«Мы были женаты, но не знакомы»

Сокджин долго стоял перед дверью кафе, где они договорились встретиться. Внутри него всё сжималось от предчувствия того, что сейчас произойдёт. Он знал, что должен это сделать — Хосок заслуживал правды. Заслуживал большего, чем недосказанность и полуправда. Когда он наконец вошёл, Хосок уже сидел у окна, с той самой солнечной улыбкой, которая всегда согревала. Но Сокджин заметил напряжение в его плечах, тень тревоги в глазах. Хосок чувствовал. Может быть, уже давно чувствовал. — Привет, — Хосок встал, как всегда вежливый, заботливый. — Привет, — голос Сокджина прозвучал глухо. Они сели. Молчание повисло между ними, тяжёлое и густое, как туман. — Хосок, — начал Сокджин, сжимая руки под столом. — Мне нужно кое-что тебе сказать. И это... это будет нелегко. Хосок медленно кивнул, и его улыбка погасла. — Я слушаю. Сокджин сделал глубокий вдох. Слова застревали в горле, но он заставил себя говорить — честно, без прикрас, без попыток смягчить удар. Он рассказал всё. О Намджуне. О том, что между ними было раньше. О том, как эти чувства вернулись. О путанице, страхе, попытках разобраться в себе. О том, что пытался быть честным с собой и понял — его сердце принадлежит не здесь. С каждым словом лицо Хосока становилось всё бледнее, но он не перебивал. Слушал, сжав челюсти, а его руки медленно сжимались в кулаки на столе. Когда Сокджин замолчал, повисла тишина. Долгая, мучительная. — Я... — Хосок сглотнул, отвёл взгляд. — Я, наверное, знал. Где-то глубоко внутри. Видел, как ты на него смотришь. Как меняешься, когда он рядом. Его голос дрожал, но он держался. — Прости, — выдохнул Сокджин, и это слово прозвучало как разбитое стекло. — Прости меня, пожалуйста. Ты не заслуживал... — Нет, — Хосок покачал головой, и в его глазах блеснули слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. — Не извиняйся за свои чувства. Ты не можешь их контролировать. Он замолчал, провёл рукой по лицу. — Я просто... — его голос сорвался. — Я думал, что у нас получится. Думал, что смогу... что буду достаточно хорош. — Хосок, ты больше чем достаточно хорош, — Сокджин наклонился вперёд, в его глазах стояли слёзы. — Дело не в тебе. Никогда не было в тебе. Ты удивительный. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет любить тебя всем сердцем, без сомнений, без... — Без оглядки на кого-то другого, — закончил Хосок тихо. Сокджин кивнул, не в силах говорить. Хосок долго смотрел в окно, на людей, спешащих мимо под мелким дождём. Потом повернулся обратно, и в его взгляде была такая боль, что Сокджину захотелось исчезнуть. Но вместе с болью там было что-то ещё. Понимание. Принятие. — Знаешь что? — Хосок попытался улыбнуться, и эта улыбка разорвала Сокджину сердце. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если не со мной. Слёзы покатились по щекам Сокджина, и он не пытался их скрыть. — Ты заслуживаешь быть счастливым, Сокджин, — продолжал Хосок, и его собственный голос дрожал. — И если он... если Намджун делает тебя счастливым, то... — он сделал паузу, собираясь с силами. — Тогда иди к нему. Живи полной жизнью. Не оглядывайся. — Хосок... — Но обещай мне, — Хосок протянул руку через стол, и Сокджин взял её, сжал. — Обещай, что ты будешь честен с ним. И с собой. Что не будешь больше убегать от того, что чувствуешь. — Обещаю, — прошептал Сокджин. Они сидели так, держась за руки, оба в слезах, оба понимая, что это конец. Не злой, не горький — но болезненный. Невыносимо болезненный. Когда они наконец вышли из кафе, дождь уже усилился. Хосок остановился на тротуаре, посмотрел на Сокджина последний раз. — Береги себя, — сказал он тихо. — И ты тоже. Хосок кивнул, развернулся и пошёл прочь. Сокджин стоял под дождём, смотрел ему вслед, и слёзы смешивались с каплями на его лице. Впервые за всю эту историю он позволил себе плакать по-настоящему. Не сдерживаясь, не пытаясь быть сильным. Плакал о потере хорошего человека, о боли, которую причинил. О том, что правильный выбор может быть таким мучительным. Но сквозь слёзы, сквозь боль, он чувствовал что-то ещё. Облегчение. Честность. И крошечную, но настойчивую надежду на то, что теперь, наконец, он может начать собирать себя заново. --- Вечером того же дня, когда Сокджин сидел дома один, укутавшись в плед с чашкой остывшего чая, ему пришло сообщение от Хосока. *«Спасибо за честность. Это было больно, но правильно. Желаю тебе всего самого лучшего. Искренне.»* Сокджин зажмурился, прижал телефон к груди и снова заплакал.