была бесполезной сейчас: наводила палочку на любого из коллег, но либо те уже меняли позицию, либо оказывалось ненужным. Даже тот же Мёрдок уже переместил к себе свое укрытие-дверь и, обложившись Протего, атаковал двойку с бедра, но почему-то не поднимался полноценно на ноги. Хлопка трансгрессии она не услышала: Сириус пронесся мимо нее неожиданной кометой, на ходу выставляя дополнительные Протего на Мёрдока и крича бегущему следом за ним Нилу, чтобы тот прикрывал Гавейна. А тот, видимо, наступил в одну из невидимых ловушек: его движения сильно замедлились, как будто он попал в какое-то незримое болото или путы. Дополнительные атаки от вышедшего за порог Грозного Глаза встретились с Протего Уинчестера, но Робардс уже замер на месте, держась свободной рукой за горло и странно покачиваясь. Внимание трех противников в бою к этому моменту удалось перетянуть Римусу на себя. Тонкс узнала китайское заклинание, которое использовал против них когда-то Ло: пламя вырвалось из его ладони, отгоняя троих противников что от себя, что от укрытия в виде дома. Она поочередно посмотрела на Сириуса, который уже окружил Мёрдока щитовыми чарами и что-то колдовал над ним, неожиданно лежащим, и на Нила около Гавейна. И снялась с места в сторону последних. Да черта с два сейчас сидеть в укрытии. Она аврор или кто? Пусть и на больничном, но аврор же. Да и так будет легче помочь. Помня о ловушках и пытаясь воспроизвести в памяти примерные пути движения что Нила, что Гавейна, она поспешно, но осторожно двигалась в их сторону и посматривала за противниками, но те сейчас сконцентрировали все свое внимание на Римусе и его пламени. Оно уже пожирало прошлогоднюю траву и еще какой-то природный мусор и быстро расползалось по земле во все стороны. Ей очень хотелось что-то сделать против ЛжеАластора, но сначала надо было удостовериться, что с Робардсом все в порядке: Уинчестер пытался над ним что-то наколдовать, пока тот уже оказался лежащим лицом в землю с вытянутой вперед вооруженной рукой. А в следующую секудну Нила резко отбросило, и он с вскриком встретился с землей. Она выставила направо от себя Протего раньше, чем посмотрела в эту сторону. Грозный Глаз вновь отправил в нее несколько заклинаний. Раз, два, и на третьем попадании ее щитовые разрушились. Отскок, ответная контратака, еще один отскок с последующим Протего. Кажется, ЛжеАластор над ней изгалялся: от ее атак он отмахивался, как от мошек или пикси, а в нее летели грады, как на самой первой тренировке делал Гавейн. И кажется, сейчас она поняла лучше прежнего, что он не только был прав, но и что от восстановления ей еще далеко: прилетевшее заклинание в ногу по неожиданной кривой от противника сбило ее лицом в сторону земли. А когда до жесткой преграды оставалось меньше дюйма, ее дернуло в другую сторону. Она успела зажмуриться, предвещая встречу с планетой уже затылком, но повисла в воздухе в странном положении. Тонкс открыла глаза: опушка, на которой она появилась минут десять назад, застыла перед взглядом кверх ногами. А после она рухнула на землю, когда сбоку послышался вскрик от Сириуса. Левая рука и затылок, на которые пришлась вся сила гравитации, заныли, но Тонкс перекатилась на всякий случай и выставила в сторону противников Протего. Пересилив вспышку боли, посмотрела туда же: Римус в этот момент перекидывал через плечо неизвестного мужчину и заодно прикрывался от атаки Грозного Глаза телом его знакомого. И следом отправил в него пару вспышек. Сириус? Его уже прикрывал Мёрдок, который не очень твердо стоял на обеих ногах, но атаковал третьего, что решил отделиться от своих. Тонкс перевела взгляд на Гавейна: он продолжал лежать на земле, но его оружие уже перекочевало в правую руку, и та сдвинулась в сторону правой ноги. Что он хочет сделать? Отменяющие? Если да, то куда именно? Может, атаковать кого-то? Нет, в его ситуации это суицид, он же должен это понимать. Глянув на Нила, который уже кое-как поднимался на ноги, она рванула в сторону Робардса, намереваясь хотя бы осмотреть его и, возможно, понять, что он хочет сделать или помочь ему. Но еще шаг, и ее левую ногу от стопы к бедру пронзила сначала острая боль, а после появилось странное онемение, которое начало стремительно расползаться по всему телу. Тонкс споткнулась ногой на новом шаге и приземлилась на правое колено рядом с начальником. На себя? На него? Правая нога уже тоже начала казаться ватной, и Тонкс против воли сгибалась к земле. Казалось, что она превратилась в какое-то тесто или желе и медленно растекалась из-за этого паралича. «Думай быстрее!» — в голове возник голос настоящего Аластора из прошлого, пока онемение захватывало ее тело и уже подбиралось к легким, отчего дышать становилось все труднее с каждой секундой и даже быстрее. Чей-то рев донесся со стороны Мёрдока с Сириусом. Рука сама дернулась в сторону правой ноги Робардса, словно предсмертная судорога, из последних сил, и вырисовала значок чар. Если она попалась в ту же ловушку, то надо колдовать на его ногу. А в следующую секунду в глазах начало стремительно темнеть, и сколько она ни пыталась вдохнуть — не выходило. — Нил, к Рему! — до ее ушей донесся хрип от Робардса после его судорожного и громкого вдоха. — Когда ж… ты начнешь… слушать приказы?.. — просипел он через кашель. И через пару мгновений ее перевернуло на спину. Тонкс пыталась что-то разглядеть перед собой, но все, что удалось: небо и огрызки крон деревьев пока ее зрение сужалось от темноты, будто она упала в маленький колодец. Резкий, но слабый удар пришелся куда-то в район грудины, а следом стало как будто легче дышать, а ее левую ногу как будто отпустила чья-то стальная хватка. Да, точно легче: Тонкс смогла наконец вдохнуть, закашлялась и, проморгавшись, увидела над собой Гавейна. Он то и дело кидал куда-то сердито-гневные взгляды, взмахивал палочкой и морщился. — Держаться в стороне, Тонкс, — Робардс в очередной раз хмуро посмотрел на нее. — В стороне, пока не будет нового приказа, иначе я тебя уволю к чертовой матери. И резко вскочил с колен, наколдовав рядом с ней Протего. Тонкс кое-как поднялась на четвереньки и, призвав палочку откуда-то сбоку, осмотрелась: Римус с Нилом уже оттеснили единственного в бою неизвестного куда-то за угол дома, Гавейн присоединился к Сириусу и загонял ЛжеАластора все глубже в дом. Последним она заметила Мёрдока, у которого было залито кровью пол лица, а на правом бедре ближе к колену расползалось темное пятно. Он стоял на здоровом колене над еще одним мужчиной, приставив палочку к его груди, и игнорировал мольбы остановиться. — Сэр? — она подбежала на еще нетвердых ногах в Мёрдоку. — Помощь не нужна, — хрипнул он через истошные крики преступника, даже не взглянув на нее. — Либо к Гави, либо к Рему. — У меня приказ не приближаться. Мёрдок наконец «одарил» ее вниманием, перед этим врезав противнику по лицу со всей дури, и тот тут же умолк. То ли злость, то ли гнев пылали в глазах главы эдинбургского Аврората, как совсем недавно земля от заклинания Римуса. Когда ее успели потушить? Тонкс машинально сделала шаг назад от Мёрдока и боязно посмотрела на противника без чувств. — А теперь новый: к Люпину! — гаркнул он. — Уинчестер криворукий, так пусть у Люпина будет двое криворуких, чем мешаться Гавейну с Блэком в здании, в которым ты ни хера не ориентируешься, — и снова приставил палочку к горлу своего противника. Секунда, и тот очнулся: крик за спиной Тонкс разнесся, заставив невольно сжаться. — Где Аластор?! Стараясь игнорировать крики и высунувшись из-за угла, Тонкс увидела Римуса и Нила, которые все еще пытались задавить противника атаками, но тот успешно отскакивал да укрывался за Протего от них. А при ее появлении сделал знак палочкой, и из ее кончика вырвался темный сгусток, который на середине пути неожиданно взорвался, тут же выбросив в воздух облако плотного дыма. Нил с Римусом отправили сквозь несколько заклинаний на то место, где последний раз они наблюдали противника, однако ответные вспышки через секунду полетели в них же. Люпин, пригнувшись и подавшись вперед, избежал попадания, а вот Нила, даже уклонившегося, отбросило от взорвавшейся Бомбарды в полуярде от него. Тонкс тут же дернулась к нему, выставляя Протего наперед, и, приблизившись, увидела, что тот жив и вроде бы цел. Только дезориентирован. Она помогла ему встать, то и дело кидая взгляды то на Римуса, то на облако дыма, через которое туда-сюда летали вспышки. «Прикройте меня», — она глянула на браслет, стоило ему накалиться. Тонкс чуть отошла от немного качавшегося Уинчестера и, наколдовав перед собой и ним Протего, направила несколько Ступефаев сквозь дымовую завесу. Римус же в этот момент снялся с места и скрылся в полотне. Через пару секунд оттуда послышался чей-то восклик и после вылетел их противник, врезавшись боком в стену дома. Тонкс глянула на Уинчестера, но тот, заметив, что враг повержен или вот-вот будет, уперся руками в колени и опустил голову, шумно выдыхая и сплевывая в траву. Римус, появившись из дыма, приблизился к мужчине и направил на того палочку, чтобы, видимо, связать. Но секунда, и стена между ними взорвалась кучей щеп, дыма и еще чего-то. Тонкс еле устояла на ногах, прикрыв лицо предплечьем, когда земля содрогнулась, и после, глянув в ту сторону, замерла. Римуса отбросило, а рядом с ним почему-то лежал Сириус весь в крови. Но немного двигался, поняла она. Он жив. Они оба живы. Тонкс тут же сорвалась с места к дяде. Приземлившись рядом с ним на колени, быстро оглядела: все правое плечо Сириуса изорвано, налипли пыль, грязь и земля и смешивались с кровью. Правый бок тоже пострадал, судя по проступающей через изорванную рубашку крови. Она только успела наколдовать воды для последующих заживляющих чар, как сбоку от нее послышался какой-то хрип от Римуса, что уже поднимался, а после до ее ушей донеслось: — Круцио! Тонкс не успела среагировать: Римус дернулся в ее сторону, сбив с колен. Упав рядом с ней, он то ли взвыл, то ли взревел и изогнулся дугой. Она дернулась в сторону противника, но безымянного мужчину тоже отбросило взрывом, а вот на его месте стоял Грозный Глаз. — Круц!.. Он не успел ни договорить, ни дорисовать значок непростительного. Его со всей дури толкнуло вперед, и он рухнул лицом, проехавшись так пару дюймов. Тонкс в диком страхе смотрела на того, не успев толком даже подняться, но Грозный Глаз лежал и не двигался вовсе. Через мгновение из глубины дома вышел Гавейн, тяжело кашляя и разгоняя клубы дыма и пыли. Он мрачно осмотрел своих подчиненных и после подобрал с пола палочку Муди. Сбоку от Тонкс раздались хлопки трансгрессии. — Сколько раненных? — она увидела женщину в целительской мантии, рядом с которой было еще несколько коллег. — Из наших — двое точно, остальные на ходу, я смотрю. Еще трое среди противников. Бобби?! — Гавейн громко крикнул в сторону входа в дом и склонился над Аластором, осматривая, но тот все еще был без сознания. Из-за угла появился Мёрдок, таща повязанных женщину с мужчиной по земле чарами за собой. — Уинчестер, забрать всех арестованных с собой, кроме Муди, — он кивнул на третьего неизвестного, отменяя манящие чары движением палочки. — Нет, — перебила целительница, которая уже присела рядом с Сириусом, и посмотрела в сторону отброшенного взрывом. — Того мы сами точно, — и махнула двум своим подчиненным в ту сторону. Тонкс посмотрела на Нила: он, морщась и сплевывая кровь, проковылял к двум преступникам и, взяв обоих за шкирку, исчез с хлопком. — Фелиция, у тебя есть что-нибудь для отмены оборотки с собой? — обратился к целительнице Робардс. — Это не в перечне для оказания первой помощи. А вот вам бы всем, кто еще способен стоять на ногах, стоит зайти в Мунго сегодня. Желательно, прямо сейчас, — та кинула оценивающие взгляды на Гавейна, Мёрдока и Тонкс, пока что-то колдовала с коллегой над Сириусом. — И коллеге своему передайте. Нимфадора посмотрела на дядю и после на Римуса: ими обоими занимались целители, а значит, все должно быть в порядке. Живы будут точно. Обязательно должны. — Сначала мне бы очень хотелось найти Ала, — проговорил Мёрдок, нетвердо прошагав мимо друга и связанного огромным количеством веревок ЛжеАластора внутрь дома через разнесенную стену. — Но вы тут не расхаживайте особо, кстати. Ловушек хрен знает сколько, — кинул он целителям, не оборачиваясь. — Тонкс, ты в Мунго сейчас? Римуса с третьим преступником уже успели забрать с собой двое целителей. Она посмотрела на дядю в окружении двух колдомедиков и после на Гавейна. — Думаю, моя помощь сейчас не нужна, а стоять на ногах могу, — и наконец поднялась. Голова немного кружилась, тело потряхивало и дышать все еще удавалось то и дело с трудом, хотя уже от бешенного ритма сердца практически не осталось следа, но найти настоящего Аластора ей все еще хотелось. Найти и узнать, что случилось. Жив ли он вообще? Хотелось верить, что да. И она поравнялась уже с Робардсом, намереваясь тоже пройти в дом, как он сказал: — Клянусь, я тебя точно уволю, если еще хоть раз нарушишь приказ, Тонкс. Во имя твоего здоровья прежде всего. Она замерла, а после медленно посмотрела на него. До предела строг, недоволен и устал. — Но спасибо за отменяющие. Очень кстати пришлись, — его взгляд немного смягчился, когда он улыбнулся одной стороной губ. — Вот как мне стоять и смотреть, сэр? Вот как? Я себя не просто бесполезной чувствую, а… Как будто я никто и ничто. — Зато жива. — А вы бы иначе погибли. Если бы я не сунулась, то понятия не имела ни куда отменяющие насылать, ни что у вас воздуха не было. Нил-то вон, гадал все, а не угадывал. Но зато я жива, да? — она безрадостно усмехнулась. Гавейн же продолжал немного строго на нее смотреть. А через несколько секунд сказал: — Тонкс, тебе нужно больше опыта. Тогда и приказов держаться в стороне не будет. Все через это проходят. Нет гениев, которые сразу опытными рождаются, я уже говорил. — А как мне опыт получить, если в стороне держаться приказывают? — Зрения-то тебя не лишают, — хмыкнул он и первым перешагнул за «порог». Тонкс оглянулась себе через плечо: целители уже исчезли, она даже не услышала их повторной трансгрессии. И последней прошла в дом. Она осматривалась, медленно следуя за Гавейном: если даже не считать пыли с грязью, развороченной от попаданий мебели и разбросанных вещей, то все выглядело очень мрачно. Темный антураж, словно она попала на старое Гриммо, до кардильного изменения Сириусом не только интерьера, но и в целом планировки. Не хватало разве что голов домовиков, чтобы она решила, что переместилась не только в пространстве, но и во времени. Неожиданно ее глаза наткнулись на какие-то банки с темно-желтой или зеленой мутью, в которых что-то содержалось кроме этой жидкости. Что-то темное, как будто чьи-то конечности или органы в формалине. Она поморщилась. Возможно, даже головы домовиков лучше, чем это. — …старый хрен. Давай, вылазь, че ты там как на шезлонге разлегся? — раздался из глубин голос Мёрдока после какого-то грохота, и Тонкс тут же дернулась в ту сторону, мигом забыв о банках и прочем. — Иди нахуй, Бобби, — едва она услышала глухо каркающий голос Аластора, как чуть не подпрыгнула. — Какого хера вы так долго, а? Думал уже, что тут и откинусь. Друзья, блядь. Тонкс влетела в комнату и встретилась взглядом с тут же дернувшимся в ее сторону Аластором. Она никогда не видела его без волшебного глаза, но сейчас было откровенно плевать, что пустая глазница выглядела в миллион раз отвратнее, чем его привычка смотреть в разные стороны. — Даже ты? — Муди странно ухмыльнулся, глядя на Тонкс. Возможно, это было обычной его ухмылкой, но черт возьми, когда она с ним реальным нормально общалась? Как будто в прошлой жизни. — Решил взять с собой, — заметил Гавейн, глянув в распахнутый сундук. И тут же отпрянул. — Моргана, ну и вонища!.. — он закашлялся, отходя и маша рукой перед лицом. — Сейчас проспиртуем его и как новенький будет, — Мёрдок с довольной улыбкой хлопнул Муди по плечу, от чего тот немного качнулся. — Кроуфорд будет счастлив такому вонючке в отделении, — хохотнул Гавейн, что уже отошел за порог комнаты и без интереса оглядывал остальное убранство. — Иди нахер, — хрипнул Грозный Глаз, присаживаясь на край сундука, и после тяжело выдохнул, закрывая глаз. — Я, пожалуй, тут останусь, кстати, — сказал Мёрдок. — Домик твой милый и уютный подлатаю, чтобы всякие не залезли. Мы тебе там новую дверь сделали случайно, а старую я выкорчевал. — Тебе б в Мунго тоже зайти да побыстрее, — заметил Гавейн, глянув на него и его окровавленное бедро. — Моргана, от пары царапин я точно не помру. Не дождетесь. А вот ты, — шотландский аврор посмотрел на Муди, — сползай в Мунго. Выглядишь паршивее обычного. Аластор открыл единственный глаз, но вместо ответа только вздохнул. — Зубы, кстати, почисти еще. Разит, как от помойной ямы. Аластор молча показал ему средний палец.