N is for Tonks. Thin blue line

Криминального ничего не произошло: Тонкс, вернувшись после недолгого вечера с Сириусом, не обнаружила Римуса дома. А справившись о том, где он, получила короткий ответ: «Сейчас Бэл ляжет спать, и вернусь». Душ, мятная зубная паста и даже жвачка — Тонкс лихорадочно пыталась скрыть запах пива. Если еще в пабе она была уверена, что ей все равно, учует ли Римус от нее хмель или любой другой запах злачного заведения, то дома нервы словно сошли с ума. Она выдержала буквально минут десять этой бойни с собственными страхами, но те в итоге одержали оглушительную победу. Но главное, в итоге стало легче. — Какие у нас планы на Рождество? — поинтересовался Римус еще в дверях. — Ну… — она запнулась, едва начав ответ, и осмотрела его с ног до головы. Вроде спокойный. — Сириус с Гарри позвали моих родителей и нас. Несколько утвердительных и задумчивых качков головой, словно его этот ответ не порадовал, но озвучивать свои несогласия не планировал, пока снимал верхнюю одежду. — А что? Ты хотел к своим сходить? — О нет, — Римус мгновенно нахмурился. — Нет-нет. Не хочу отца видеть, а он точно будет, — и потер лоб. — Маму поймаю на работе. — Один?.. Не то что она была любительницей официальных знакомств, но сейчас это насторожило. Они поженятся скоро, возможно, скоро, но с его отцом у нее знакомство едва ли можно назвать нейтральным, а с мамой они даже ни разу виделись. — Она тоже работает пять два, так что… — он вздохнул. — Да. Но хотел позвать ее сюда или куда-нибудь, чтобы мы втроем отметили. В какой-нибудь общий ваш выходной, — и посмотрел на нее с извинением. — Если ты не против. — Не против, но предупреждаю сразу: я буду нервничать, — Тонкс слабо улыбнулась. — Очень. — Не переживай, — он качнул головой с ответной улыбкой и, подойдя, крепко обнял. Чуть покачал ее в руках, добавил: — Она очень добрая. Может, даже слишком. — Это как? — она отклонилась, посмотрев на него. — Увидишь. Я очень хочу вас познакомить, — Римус чмокнул ее в щеку. — Но есть одно но… — Но?.. — Нас позвали и Троутоны на Рождество, — Тонкс уже открыла рот, чтобы ответить, что разорваться она не может, а с родителями хотелось бы увидеться в праздник, как он продолжил: — Нет, давай сходим к Блэку. Так правильно: это твоя семья, а Рождество — семейный праздник. Но двадцать пятого я бы хотел к ним зайти вечером. Вместе с тобой, конечно же. Буду очень рад, если ты составишь компанию. — Надо и им подарки какие-то купить… — пробормотала она в задумчивости. — Хотя я еще никаких подарков не купила, даже не придумала. — Даже мне? — Римус состроил обиженную рожицу. — Честно говоря, с подарками тебе мне сложнее всего. Понятия не имею, что дарить. Еле придумала на день рождения. — Мне цветок очень понравился. И торт. И вообще вечер, — он улыбнулся с ностальгией во взгляде. — Отличный вечер был, Дора. — Я думала тебе еще конфет купить, — Тонкс тихо засмеялась. — Тогда подарков было более чем, а сейчас не нужно. Что-то не тянет на сладкое совсем. — Может, что-нибудь придумаешь? Хотя бы намек. Не хочу бесполезную вещь подарить. Он задумался на несколько мгновений. — Может, сходим за кассетами? Купим, что тебе интересно смотреть. — Это больше звучит, как подарок мне, чем тебе. — Ты мою тягомотину не смотришь, а мне хочется с тобой, — Римус поджал губы. — Все еще не катит на рождественский подарок, — заметила Тонкс. — Хорошо, я подумаю, — он кивнул и, чмокнув ее в щеку, отошел. — Но не сегодня, спать хочу как собака. Пока читал Бэл, чуть сам не отключился, — и стянул с себя свитер, натужно, устало выдыхая. — Она же, вроде, уже достаточно взрослая, чтобы уснуть без сказок на ночь, — немного удивилась она. — Им в школе задали прочесть книгу, и эта хитрюшка уломала меня. Тонкс нервно сглотнула, смотря на него в паре шагов. Спросить? Не спросить? Когда-то же этот разговор надо заводить… Вновь осмотрев его, она все-таки решилась: — Рем, ты хочешь детей? — А? — он обернулся. — Ты беременна?.. — Что? Нет, — она невольно прыснула. — Я на зельях, какая беременность? «Да и когда у нас был последний раз секс?» — с укором мелькнуло в голове, но она лишь прикусила язык. — Тогда почему ты спрашиваешь? — Ну… Мы женимся. Собираемся пожениться. — И мы поженимся, — он все еще смотрел на нее растерянно и, одновременно, тревожно. — Ты же хочешь еще? — Да. Да, хочу, — где-то в районе печени кольнуло, словно напоминая недавний мимолетный порыв все бросить. — Но… Ты сам когда-то говорил, что хотел нормальную семью. — И? Ты, я. Муж и жена. Чем не семья? — Римус… — Может, когда-нибудь потом я бы хотел детей. Но не сейчас, Дора. Точно не сейчас. — Это из-за Грейс? Люпин с подавленным видом кивнул. А потом резко развернулся, начав быстро расстегивать рубашку. — Извини, я… Я просто… — Тонкс все никак не могла подобрать слова. Нет, решение заводить сейчас этот разговор, было ошибочным от и до. Еще и задала настолько тупой вопрос. — Ты просто так всегда о Бэл отзываешься. Как будто хочешь так же, а я… Я, честно говоря, не вижу на данный момент себя в роли мамы. — Дора, я себя сейчас в роли отца вижу в миллиард раз хуже, — глухо отозвался он и скрылся в ванной. Твою мать… Тонкс нервно смотрела на сонного Римуса за завтраком. Вчера вечером они едва ли что-то сказали друг другу после. И сейчас она слушала его сонные зевки через монотонное постукивание вилок по тарелкам. Кусок еды шел то и дело мимо рта, и даже, кажется, немного мутило, а кофе не помогал побороть ни тошноту, ни собственную сонливость. Еще и холодно из-за открытого всю ночь окна как всегда. — Знаешь, я тут подумал: зайду к маме сегодня, — начал все-таки Люпин первым. — Скажу ей про нас и предложу ужин. Она только удивленно подняла брови. — Думаешь, не надо? — Нет, я… — Тонкс вздохнула. — Не проснулась еще. Сделай, как хочешь, я не против, — и она решила перевести тему на первую попавшуюся: — Тебе вчера что-то Скримджер с Робардсом сказали? «Ну да, ну да, шикарная тема, Тонкс. Научись уже думать хоть немного прежде, чем открывать рот». Но Римус вдруг совершенно спокойно усмехнулся: — Только Руфус, Гави ушел. Но Руфус был более чем счастлив, даже похвалил. — Похвалил?.. — Именно. Сыграл, как нужно, — он уже довольно улыбался. — Ничего не поняла, — она нахмурилась на него, откинувшись на спинку. — В смысле сыграл? — Руфус уже знает Амбридж как облупленную, а Ливри этот в подметки ей не годится. Так что мне было предложено кинуть им наживку: показаться идиотом на эмоциях, добиться отстранения от дачи показаний в том числе и для того, чтобы часть каверзных вопросов оказалось некому задавать, а со второй порцией они с Гави справятся. Что, по мнению Руфуса, и вышло. — Как по мне, ты был натурально взбешен, — осторожно заметила Тонкс. — Ну… Да, — Римус вздохнул. — Был. Но не будь такого указания, я бы справился и не был бы похож на слетевшего с катушек пьяницу, — он странно усмехнулся. — В общем, представление было сыграно, а завтра посмотрим, что из этого выйдет. Тут уж мои полномочия все. — И ты думаешь, это хорошая идея? — Понятия не имею. Не будь это дело таким громким и представляй я его один, то действовал бы иначе, но сейчас парадом управляет Скримджер. Так что… — он развел руками и после сделал глоток из кружки. — Посмотрим. — Безумие какое-то, — вздохнула Тонкс, посмотрев в свою тарелку. — Сириус не был уверен, хорошо ли было твое выдворение из суда. — Говорю же, Дора, обычно такой театр мы не устраиваем, но тут столько… промахов, что ли, за которые можно очень цепко ухватиться, так что нужна была какая-то стратегия. Отличная от стандартной стратегия. Тонкс задумалась: на обсуждении стратегии этот «театр» не упоминался даже на секунду, а в зале суда Скримджер показался ей и правда недовольным чрезмерной эмоциональностью Римуса и ее итогом. — И когда вы это успели спланировать? — Мы? — он усмехнулся, глянув на нее. — Мы — никогда. Руфус раздал инструкции, где мне было черным по белому написано, как действовать. — Но если это было запланировано, то почему он сидел и тихо ругался на тебя? Да и меня заставил сидеть, а не дал Сириусу к тебе выпустить. Римус тихо засмелся. — Что?.. — Это мило, Дора, — он улыбнулся с нежностью. — Но это же театр: все актеры должны играть свою роль. Я — разъяренного алкаша, ты — эмоциональную и нетерпеливую невесту, а он с Гави уже двух серьезных начальников, у которых все в очередной раз пошло не так, как они планировали. Тонкс уязвленно покривила ртом: — И почему он решил, что я буду себя так вести? — А ты не невеста? — Римус склонил голову набок, все еще улыбаясь. — Не нетерпеливая? Не эмоциональная? Как по мне, на все три вопроса попадание в самую что ни на есть точку, десять из десяти. Она окинула взглядом комнату: это немного даже злило. Вот так просто взял и предугадал поведение аврора, с которым лично говорил, дай Мерлин, пару раз в жизни. «Твою мать, точно, Робардс!» — Тонкс досадливо зажмурилась от запоздалого осознания. И в следующий миг услышала скрежет от пододвинутого стула, и Люпин крепко обнял ее. — Люблю тебя, — шепнул он через тихий смех и поцеловал в щеку. — Люблю. — Такую предсказуемую и эмоциональную? — она недовольно посмотрела на него. — Не такая уж ты и предсказуемая, — он неловко улыбнулся. — Да ну? Мне, в отличие от тебя, ни слова не написали, как действовать во время вашего театра. Только шпаргалки, если вдруг вызовут в центр. Значит, Скримджер был уверен, что я именно так буду реагировать. — Так это вполне нормальная, логичная реакция, — Римус распрямился и внимательно посмотрел на нее. — Я думаю, он бы больше удивился, если бы ты не захотела пойти меня успокоить. Особенно с учетом, что решила не то что остаться со мной, а еще и замуж выйти. Тонкс сердито вздохнула: все, вроде бы, логично, но черт. — Как бы ты справился, если бы не было указания? — спросила она Римуса через несколько минут. — Я про ваше «представление». Он покачал головой из стороны в сторону. — Когда на кону стоит неиллюзорная возможность засадить Ивон за решетку? Да легче легкого. — Я спрашиваю не почему, а как, Рем. — Мне жизнь предостаточно дала уроков, когда нужно действовать не на импульсе, а с холодным расчетом. И пусть это не то, что я хочу делать. А уж как… — он пожал плечами. — Не знаю, у меня непроизвольно этот тумблер зачастую включается: надо так и все. И мне на самом деле стоило больших усилий, чтобы вчера этот тумблер не включился. Где этот тумблер в ее голове, чтобы даже через усилие не дать или дать тому включиться? Было бы неплохо найти. — И у тебя не было никаких подобных тренировок в Гонконге? — Как ты себе это представляешь? — он кисло улыбнулся, глянув на нее. — Моей тренировкой было, разве что, помещение в триаду. Но там выбор не сильно большой: ты либо быстро учишься действовать так, либо мертв. И чуть посмаковав кофе на языке, добавил: — Может, и не мертв, но раскрой меня или выпни они из триады, моя работа была бы окончена. — Тебе начальство могло дать другое задание, — заметила Тонкс. — Не дало бы. Меня бы выставили из Аврората, таковы были условия, а на улице кто-нибудь закончил дело с крысой. — Можно было уехать куда-нибудь. Вряд ли тебя прям у дверей Аврората кто-то поджидал бы. Он тяжело вздохнул: — Может, да. Но сейчас это уже не стоит обсуждения в любом случае. — Я просто пытаюсь понять, как мне такому научиться, — пробормотала Тонкс. — Чтобы не всегда быть предсказуемой? — он мгновенно, хоть и слабо улыбнулся. — Ты же сам минуту назад сказал, что я не предсказуемая! — воскликнула она. Люпин уже захохотал в голос, а после неожиданно ухватил ее за бока, заставляя пересесть к нему на колени, и вновь обнял. — Давай я так скажу, — он посмотрел на нее, — ты и предсказуемая и непредсказуемая. И да и нет. И это мне очень в тебе нравится. Это и все остальное. — Пытаешься усидеть на двух стульях? — Тонкс усмехнулась, приобняв его за шею. — Ага, — он закинул ноги на ее стул. — Видишь, получается. Могу даже на трех, а то и четырех, если вытянуться. — Ну что же, оставлю вас тогда наедине, мне уже пора бежать, — и она, чмокнув его в висок, нехотя сползла с теплого места. — А то Хэйвуд мне устроит веселую жизнь за опоздание. — Значит так… — начал Винсент после короткого отчета о ходе или, точнее, о тупике дела и тут же призадумался. — Экзамен в пятницу, потом еще предрождественский праздник в понедельник… — он недовольно покривил ртом, смотря в календарик на своем столе. — Ладно-ладно… Давайте так: наметьте на следующую среду поход к родственникам Уоткинсов. — А когда отгул будет у стажеров? — спросила Тонкс. — Что, не хочешь работать в одиночку? — Нет, я… — начала оправдываться она, но Хэйвуд тут же коротко засмеялся. — Расслабься, — он приподнял уголок рта в усмешке. — Через две недели после, чтобы с новогодними не пересекаться, — ответил он и кинул мигом посуровевший взгляд на Маркуса. — Ты сначала экзамен сдай, потом в облаках витать будешь. Хотя и так и так отдохнешь. Хоббс только тихо вздохнул. — Тем временем, нас ждут в Мунго, поручаю это вам пока что. Справившись у привет-ведьмы о подробностях, Тонкс с Маркусом были отправлены на административный этаж с новостью, что за последнюю неделю в больницу поступило слишком большое количество пациентов с отравлениями. «Шикарно», — мелькнуло у Тонкс, когда она посмотрела на табличку у двери: «Редьярд Хэмильтон, главный целитель». Ей бы более чем хватило того факта, что сейчас придется разговаривать с главой больницы, так это еще и Хэмильтон. И пусть дядя Даян не показался таким же заносчивым, как она сама, но Тонкс и не была лично его пациентом ни разу. — Слушай, а может, кто-то другой нас в курс дела введет? — Маркус тоже выглядел немного нервным и пару раз огляделся, не решаясь, как и она, действовать. — Заместитель, к примеру… — Нас просили начать отсюда, — Тонкс все-таки сделала глубокий вдох и, стукнув пару раз костяшками, приоткрыла дверь. — Целитель Хэмильтон? Сидящий за внушительным письменным столом старик мгновенно отвлекся от своего занятия, подняв взгляд на нее с Хоббсом. — Аврорат, сэр, — добавила она. — Отлично, вы как раз вовремя, — он кивнул, слегка поманив их рукой. — Я аврор Тонкс, а этот стажер Хоббс. Хэмильтон окинул их обоих оценивающим взглядом и призвал на угол стола две пачки документов. — У нас на данный момент содержится двенадцать человек в тяжелом и критическом состоянии на пятом этаже и еще двадцать шесть на третьем со средней тяжестью отравлений. Еще пятеро уже выписано, они были одними из первых поступивших. У нас есть все причины полагать, что отравления связаны. Тонкс перевела взгляд на документы. Моргана, больше тридцати человек, вот это будет знатная беготня по жертвам даже для опроса. А уж сколько будет писанины… — Причину предлагаю выяснить вам, — Хэмильтон выгнул одну бровь. — Да, сэр, — она тут же кивнула. — Конечно. С кем мы можем обсудить подробности? — С заведующими. Можете сверху вниз начать: целители Робардс, Огл и Кроуфорд. — Трое заведующих? Вы же только два отделения назвали. — Приемное тоже принимает участие, — заметил глава Мунго. — Может понадобиться. — Еще что-то можете добавить?.. — Я надеялся, что такой вводной части вам хватит, а подробности вам уже сказано, где узнавать. «Старый хрен», — раздраженно фыркнула на этот сарказм про себя Тонкс. — Вдруг у вас еще что-то есть важное, пока мы не ушли. — Нет, более ничего. Могу, разве что, обрадовать, что на данный момент летальных исходов нет, но возможно, это временное состояние. Поторопитесь-ка, чтобы хотя бы новых пациентов не появилось, а то их скоро класть будет некуда. Забрав документы и передав часть Маркусу, она спешно покинула кабинет. — Давай для скорости я зайду на пятый, а ты на третий? На первом встретимся. — А че мне там спрашивать-то? — Хоббс, кажется, еще сильнее стушевался. — Этим всегда Кин занималась, я рядом стоял. «Мерлин, ну ты-то не начинай»… — Но ты же слушал? — Да, но… — он неоднозначно покачал головой из стороны в сторону. — Выясни причину отравлений, есть ли расхождения, может, кто-то из пациентов упоминал, что принимал или ел перед этим. Узнай, откуда он это взял. И может, у заведующего или кого-то из целителей есть свои подозрения. Хоббс пару раз кивнул, но без особого энтузиазма, пока поочередно запихивал папки в свою наплечную сумку. Тонкс же напряженно посмотрела на свою стопку макулатуры в руках: она рюкзак брать не стала, бросив его в офисе, а зря. Сейчас только с этой кучей и ходить. Да и вообще, дело пахнет крупно, а ей одного крупного уже хватило выше крыши. Может, Хэйвуд их снимет хотя бы в этот раз? У нее ни опыта толком, ни сил, про Маркуса тут вообще нечего говорить. — Ладно, я тогда пойду, — Хоббс прозвучал будто бы с мольбой, чтобы она сейчас передумала. — Ты справишься, не переживай. Тебе не с подозреваемым говорить, а всего лишь с целителями. Маркус косо глянул на дверь главного целителя, но в следующую секунду направился в сторону лифта. Тонкс несколько минут бродила по пятому этажу в поисках Розалинды, когда обнаружила, что ее кабинет заперт, и нашла ее в итоге в одной из палат. Палата, как и большая часть тех, мимо которых Нимфадора проходила, была полностью занята пациентами. Но миссис Робардс едва ли смогла добавить что-то новое к тому, что сказал им с Хоббсом Хэмильтон: из всех ее пациентов способны говорить только трое, но у всех них сознание настолько спутанное, что даже прием лекарств затруднен, не то что выяснение каких-то подробностей. Единственное, что она сказала: причина должна быть в зельях, либо плохо сваренных, либо из испорченных ингредиентов, либо созданых специально с такой целью. И как она лично предполагает, тут последний вариант: организм каждого пациента выглядел так, будто его в течение длительного времени отравляли мелкими дозами, а не единоразовый прием зелья или пищи. У целителя Огла таких подозрений не оказалось, но Хоббс передал, что тот едва ли захотел с ним говорить: то ли он и правда был недоволен одним присланным стажером, то ли Маркус накрутил себе, а тот на самом деле был полностью поглощен делами переполненного отделения. Последний заведующий направил их к руководителю одной из команд колдомедиков, сказав, что в приемном с пациентами едва ли говорили: сделали, что от целителей требовалось, и на этом все, отправили поступивших в нужное отделение. Но и последний целитель не добавил полезной информации. Хэйвуд, выслушав ее по возвращении в Аврорат, ненадолго задумался. И попрыгав взглядом с Тонкс на стоящего поодаль Хоббса, озвучил свои мысли: — Пока что оставлю это дело вам. Соберите все факты в кучу, проверьте личные дела, опросите выписавшихся и так далее. — Но это крупное дело, — удивилась она. — Вы серьезно хотите это нам поручить? Он в каком-то странном удивлении посмотрел на нее в ответ. — А ты хочешь только кражами у стариков заниматься, что ли? Сами же ходили скучали. Блин, с одной стороны, да, было дико скучно, и она сама была недовольна таким положением дел на новом рабочем месте, но с другой стороны, она слишком четко видела, к чему такое дело может привести. И сейчас вновь проходить через данное дерьмо казалось совершенно лишним. Но говорить об этом Хэйвуду? — Нет, вы правы. Просто подумала, что у нас может оказаться маловато опыта, — попыталась оправдаться Тонкс. — Я все еще контролирую вас и ваши дела, так что работайте, пока Хэмильтон не пришел к Скримджеру или Робардсу, а они — ко мне. Вам это скопившееся недовольство точно по душе не придется. Тонкс не то чтобы была рада такому количеству жертв, но новое дело, наконец, радовало объемами задач, которых у нее с Хоббсом появилось. Сначала ее ужаснуло, а под вечер испытала странный прилив сил, пусть и кратковременный. И провозясь весь остаток дня в изучении личных карт пациентов и выдав задания на следующий день Маркусу, она вернулась домой. Уставшая, даже вымотанная, но эта усталость, наконец, не исходила от скуки на рабочем месте. Римуса опять дома не оказалось к ее приходу, но в этот раз она не обнаружила никакой записки, а на чары он не отзывался. Выглянув в окно, она взглядом нашла его машину на парковке: значит, не в мастерской пропадает. И не на боксе — его спортивная сумка покоилась на своем обычном месте. Она плюхнулась на диван и нервно уставилась в выключенный телевизор. «Где тебя носит?» — стрелки часов уже подбирались к одиннадцати вечера, а браслет все молчал и молчал. Подумав еще немного, Тонкс решила, что к черту это все: она дико устала, завтра еще опять этот суд. Лучше пойти спать, больше пользы выйдет. С утра, к своему удивлению, она не обнаружила Римуса ни рядом, ни где-либо в квартире. «Это еще что за приколы?» — взгляд Тонкс замер на окне, пока тревога с огромной скоростью поднималась внутри. Но на ее новую попытку справиться о его местонахождении, Римус ответил коротким: «Уже в Министерстве». И это все?! — Где ты был всю ночь?! — в шепоте воскликнула Тонкс, когда нашла Люпина на этаже заседания. — Я… — он нахмурился, обвел глазами стену за ее спиной и в итоге отвернул голову. — Ушел на бокс после встречи с мамой. — Да ну? Твоя сумка на месте была, думаешь, я идиотка? Или слепая? Но алкоголем, даже немного, от него не пахло, поняла она. Это было ее самое главное предположение: он сорвался по какой-то причине и заливался виски всю ночь напролет. — Я правда был в зале. Попросил оставить свет, — он сжал челюсти. — Всю ночь колотил грушу, серьезно? — Что ты хочешь услышать? — Римус, наконец, вернул ей свое внимание. — Правду, Люпин. Правду, где ты пропадал всю ночь. На окончании ее фразы неподалеку послышалось, как открылись двери одного из лифтов, и из-за угла показались люди. — Я был на боксе, Тонкс, — уперся он, чуть морща нос от злости. — Ладно, как знаешь. И она уже намеревалась направиться в зал суда, как Римус схватил ее за запястье. — Я правда был там. Можем пойти туда хоть сейчас, и администратор подтвердит, что я оставался после закрытия и до утра. — Делать мне больше нечего. Да и откуда мне знать, как именно ты его уговаривал, чтобы тебе разрешили остаться? Римус искривил рот, а после сжал губы. Отпустив ее руку, пробормотал: «Вот значит, каким человеком ты меня считаешь. Отлично, что мы это сейчас выяснили», и направился против течения новой кучки людей, появившейся из очередного прибывшего лифта. И ее бы чувство вины поднялось от такого заявления, но какого черта, Люпин? Какой, блядь, бокс двенадцать часов к ряду? Да и не выглядил он каким-то уставшим после целых суток бодрствования, чтобы хоть немного поверить в эту сказку про бокс. Хотя нет, чувство вины все-таки появилось: можно было хотя бы промолчать про способ «уговора», был он или не был на самом деле. «Вот какого дементора, Тонкс?» Она посмотрела на двери в зал: еще этот блядский суд, чтоб тебя… Вялая болтовня между ней и Меллором, который уже занял свое место к ее приходу, продлилась где-то с минут двадцать, и заседание, наконец, было начато. Тонкс ожидала, что Министр прям сразу озвучит вердикт, но нет: снова к ответу были вызваны сначала Робардс, как заключительный и единственный в наличии ведущий детектив, после Скримджер, который якобы не отдавал должного внимания такому серьезному делу, и даже, к еще большему удивлению Тонкс, Гекат. Ее в прошлый раз ни то что ни о чем не спрашивали, а даже не упоминали, вроде бы. Но сегодня Ливри решил вылить припасеный ушат говна, что ее отдел искал только удобные воспоминания у Блевинс, а те, с помощью которых можно было доказать ее либо невиновность, либо достать четкие подтверждения ее вынужденной ситуации, игнорировались. Но на логичный вопрос Гекат, что это должны были быть за воспоминания, адвокат, как и сама Блевинс, проблеяли что-то настолько неубедительное, что Боунс тут же закрыла этот вопрос. Ей ничего не смогла противопоставить даже Амбридж, которая тоже попыталась вставить свои два кната. Но то ли Амбридж ее побаивалась, то ли в принципе не нашлось ничего дельного за такой короткий миг, и она все-таки сделала вид, что тут и правда нечего обсуждать. Тонкс от этой «сценки» испытала только лишь усилившуюся усталость: вот на кой хрен Ливри вообще начал это? Что он надеялся услышать от Гекат? «Ой, да, мы именно так и делали, но надеялись, что вы до этого не додумаетесь»? Она же, очевидно, спросила бы то, что в итоге и спросила, а в ответ что? Только какое-то блеянье да мычание. Ее усталость очень быстро сменилась удивлением: Министр сообщил, что суд удалится на небольшое обсуждение. Моргана, сколько можно это мусолить? У них что, всех подробностей нет? Мало вопросов задали за два дня? — Я смотрю, у них там сильные сомнения, — донесся бубнеж от Сириуса на эту новость, и он еще сильнее растекся по сидушке. — Они вообще как-то сильно долго с ней возятся, — напряженно заметила Тонкс и глянула в сторону клетки с Блевинс, которой что-то говорил ее адвокат через прутья. Скримджер с Робардсом тоже о чем-то тихо переговаривались, но даже отсюда Тонкс не могла уловить ни слова. — С Бетеллом за один раз смогли управиться, а тут перерыв за перерывом. Надеюсь, опять не перенесут в итоге. Блэк согласился вздохом. Ждать судей пришлось минут десять и, судя по их недовольным лицам и метавшимся взглядам друг на друга, Тонкс подумалось, что к какому-то консенсусу они не пришли. Но хотя бы этот спор не продлился полдня. Фадж, посмотрев на Боунс и получив от нее еле заметный кивок, все-таки стукнул молоточком и огласил: — Мисс Блевинс, суд учел вашу тяжелую ситуацию… «"Тяжелую ситуацию"?! — Тонкс еле удержала себя, чтобы не подскочить на месте. — Вы рехнулись, что ли?!» — …и смягчающие обстоятельства. Вам присуждается пятнадцать лет за убийство ребенка, участие в террористической организации и создании биологического оружия. Свое наказание вы будете отбывать в одиночной камере Азкабана. Приговор не подлежит обжалованию. В зале повисла тишина после удара судейского молотка, который показался ей словно ударом в огромный гонг, а через несколько секунд многие начали, как по команде, подниматься, направившись на выход. Пятнадцать лет? Пят-над-цать?! Всего лишь?! — …Тонкс? Она медленно, заторможенно повернула голову, обнаружив, что Робардс стоял в проходе на лестнице и выжидающе смотрел на нее. Оглядевшись по сторонам, поняла, что зал-то уже практически опустел: ни Сириуса, ни Меллора, ни Скримджера, ни даже Блевинс с Ливри. Знакомых лиц, кроме Робардса, не осталось, а последние человек пять торопились к выходу. — Это же шутка? — Суд не мог проигнорировать ее психологического состояния, к сожалению. — Странно, что они не пришли к выводу, что она поехавшая от ненависти к волшебникам, — выплюнула она с гневом и отчаяньем. — Часть-то пришла, но это всего лишь часть. Часть от другой части преследовала свои интересы как обычно, — и он качнул головой в сторону выхода. — Пойдем, Тонкс, зал через пару минут запрут. — Как думаете, — начала она, выйдя за двери, — как Римус отреагирует? — Крайне отрицательно. — И что с этим делать? — Тонкс обернулась, посмотрев на начальника, и он печально вздохнул. — Все то же, что и делаем. — Может… Может, не говорить ему сейчас? Хотя бы день выждать. — Ты же понимаешь, что ему скажут? Или в вечернем выпуске прочитает. Я уверен, они уже во всю перьями орудуют. Она тяжело вздохнула и бесцельно огляделась по сторонам. Посмотрела вновь на замершего напротив Робардса. — Что случилось, Тонкс? — вдруг спросил он. — Да знаете… — она невольно усмехнулась. — Суд дерьмово окончился, а так все замечательно. — А если без сарказма? Она вновь тяжело вздохнула. Моргана, на кой хер она это ему ляпнула? Он-то явно это не из любезности спросил. — Устала, сэр. Мне кажется, я не справляюсь совершенно. Гавейн слабо закивал и, посмотрев в сторону остатков людей у дверей лифтов, ответил: — Пойдем, тут не место для такого разговора. — Не вижу смысла это обсуждать, — пробормотала она, но все-таки двинулась за ним следом. Торчать тут тоже не имело никакого смысла. — Зато я вижу, — безапелляционно отрезал он. Хотя, может, и просто это сказал, а Тонкс услышала приказ, которого и не было. Когда они заняли место в пустом лифте, в последний момент меж закрывающимися дверьми появилась чья-то ладонь, и те разъехались обратно. — Гави, — Болдвин натянул издевательскую усмешку, глянув на него. Тонкс же не «удостоилась» даже секундного внимания. — Барни, — он ответил ему тем же выражением на лице. — Ты как-то сегодня немногословен был… Двери с грохотом захлопнулись, будто ловушка. «Шикарно», — мелькнуло в голове, и Тонкс скосила взгляд на обоих мужчин. — …И позавчера. Все хорошо? Или приболел? — Болдвин выжал кнопку пятого этажа и после загородил панель своей тушей. Кнопка второго почему-то потухла, хотя он ее не трогал, но сейчас бы для повторного указания лифту потребовалось сдвигать Болдвина, а ни она, ни Робардс явно не горели желанием. — Ты бы, что ли, к жене заглянул под юбку, она, по идее, должна быть заинтересованна в твоем здоровье. Гавейн медленно перевел на него взгляд, явно сдержанный. Тонкс готова была поклясться, что в его голове была одна отборная ругань, потому что в ее — куча. А она-то с Болдвином лично вообще никогда не говорила. Хватало одного едкого, приторного до тошноты запаха одеколона, который появился вместе с ним, чтобы эта ругань появилась хотя бы на это. — Ты не тот этаж выбрал, — слишком спокойно, даже буднично заметил Робардс. — И какой же нужно было? — Ты не знаешь, что ли, где кафетерий? Я тебя там каждый раз вижу, как ни зайду. Все стресс заедаешь? — От вашей блестящей работы — приходится. Я бы посоветовал лучше в штат себе людей отбирать, — он, наконец, наградил Тонкс красноречиво презрительным взглядом и после вновь посмотрел на Робардса, — но что ожидать от тебя хотя бы? — Когда не знаешь простых вещей, то ожидать от других и нечего. — Ну что ты, я просто ничего не жду от грязи. Ей место на улице. Или в Атриуме, пока уборщики не выметут за порог. Лифт дернулся, обозначая прибытие, и Тонкс с облечением беззвучно втянула свежий воздух носом, стоило дверям разъехаться в стороны. Больше запаха ее нервировали собственные кулаки, которые отчаянно хотели не только сжаться, а влепить этому жиртресту по морде. — Но что-то вас все сюда тянет и тянет, — Болдвин, вновь глянув на Тонкс, покинул кабину. — Элвис, — Робардс выглянул из лифта, — не забудь заглянуть Долорес под юбку и все тарелочки вылизать, — и тут же выжал кнопку их этажа, скрывшись обратно. — Ей такого пиздолиза явно не хватает вечерами, — фыркнул он уже заметно раздраженно. — Я бы ему врезала, чем стала что-то отвечать, если честно, — пробормотала Тонкс, когда лифт начал движение. — Не беспокойся, однажды это произойдет. Или эту честь окажет нам инфаркт из-за ожирения. Я пока что предпочитаю просто ждать этой счастливой даты. Опустившись на стул перед столом Робардса, Тонкс затравленно огляделась. Хоть этот ядовитый обмен любезностями в лифте отогнал ее переживания с мыслями на время, но сейчас точно осознала: не она здесь должна быть. Не она и не сейчас. Тут должен быть Римус, но никак не она. Она сама должна справиться с тем, что ее едва ли касается по факту. Возможно, она уже никто для Римуса. Возможно, их помолвка уже разорвана, а ее вещи либо собраны, либо вообще стоят на пороге родительского дома или на Гриммо. — Ты не против? — спросил Робардс, заняв свое кресло и достав сигарету из пачки. — Вы серьезно сейчас? — она изумилась, вернувшись мыслями в кабинет. — Ну… Да, — он усмехнулся, но продолжал держать сигарету незажженной, даже палочку не взял. — Если хочется, то кто я такая, чтобы вам что-то приказывать? Он мгновенно скорчил скептическую гримасу. — Мы не приказы сейчас обсуждаем. — Сэр, — она вздохнула, почувствовав усталость еще и от этого обмена любезностями, хоть они были явно без отрицательного подтекста, — я не против, курите, если хотите. — Спасибо, — но он почему-то отложил сигарету к пачке с палочкой. — Так что случилось, Тонкс? — С чего вы взяли, что что-то случилось? — Давай проскочим эту нудную часть, а? — Робардс поджал губы. — Ответь на вопрос. Он довольно простой. — Мне работать нужно, а не обсуждать тут мою жизнь с вами. Думаю, вам жена уже в том числе рассказала про ту кучу отравлений в Мунго. Он смерил ее каким-то странным взглядом: там не было осуждения, но что было, она не могла понять. И вновь поджав губы и кивнув, он пихнул сигарету в зубы. — Что ж, тогда не смею задерживать, — и слабо качнул кистью в сторону выхода, доставая другой рукой какие-то документы из стола и после прикуривая от палочки. Но Тонкс почему-то не могла — прямо-таки не могла физически — подняться с места. Она просто сидела в тишине, стиснув колени пальцами, и смотрела сквозь какой-то заполняемый Робардсом документ. — Я не справляюсь, сэр, — через десяток минут хрипнула она. Вообще не планировала, эти слова сами вылетели из ее рта, а последующие не было уже смысла останавливать. — Не справляюсь ни с ним, ни вообще со своей жизнью. Все валится из рук, куда ни глянь. И если в какой-то момент мне кажется, что хотя бы в одном аспекте стало выравниваться, то либо что-то другое еще сильнее херится, либо этот аспект неожиданно летит в пизду еще стремительнее, чем было до. И под конец своего признания виновато посмотрела на начальника, но он лишь с пониманием грустно улыбался одними кончиками губ. — Сегодня что-то произошло? Вчера или позавчера? — спросил он. — Не считая суда, тут все ясно. А ты еще до его начала была… — он повращал кистью, — никакая. — Был ли какой-то шанс, что ее приговорят на пожизненное? — Мы не надеялись на такое, хоть и запросили «полный пакет», — Гавейн помотал головой. — Она совершила столько ужасов, но ее воспоминания явно давали понять, что мозги ей знатно перед похищением прополоскали, а после — еще сильнее в разы, и действовала она по указке и какое-то время из страха вновь быть в плену или вовсе убитой. Поэтому Бетелла и приговорили к пожизненному, а вот ее — уже нет. — Но Диксона приговорили. — Его не запугивали так, как ее. Он тоже ведомый, но не настолько, и у него были свои мотивы помогать Бетеллу, которые никому из волшебников не придутся по душе. А еще Непростительные были его рук дело. Да и Ливри особо нечем было извернуться, чтобы скостить срок: Диксон все охотно признавал — что-то, возможно, даже слишком, лишь бы его только в тюрьму запихнули — а тут особо не разгонишься. Нимфадора только закивала, четко понимая, что от этого Римусу легче не станет. — Тонкс, самое главное иное, — она посмотрела на него, когда Робардс выдержал паузу. — Главное то, что за пятнадцать лет из маггла в Азкабане дементоры высосут все до последней капли. Если она вообще выйдет живой оттуда, то не будет помнить ни кто она, ни что сделала. Она вообще ничего понимать не будет. Дальнейшая ее судьба это либо попасть под колеса или получить кирпичом по голове в подворотне, либо быть задержанной сначала полицией, а после помещенной в какую-нибудь психбольницу, как сумасшедшую. Она выходила из зала суда сегодня живым трупом. — Вот только Римусу от этого легче не станет, — все-таки озвучила она свои мысли. — Сразу, может, и нет. Но думаю, что после этих же слов до него дойдет рано или поздно. — Скорей всего, поздно дойдет, — пробормотала Тонкс, опустив взгляд. Тишина вновь повисла в кабинете. — Что у вас происходит? — первым ее нарушил Робардс. — Или у тебя лично. Я уже понял, что ты считаешь, что не справляешься, но дай мне хотя бы один конкретный пример. — А вы считаете, что я справляюсь? — она с отчаяньем прыснула. — Да. Дерьмовые периоды бывают у всех, это нормально. И это не значит, что ты не справляешься. Это. Просто. Период. Очень тяжелый период, очевидно. Но он пройдет и однажды станет легче. Тонкс рассматривала деревянные половицы под своими ногами, пытаясь выбрать, какой пример будет самым ярким для убеждения его в своей никчемности. — Я хотела разорвать помолвку, — и подняла голову, посмотрев в глаза Робардсу. — Я серьезно подумала о том, чтобы отказаться от нее, от Римуса, от всего этого. Начальник немного удивленно приподнял брови. — И что натолкнуло тебя на эту мысль? — Да какая разница что? Я всерьез об этом задумывалась, вот что важно. — «Задумывалась», «хотела», «думала» — это все слова в прошедшем времени, — заметил он. — А сомнения это нормально. — Такие? — она коротко засмеялась и следом воскликнула: — Такие — это не нормально! Я слабачка, я не могу одна справиться со своей же жизнью! Как я могу помочь Римусу, если не могу справиться с собой и своей жизнью?! Отчаянье и беспомощность настолько вскипели сейчас от этих слов, вылетевших наружу, что под конец она подскочила, заметавшись у стула. — Я бы предложил тебе чаю, но в кабинете не держу, — голос Робардса прозвучал отстраненно-растерянно. — Мне не поможет какой-то чай, — фыркнула Тонкс, помотав головой, но все-таки остановилась и тяжело выдохнула, запрокинув голову к потолку. — Сам чай, может, и не поможет и не решит проблемы, но он может дать возможность взять малюсенькую паузу. Она взглянула на Гавейна, который, откинувшись в кресле и чуть повернувшись вместе с ним, с тревогой смотрел на нее в ответ. — И малюсенькая пауза мне не поможет. — Считаешь себя окончательно бесполезной? Может, ни на что неспособной? Может, ты еще и аврор никудышный, раз якобы со своей жизнью не справляешься? Или ты, может, еще и как женщина ни о чем? Невеста, дочь и подруга тоже так себе? Сука, вот как он это все угадывает? — Ну, вы, очевидно, все еще на что-то надеетесь, — она вновь фыркнула. — О, такое я уже слышал, — он усмехнулся. — Но, Тонкс, порой, надежда — это все, что у нас есть. Даже самая наивная надежда. И эта самая наивная надежда, порой, оправдывает себя на все сто, даже больше. Она смерила его пристальным взглядом: — Знаете, мне кажется, что вы просто боитесь самому себе признаться, что ошиблись. Что вы понадеялись, что я справлюсь, а на самом деле это была грубая ошибка. — Да нет, — он безрадостно улыбнулся. — Я тебе еще в самом начале сказал, чт… — Что поворачивать будет нельзя, — перебила его Тонкс. — Что это убьет его, а потом и меня. Я прекрасно это помню. — Да, и это я говорил тебе, но после сказал и тебе и ему, что не дам тебе потонуть, если Люпин тебя на дно потянет. Если у меня будет выбор между тобой и им, то решение будет очень четким и односторонним. — У вас есть семья, а я — никто! — отрезала она, мотнув головой. — Не нужно ради ме… — Аврор Тонкс! — он резко повысил голос, заставив ее оборваться, и, вернув его к прежней тональности, продолжил: — Тонкс, ты думаешь, я не понимал, во что ввязываюсь? Она только сжала челюсти. — С моей семьей сейчас, слава Мерлину, все в порядке. В ином случае я бы ни шага не сделал в вашу с Римусом сторону. Даже не шелохнулся бы. Она прижала холодные ладони к лицу, тяжело выдыхая. Голова трещит, а ее трясет от злости на саму себя же. Но черт возьми… «Соберись, тут не место для истерик!» Пара медленных вдохов и выдохов, и Тонкс посмотрела на Робардса, который молча наблюдал за ней. — Сэр, я не справляюсь. При малейшей проблеме с Римусом я сижу и гадаю: оно само пройдет или надо бежать к вам за советом или решением? Потому что я сама понятия не имею, что делать и как помочь. Как еще назвать такого человека, как я? Тупая никчемная слабачка, правильно. — О, ну, тогда и я слабак, — он вдруг широко улыбнулся, беззвучно смеясь. — Тоже тупой, тоже никчемный и тоже слабак. — Вы?.. — Именно. Или ты думаешь я такой гений, что понимал весь мрак души у покалеченного человека, которому решил помочь? По правде сказать, я был самым настоящим тупицей по этой части. Первое время я пропускал огромную кучу моментов, когда нужно было что-то сделать или сказать, и в итоге не делал и не говорил ничего. Или не то, что нужно. Но зачастую я вообще уходил на работу. Только потом, си-и-ильно позже меня научили это замечать, и ситуация начала медленно выправляться. Но это заняло кучу времени: не пару дней или недель. И не месяц-два даже. — Кто вас научил? Как?.. — Тонкс все еще в изумлении пялилась на него. Он? Пропускал? Он? Серьезно? — У нас с тобой в этом смысле была практически идентичная ситуация, просто разница в том, что я думаю, что у тебя достаточно навыков научиться видеть такие вещи. У меня их не было, а у тебя они есть, я кучу подтверждений собрал, — туманно ответил Робардс. — Вот только я не понимаю все равно, — отрезала она. — Научишься. У тебя есть основа, так что теперь нужно только время. И его потребуется меньше, чем мне, пацану без этой основы. — А если его все равно не хватит? Вот если я, не знаю, буду слишком долго учиться понимать, а за это время что-то произойдет? — Значит, произойдет. Я не смогу тебя натаскать в данном случае, как бы ни хотел. И это не будет твоей виной, если что-то произойдет. Это будет неудачным стечением обстоятельств, не более. Она лишь помотала головой: это ее уже волновать не будет. — Тонкс, я так же, порой, сидел и думал, нужно ли бежать за помощью или само как-то пройдет. Или, будь этот человек сейчас здесь, то у него бы с легкостью появился ответ, а я, весь такой-растакой, не понимаю простых вещей. Вот только загвоздка тут такая: я сейчас, как и он когда-то, являюсь вспомогательной силой, на которую не свалились эти проблемы. Не я в эпицентре, Тонкс, поэтому мне и легче в каком-то смысле, — он чуть подался вперед, склонив голову набок. — Но если меня сейчас поместить в мой эпицентр, я буду под таким же давлением, как и ты. И я так же, как и ты, буду то и дело теряться, паниковать, адски переживать и метаться меж огней. У меня будет куча сомнений, все мои страхи вернутся, и я превращусь в какого-то безумного параноика. — Как Муди? — она нервно хохотнула, но тут же печально посмотрела в пол. — Не, иначе, — он мрачно глянул куда-то вбок. — Хотя, может, и как он отчасти. Но мой посыл таков, Тонкс: все, что с тобой в данной ситуации происходит, это нормально, если можно так выразиться. Потому что если бы тебе не было тяжело, то это значило бы два варианта: ты либо не вовлечена, либо тебе все равно. А первое в каком-то смысле приводит ко второму. И я говорил тебе, что будет тяжело. Я говорил, что это займет время, кучу времени, к сожалению. — Да, я… Я просто подумала пару недель назад, что вы ошиблись, — Тонкс подняла на него взгляд. Горло немного першило то ли от злости на свою наивность, то ли от кома в самом центре. — Видимо, тогда были виры. — Вероятно, — Робардс слабо кивнул. — И хочу тебе сказать еще такую вещь: обращаться за помощью это нормально. Именно поэтому я ее тебе предложил, чтобы ее хотя бы не нужно было искать. Ты, конечно же, можешь найти еще какую-ту, но как минимум один вариант у тебя есть, это уже лучше нуля. Просить помощь это не значит, что ты слабая или глупая. Это значит, что у тебя есть вариант решить проблему с меньшим шансом провалиться или оказаться без сил, когда привалит новых проблем. А гордость… — он посмотрел куда-то вбок, — лучше не слушай ее, она еще никому хорошей службы не сослужила. Тонкс пару раз кивнула и прошлась из стороны в сторону, пытаясь как-то это все переварить. В итоге замерла рядом с его столом. — Зачем вы в это ввязались? Робардс удивленно вздернул брови. — Я знаю, мы обсуждали это, но… — она скосила глаза на секунду. — Но у вас, кроме меня с Римусом, еще куча подчиненных. Кто-то будет явно недоволен тем, что вы с нами нянчитесь. Он хмыкнул, усмехнувшись. — Винс все-таки высказал тебе свое фи по этому поводу? — Я не говорила, что это он, — тут же выпалила она. — О, ну конечно, остальным-то очень жжет в пятой точке, ты же сразу у всех работаешь, — Гавейн натянуто улыбнулся. — У Винса своих тараканов достаточно, так что постарайся не реагировать. «Да-а-а, это будет очень легко сделать», — Тонкс усмехнулась про себя. — Я все равно придерживаюсь мнения, что вы зря подумали про не… — Тонкс, — он цокнул языком и вздохнул. — Я не идиот, чтобы идти и ему мозги полоскать по этому поводу. Если только ты не хочешь подать жалобу на него или еще какого-то аврора. — Нет, сэр. — Вот и славно, а теперь вернемся к нашим гиппогрифам: что случилось у тебя или у вас, что ты хотела аж помолвку разорвать? Там же явно должно было произойти что-то настолько серьезное, чтобы такая мысль возникла. — А может, я просто боюсь? — А ты боишься? Тонкс вздохнула. — Не знаю, — и огляделась. — Но думаю, сегодня мы точку эту в любом случае поставили. Она проследила за вновь подлетевшими бровями начальника. — Он не ночевал всю ночь дома, на чары не отзывался вечером. Машина была на парковке, его тренировочная сумка дома, а я-я-я… — она замерла, растянув последнее в заторможенной задумчивости. Пересказывать произошедшее и одновременно пытаться угадать, а стоит ли вообще это делать, если все уже кончено, оказалось сложновато для ее уставшего от всего мозга. Да и весь этот разговор, в таком случае, был бессмысленным. — И в итоге я легла спать. Хотела спать да и понятия не имела, где его искать. — Я видел его перед заседанием. — Я тоже, — она покивала. — Утром он ответил на повторные чары, но знаете, — она надрывно усмехнулась. — Знаете, так коротко ответил, что он тут, будто это нормально не ночевать дома, постоянно такое происходит. Или мы не вместе живем. Робардс согласился кивком. — В общем, я спросила, где его носило, и в ответ получила, что на боксе. На каком, мать его, боксе?! Какого черта нужно было торчать там всю ночь?! Но он уперся! Заладил про свой бокс! А потом, — она вновь шумно вздохнула, — а потом, когда он предложил зайти туда, чтобы я убедилась, спросила работников об этом, я ляпнула, что не поверю в их показания, потому что он мог убедить их магией. Тонкс под конец со стыдом взглянула на Гавейна, но тот лишь печально поджал губы. — Я дура, я знаю, — она покаянно закивала, опустив глаза в пол. — Даже не подумал об этом, — тут же ответил он. — Как по мне, ты… Ну, — он повращал кистью, — переволновалась, услышала нечто, очень похожее на отмазку или ложь, и сказанула на эмоциях. С кем не бывает? Вам бы, по-хорошему, поговорить спокойно, но сейчас вряд ли получится. Римус, если еще не знает приговора, не захочет что-то еще обсуждать, а если уже знает, то… В общем, сейчас вряд ли. — И что делать?.. — она посмотрела на него с отчаянной надеждой, что у него-то сейчас будет спасительный вариант. Идеальный, который решит все и разом. — Иди работать пока что, — он кивнул на дверь. — А я найду Люпина и, как пойму обстановку, уже подумаю. Тонкс поднялась на негнущихся ногах. Как работать? Она будет сидеть и тревожно ждать, пока этот валун над головой потеряет последнюю опору и свалится на нее, размазжит ее черепушку. — Тонкс, — Робардс окликнул ее у двери, и она обернулась. — Ставить запятые сложно, порой, очень сложно, но они нужны. Они в итоге приводят к правильным точкам. — Пытаюсь, сэр…