«Мы были женаты, но не знакомы»

После инцидента в кафе прошло три дня. Три дня, в течение которых Тэхён пытался забыть. Пытался выбросить из головы этот поцелуй, взгляд Чонгука, отчаяние в его голосе. Но воспоминания не отпускали. И когда в дверь постучали поздно вечером, Тэхён уже знал, кто там. Он открыл дверь. Чонгук стоял на пороге, промокший под дождём, с диким взглядом. — Я не мог, — выдохнул он. — Я пытался держаться подальше, но не мог. Тэхён должен был захлопнуть дверь. Должен был прогнать его. Должен был защитить своё разбитое сердце. Вместо этого он отступил, пропуская Чонгука внутрь. Дверь закрылась. Они стояли в тёмной прихожей, тяжело дыша, глядя друг на друга. — Это ошибка, — прошептал Тэхён. — Знаю, — Чонгук шагнул ближе. — Мы пожалеем. — Вероятно. — Тогда почему... Чонгук не дал ему договорить. Он схватил Тэхёна за затылок и впился в его губы с той же отчаянностью, что и в кафе. Но на этот раз Тэхён не оттолкнул его. Вместо этого он ответил. Жёстко, яростно, вкладывая в поцелуй всю боль, всю ярость, всё отчаяние, что накопилось за эти недели. Они срывали с друг друга одежду, спотыкаясь по пути к спальне. Каждое прикосновение было слишком грубым, слишком требовательным. Это не было нежностью. Это была война. Чонгук прижал Тэхёна к стене, целуя шею, ключицы, оставляя следы, будто метки собственничества. — Ненавижу тебя, — выдохнул Тэхён, запуская пальцы в волосы Чонгука и притягивая его ближе. — Я знаю, — Чонгук укусил его плечо, заставив вздрогнуть. — Ненавидь. Они добрались до кровати, и Тэхён толкнул Чонгука на неё, навалившись сверху. Их губы снова встретились в поцелуе, полном зубов и языка, без всякой нежности. — Это ничего не меняет, — прошептал Тэхён между поцелуями. — Знаю. — Утром ты уйдёшь. — Хорошо. Ложь. Они оба знали, что это ложь. Но сейчас им было всё равно. --- Остаток ночи прошёл в тумане страсти и отчаяния. Они цеплялись друг за друга, будто тонущие за соломинку. Каждое прикосновение было слишком интенсивным, каждый вздох — слишком громким. Чонгук целовал каждый дюйм кожи Тэхёна, будто пытался запомнить наизусть. Тэхён царапал его спину, оставляя красные полосы, будто пытаясь причинить хоть немного боли, которую чувствовал сам. Это было жёстко. Грубо. Почти жестоко. Но когда Чонгук, склонившись над ним, посмотрел Тэхёну в глаза, на секунду в его взгляде промелькнула та нежность, которую Тэхён так хорошо помнил. — Не смотри на меня так, — Тэхён отвернулся. — Как? — Как будто любишь. Чонгук замер. Потом наклонился, прижался лбом к его виску. — Но я люблю, — прошептал он так тихо, что Тэхён едва расслышал. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как слёзы жгут под веками. — Не говори так. — Почему? — Потому что это делает всё только хуже. Чонгук не ответил. Просто поцеловал его снова, медленно, почти нежно на этот раз. И Тэхён позволил ему. Позволил себе на мгновение забыть обо всём и просто чувствовать. --- Утро пришло слишком быстро. Тэхён проснулся от того, что рядом кто-то шевелился. Открыл глаза и увидел Чонгука, сидящего на краю кровати, натягивающего футболку. Реальность обрушилась на него всей тяжестью. Воспоминания о прошлой ночи. О том, что они сделали. О том, что он позволил себе. — Уходишь? — его голос прозвучал глухо. Чонгук обернулся. Его лицо было непроницаемым. — Думал, ты этого хочешь. Тэхён сел, натягивая одеяло на себя. — Хочу. Молчание. Тяжёлое, неловкое. — Слушай, — Чонгук встал, повернулся к нему. — То, что произошло... это ничего не значит. Тэхён почувствовал, как что-то внутри него сжалось. — Что? — Мы оба были на взводе. Это была просто разрядка. Ничего больше. Каждое слово было как пощёчина. Тэхён заставил себя кивнуть. — Конечно, — его голос был ровным, хотя внутри всё кричало. — Ничего. Чонгук смотрел на него, и в его глазах было что-то похожее на боль. Но потом он отвернулся. — Мне пора. — Иди. Чонгук дошёл до двери, остановился, не оборачиваясь. — Если тебе понадобится... — Не понадобится. Ещё одна пауза. Потом дверь закрылась, и Тэхён остался один. Он сидел в кровати, окутанный одеялом и запахом Чонгука на простынях, и пытался понять, что чувствует. Боль. Стыд. Злость на себя. И под всем этим — предательское желание, чтобы Чонгук вернулся. --- Следующие две недели были странными. Они избегали друг друга на публике. Не писали. Не звонили. Но каждые несколько дней один из них срывался. Поздний звонок. Сообщение из трёх слов: «Приходи. Сейчас.» И другой приходил. Они занимались сексом в тишине, не говоря лишних слов. Не обнимались после. Не засыпали вместе. Один всегда уходил, оставляя другого в пустой постели. Это было саморазрушительно. Больно. Неправильно. Но ни один из них не мог остановиться. Потому что эти мгновения близости, пусть даже фальшивой, были единственным, что у них осталось. Однажды, когда Чонгук уже собирался уходить, Тэхён спросил: — Почему ты продолжаешь приходить? Чонгук застыл у двери. — А ты почему продолжаешь звать? — Я спросил первым. Чонгук обернулся, посмотрел на него. В полутьме его лицо казалось осунувшимся, усталым. — Потому что это единственный способ быть рядом с тобой. Тэхён сглотнул комок в горле. — Это патология. — Знаю, — Чонгук усмехнулся горько. — Но я не могу остановиться. — Я тоже. Они смотрели друг на друга, и в воздухе повисло что-то тяжёлое, невысказанное. — Что мы делаем, Тэхён? — прошептал Чонгук. — Не знаю, — Тэхён отвернулся. — Просто... просто иди. Пожалуйста. Чонгук кивнул и вышел, как всегда. А Тэхён остался лежать в темноте, обхватив подушку, которая всё ещё пахла Чонгуком, и пытался понять, когда именно он превратился в человека, который готов довольствоваться крошками вместо настоящих чувств. Когда он стал настолько слаб. И что хуже всего — он не был уверен, что хочет это прекратить. Потому что крошки от Чонгука всё равно казались лучше, чем всё остальное от кого-либо другого. И это было самым страшным осознанием из всех.