«Мы были женаты, но не знакомы»

**Две недели спустя. Галерея "Epiphany". Итхэвон. 18:00** --- Сокджин стоял перед своим новым полотном и не узнавал собственной работы. Яркие цвета. Тёплые оттенки — золотой, оранжевый, алый. Взрыв света посреди холста. Раньше его картины были серыми, синими, холодными. Отражали пустоту внутри. Но эта... эта была другой. — Хён, это невероятно, — Тэхён стоял рядом, разглядывая картину. — Что с тобой произошло? Сокджин улыбнулся, не отрываясь от полотна. — Не знаю. Просто... вдохновение. — Вдохновение? — Чимин подошёл с другой стороны, скрестив руки на груди. — Или вдохновитель? Сокджин покраснел. — Я не понимаю, о чём ты. — О том парне, с которым ты пропадаешь последние две недели, — Чимин прищурился. — Ты думал, мы не заметим? Ты светишься, хён. Буквально светишься. — Рассказывай немедленно! — Тэхён подпрыгнул на месте. — Кто он? Откуда? Как вы познакомились? Он красивый? Он хорошо целуется? — Тэхён! — Сокджин закрыл лицо руками. — Мы не... мы просто друзья. — Друзья не заставляют светиться, — заметил Чимин. — Значит, что-то большее. Сокджин опустил руки и вздохнул. — Его зовут Хосок. Чон Хосок. Мы встретились в парке. Он... — Сокджин замолчал, подбирая слова. — Он как солнце. Яркий, тёплый. Рядом с ним я чувствую себя... живым. Тэхён и Чимин переглянулись. — Хён, — мягко сказал Чимин. — Ты влюблён? Сокджин замер. Влюблён? Он не думал об этом. Не хотел думать. Потому что если он влюблён, то что это значит для его брака? Для его жизни? — Я... не знаю, — прошептал он. — Но ты что-то чувствуешь, — сказал Тэхён. — Это очевидно. — Да, — Сокджин кивнул. — Я чувствую. Впервые за пять лет я чувствую что-то настоящее. — А он? Что чувствует он? — Не знаю. Он... внимательный. Добрый. Мы проводим много времени вместе. Но он не говорил ничего... такого. — Может, ждёт, когда ты будешь готов, — предположил Чимин. — Он знает, что ты женат? — Да. Я рассказал ему. О браке. О том, что мой муж бросил меня в день свадьбы. — И как он отреагировал? — Сказал, что я заслуживаю большего. Тэхён присвистнул. — Хён, он определённо неравнодушен к тебе. — Но я всё ещё ношу это, — Сокджин поднял руку с обручальным кольцом. — Я всё ещё замужем. Юридически. Что я должен делать? Чимин обнял его за плечи. — Ты должен делать то, что делает тебя счастливым. Твой муж пять лет не давал о себе знать. Он отказался от тебя. Ты имеешь право жить дальше. — Но это неправильно... — Что неправильно? — Тэхён встал перед ним. — Быть счастливым? Чувствовать? Любить? Хён, ты не делаешь ничего плохого. Ты просто живёшь. Сокджин почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. — А если он вернётся? — Тогда разберётесь, — сказал Чимин. — Но сейчас его нет. А Хосок есть. Здесь. Рядом с тобой. Сокджин кивнул. Они были правы. Он должен был жить. Здесь и сейчас. В этот момент в дверь галереи позвонили. Сокджин обернулся. Хосок стоял у входа с букетом подсолнухов. — Привет, — улыбнулся он. — Я не помешал? Сердце Сокджина пропустило удар. — Нет. Заходи. Хосок вошёл. Тэхён и Чимин уставились на него, затем переглянулись и синхронно ухмыльнулись. — Значит, это он, — прошептал Тэхён Сокджину на ухо. — Одобряю. — Тэхён! — зашипел Сокджин. Хосок протянул ему цветы. — Я подумал, ты любишь яркие цвета. Судя по твоей новой картине, я был прав. Сокджин принял букет, его пальцы дрожали. — Спасибо. Они прекрасны. — Привет, я Тэхён, — Тэхён протянул руку Хосоку. — Лучший друг Джина. А это Чимин. — Чон Хосок, — Хосок пожал их руки. — Приятно познакомиться. Джин много рассказывал о вас. — Правда? — Чимин улыбнулся. — Надеюсь, только хорошее. — Только отличное. Тэхён толкнул Чимина локтем. — Ну, нам пора. У нас... дела. Срочные дела. — Какие дела? — не понял Сокджин. — Очень срочные, — Чимин подмигнул. — Увидимся завтра, хён. Было приятно познакомиться, Хосок-сси. Они выскочили из галереи, оставив Сокджина и Хосока наедине. Повисла неловкая тишина. — Извини за них, — Сокджин поставил цветы в вазу. — Они немного... чересчур. — Они милые, — Хосок подошёл к его картине. — Это новая работа? — Да. Только закончил. — Она потрясающая, — Хосок внимательно разглядывал полотно. — Такая... живая. Совсем не похожа на твои предыдущие. — Откуда ты знаешь мои предыдущие работы? Хосок покраснел. — Я... может быть, загуглил твою галерею. И посмотрел твоё портфолио онлайн. Прости, если это странно. Сокджин улыбнулся. — Не странно. Мило. Их взгляды встретились. Что-то повисло в воздухе. Электричество. Напряжение. — Джин-а, — тихо позвал Хосок. — Я хотел спросить... ты свободен сегодня вечером? — Да. — Хочешь поужинать со мной? Я знаю одно место. С потрясающим видом на город. Сокджин знал, что должен сказать нет. Что это уже не просто дружба. Что он переходит черту. Но он не хотел останавливаться. — Да. Я хочу. --- **20:00. Ресторан на крыше. Намсан Тауэр** --- Вид действительно был потрясающим. Сеул раскинулся внизу, миллионы огней сверкали в ночи. Они сидели у панорамного окна, и Сокджин не мог оторвать взгляда от города. — Красиво, правда? — Хосок улыбнулся. — Невероятно. Они заказали ужин. Говорили обо всём и ни о чём. О музыке. Об искусстве. О мечтах. Сокджин узнал, что Хосок вырос в Кванджу, переехал в Сеул в восемнадцать, чтобы стать танцором. Что его родители были против, но он не сдался. Что он верит в то, что у каждого есть своё призвание. — А твоё призвание — танец? — спросил Сокджин. — Да. А твоё — искусство. — Не знаю, — Сокджин задумался. — Иногда мне кажется, что я просто прячусь за холстами. Рисую, чтобы не думать о реальности. — А о чём ты не хочешь думать? Сокджин посмотрел на своё кольцо. — О том, что моя жизнь не принадлежит мне. Что я живу в доме, который выбрал не я. Что я ношу фамилию человека, которого не знаю. Что я... Он замолчал. Хосок протянул руку через стол и взял его за руку. — Ты не должен жить так, Джин-а. Ты заслуживаешь быть свободным. — Я не знаю, как. — Начни с малого, — Хосок сжал его пальцы. — Сделай что-то для себя. Что-то, что ты всегда хотел, но боялся. — Например? Хосок улыбнулся. — Например, сними это кольцо. Сокджин замер. Его сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас вырвется из груди. — Я... не могу. — Почему? — Потому что если я его сниму, это будет означать, что я отказываюсь от брака. От обязательств. — От брака, которого не было, — мягко сказал Хосок. — От обязательств перед человеком, который бросил тебя. — Но... — Джин-а, — Хосок посмотрел ему в глаза. — Я не прошу тебя делать это ради меня. Я прошу сделать это ради себя. Ты имеешь право быть счастливым. Сокджин чувствовал, как внутри всё переворачивается. Страх. Надежда. Желание. Медленно, дрожащими пальцами, он потянулся к кольцу. И снял его. Положил на стол между ними. Платиновый круг блестел в свете свечей. Пять лет на его пальце. Пять лет цепи. Сокджин посмотрел на свою руку. Бледная полоска кожи там, где было кольцо. След прошлого. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Хосок. Сокджин выдохнул. Долго. Медленно. — Легче, — прошептал он. — Намного легче. Хосок улыбнулся и поднял бокал вина. — За свободу. Сокджин поднял свой бокал. — За свободу. Они чокнулись. И в этот момент Сокджин почувствовал, что что-то внутри него изменилось навсегда. --- **23:00. Особняк в Каннаме. Порог** --- Хосок довёз его домой. Они стояли у входа, и Сокджин не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. — Спасибо, — сказал он. — За ужин. За... всё. — Спасибо тебе, — Хосок улыбнулся. — За доверие. Они стояли близко. Очень близко. Сокджин чувствовал феромоны Хосока — сильные, манящие. Его омега откликался, требуя близости. — Джин-а, — прошептал Хосок. — Можно мне... поцеловать тебя? Сокджин кивнул. Не доверяя своему голосу. Хосок шагнул ближе. Его рука легла на щёку Сокджина. Нежно. Осторожно. И поцеловал. Медленно. Мягко. Как будто боялся спугнуть. Сокджин замер на секунду, а потом ответил. Его руки сами потянулись к Хосоку, обхватили его за шею. Поцелуй углубился. Хосок прижал его к двери, их тела прижались друг к другу. Сокджин задыхался. От желания. От страха. От того, что это было так правильно и так неправильно одновременно. Хосок оторвался первым. Его дыхание было тяжёлым, глаза затуманены. — Блять, — прохрипел он. — Прости. Я не хотел... — Не извиняйся, — Сокджин коснулся его губ пальцами. — Пожалуйста. — Ты уверен? — Хосок смотрел на него интенсивно. — Я не хочу торопить тебя. Не хочу, чтобы ты делал что-то, о чём потом пожалеешь. Сокджин покачал головой. — Я не пожалею. — Джин-а... — Останься, — прошептал Сокджин. — Пожалуйста. Останься со мной. Хосок посмотрел на него. Долго. Изучающе. — Ты уверен? — Да. Хосок взял его за руку. — Тогда да. Я останусь. --- **00:30. Особняк в Каннаме. Спальня** --- Они поднялись в спальню. Сокджин впервые вёл кого-то в эту комнату. В комнату, которая пять лет была его тюрьмой. Хосок остановился у порога. — Большая комната. — Слишком большая, — Сокджин подошёл к кровати. — Слишком пустая. Хосок обнял его сзади. Его губы коснулись шеи Сокджина. — Больше не пустая. Сокджин развернулся в его объятиях. Их губы встретились снова. Более жадно. Более отчаянно. Одежда исчезала. Медленно. Между поцелуями и прикосновениями. Хосок уложил его на кровать. Смотрел на него сверху вниз, как на произведение искусства. — Ты прекрасен, — прошептал он. Сокджин покраснел. — Ты тоже. Хосок опустился рядом. Его руки скользили по телу Сокджина, изучая каждую линию, каждый изгиб. — Скажи мне, если захочешь остановиться, — прошептал он в губы Сокджину. — Не останавливайся, — выдохнул Сокджин. — Пожалуйста. И Хосок не остановился. Он был нежным. Осторожным. Целовал каждый сантиметр кожи Сокджина, как будто боялся его сломать. Его руки, губы, тело — всё дарило удовольствие. Когда Хосок вошёл в него, Сокджин выгнулся. От боли. От удовольствия. От переполнявших эмоций. — Всё в порядке? — хрипло спросил Хосок, замирая. — Да, — Сокджин обхватил его ногами. — Не останавливайся. Они двигались вместе. Медленно. Синхронно. Как в танце. Сокджин чувствовал всё. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй. Каждое движение. Впервые за пять лет он чувствовал себя по-настоящему живым. Когда они достигли пика, Сокджин закричал. Хосок крепко держал его, шепча что-то успокаивающее на ухо. Они лежали, переплетённые, дыша тяжело. — Джин-а, — прошептал Хосок, целуя его висок. — Ты в порядке? Сокджин повернулся к нему. Улыбнулся. Впервые искренне, полностью счастливо. — Больше, чем в порядке. Хосок обнял его крепче. — Я не хочу уходить. — Тогда не уходи, — Сокджин прижался к его груди. — Останься до утра. — Останусь. Они заснули в объятиях друг друга. Впервые за пять лет кровать Сокджина не была пустой. Впервые за пять лет он не чувствовал себя одиноким. --- **В это же время. Нью-Йорк. Квартира Намджуна. 11:30** --- Намджун не спал. Сидел у окна с виски в руке и смотрел на огни города. Телефон звонил. Юнги. Снова. Он не брал трубку. Знал, что Юнги скажет. "Вернись. Пока не поздно." Но было ли уже поздно? Чонгук прислал фото. Сокджин с альфой. У входа в ресторан. Они держались за руки. Намджун смотрел на фото и чувствовал, как внутри что-то рвётся. Пять лет он убеждал себя, что поступил правильно. Что дал Сокджину свободу. Что так лучше для них обоих. Но теперь эта свобода привела его омегу в объятия другого альфы. Намджун швырнул стакан в стену. Стекло разлетелось на тысячи осколков. — Блять! — закричал он в пустоту. Он потерял его. Потерял, даже не встретив. Намджун схватил телефон. Набрал номер Юнги. — Бронируй билет в Сеул, — сказал он, когда тот ответил. — Завтра же. Я возвращаюсь. — Наконец-то, — Юнги выдохнул с облегчением. — Я думал, ты никогда не примешь правильное решение. — Возможно, уже слишком поздно. — Тогда ты будешь бороться. Ты же альфа, Намджун. Напомни своему омеге, кому он принадлежит. Намджун посмотрел на обручальное кольцо на своём пальце. — Он не принадлежит мне. Не после того, что я сделал. — Тогда заслужи его обратно. Намджун отключился. Посмотрел на разбитое стекло на полу. Завтра он вернётся в Сеул. Завтра он увидит своего мужа впервые. Завтра всё изменится.