Конец- всегда начало

Прошло совсем немного времени. Больничные стены, ставшие для них временным убежищем от цифрового безумия, наконец расступились. Троицу — Феликса, Кристину и Алю — выписали, оставив под наблюдением врачей только Агату. У неё, в отличие от остальных, встреча со столбом оставила реальные физические последствия, которые требовали покоя и профессионального ухода в нейрохирургии. Феликс стоял перед дверью своей квартиры, вставляя ключ в замок. Металл холодил пальцы, напоминая о реальности этого мира. В этот момент дверь напротив со скрипом отворилась, и оттуда выглянула Любовь Михайловна — соседка, которая знала о жизни подъезда больше, чем спецслужбы. — Феликс! Неужто я тебя увидела? — всполошилась она, вытирая руки о фартук. — Здравствуйте, Любовь Михайловна, — Феликс мгновенно нацепил на лицо привычную маску вежливого соседа. Улыбка вышла мягкой, почти искренней. — Ты мне тут не это! Ты где вообще был? Пол года тебя никто не видал, тишина в квартире, пыль на коврике. А сейчас тебя ещё попробуй поймать — бегаешь как ошпаренный! — Да там... по работе надо было срочно отъехать, командировка затянулась, — Феликс непринужденно пожал плечами, не выдавая ни единого признака лжи. — Всё у тебя там в порядке? Выглядишь как-то... бледновато. — Да, всё нормально. Просто устал с дороги. — Ну, ладно тогда, я побежала, дел невпроворот. Она скрылась за поворотом, а Феликс зашел внутрь и закрыл за собой дверь на все замки. Весёлые соседи. Полгода его не искал абсолютно никто: ни полиция, ни знакомые. А как встретили — так, конечно, «искали всем миром». Впрочем, парень не строил иллюзий. Он знал, что в этом городе он — пустое место. У него буквально никого не было. С компанией старых «друзей» он порвал еще до Цирка — их интересы разошлись, когда Феликс решил завязать с травкой и прочей хренью, которая туманила мозг. Он поставил чайник и уселся на скрипучий табурет на кухне. Мысли поглотили его с головой. А кому он здесь вообще нужен? Единственное, что он умеет — это менять облики и характеры со скоростью света. Под каждую ситуацию — свой спектакль. А кто он такой на самом деле, Феликс не знал еще с детства. Хотя нет, знал. Аморальная тварь, которая научилась филигранно скрываться. Он запутался в своих масках. От того Джекса, которого он придерживался в Цирке — дерзкого, едкого, жестокого — сейчас хотелось избавиться любой ценой. Он пытался заменить его «новым Феликсом», но тот выходил недоработанным персонажем. Действия и характер менялись как перчатки, он часто просто не понимал, как реагировать на мир, ведь его настоящего не стало уже очень давно. Вроде бы, 22 года пацану, а нормально реагировать на вещи не научился. Впрочем чайник закипел, вырывая его из бездны самоанализа. Чай. Просто выпить чаю, и всё будет хорошо. В это время в другом конце города Аля сидела в уютном кресле частного кабинета психолога. Воздух здесь пах лавандой и спокойствием, но девушку всё равно била мелкая дрожь. После того как из затылка извлекли чип, мир казался ей слишком громким и ярким. — Я всё еще боюсь, что маска треснет, — прошептала она, глядя на свои руки. — Что если я расплачусь и не смогу остановиться? За дверью её ждала Дейзи. Она взяла на себя роль опекуна, не давая Але окончательно провалиться в депрессию и зарыться в глубины тревожного расстройства. Когда сеанс закончился, Дейзи сразу вскочила, протягивая подруге стакан теплого чая с мелиссой. — Ну как? — мягко спросила она, заглядывая Але в глаза. — Она говорит, что это посттравматический шок. Что мне нужно заново учиться чувствовать свои эмоции, а не играть их. — Слушай её, — Дейзи обняла подругу за плечи. — Мы справимся. Я рядом. Пойдем, купим тебе ту смешную керамику, которую ты видела в витрине. Будем восстанавливать твой мир по кусочкам) Дейзи была той скалой, о которую разбивались остатки паранойи Али. Она буквально за руку водила её по врачам и магазинам, заставляя возвращаться в реальность. В больничной палате Агата смотрела в окно. У неё под рукой был телефон, и она долго решалась набрать один номер. В конце концов, она нажала вызов. — Алло, мам? Это я, Агата. — А, Агата? — голос матери звучал рассеянно, на фоне слышался шум телевизора. — Привет. Ты чего звонишь в такое время? — Мам... я в больнице. Попала в аварию. — В больницу? Опять ты за своё... Сильно разбилась? Ну, ты же взрослая, аккуратней надо быть. Слушай, у меня тут сериал начинается, и мастер должен прийти кран чинить. Давай я тебе завтра перезвоню, ладно? В трубке раздались гудки. Мать даже не спросила, как долго Агата не выходила на связь. Она не заметила отсутствия дочери длиной в полгода. Для неё это было просто очередное «затишье». Агата медленно положила телефон на тумбочку. В глазах не было слез — только горькое осознание того, что в Цирке, среди безумных игрушек и цифрового шума, она была кому-то нужнее, чем в собственном доме. В это время Кристина сжимала в руках новенький телефон. Она долго собиралась с духом, прежде чем позвонить родителям. Там ситуация была кардинально иной. — Алло, мам? — Кристина, мать твою! Ой... Кхм! Ты где была вообще?! — голос матери сорвался на крик, в нем слышалась смесь ярости и дикого облегчения. — Ты нас довести хочешь? Мы без пяти минут не пошли опять заявление писать! Ты, к слову, так и не объяснила, где пропадала полгода! Мы тебя уже устали искать, все морги обзвонили, всех знакомых подняли! — Мам, ну не кричи, — Кристина невольно улыбнулась, чувствуя, как по щеке катится слеза. — Я телефон утопила, честно. Были проблемы, не могла позвонить, пока новый не купила. Прости меня. — Ну зашибись оправдание! А полгода где делось?! — Мам, уже всё хорошо, честно. Я больше не пропаду, — Кристина старалась, чтобы голос звучал уверенно. — Не дай Бог, ты ещё раз пропадёшь хоть на сутки! Будешь про все три раза рассказывать в подробностях, под протокол! — Как скажешь, мам, — Кристина выдохнула, чувствуя, как тяжесть Цирка окончательно сползает с плеч. — Как у вас там дела? Папа как? Она перевела диалог в другое русло, слушая ворчание матери о домашних делах и соседях. Это было ворчание из настоящего мира. И это было прекрасно. Прошла неделя. Пятая городская больница медленно, но верно отпускала их из своих стерильных объятий. Каждому из них предстояло заново учиться жить в мире, где цвета не были такими яркими, как в Цирке, а действия имели необратимые последствия. У главного входа в хирургический корпус компания собралась почти в полном составе. Аля стояла чуть поодаль, кутаясь в объемный кардиган. Рядом с ней, словно верный страж, замерла Дейзи. За прошедшие семь дней их связь стала почти осязаемой. Дейзи взяла на себя всё: от записи Али к лучшему психологу города до контроля её питания. Она видела, как подруга вздрагивает от резких звуков, и мягко перехватывала её ладонь, возвращая в реальность. Кристина подошла последней. Она выглядела повзрослевшей. Феликс прислонился к колонне. Он выглядел спокойным и собранным. Ирония осталась, но теперь она не была щитом — скорее, просто чертой характера. Хоть ему ещё долго нужно будет себя ломать, чтобы стать собой. — Ну что, идем штурмовать палату?— спросил он, кивнув на двери. Агата встретила их, сидя в кресле. На её тумбочке стоял букет недорогих цветов и стакан воды. Она выглядела хрупкой, но спокойной. Тот факт, что родная мать не нашла времени приехать, нанес ей удар, возможно, более глубокий, чем та авария, но друзья этого не показали — они просто заполнили собой всё пространство. — Ты сегодня выглядишь на все сто, — Дейзи по-хозяйски начала разбирать пакеты с вещами, которые принесла для выписки. — Завтра врач обещал подписать бумаги. Агата грустно улыбнулась: — Знаете, я вчера полчаса смотрела на дерево за окном. Настоящее. С кривыми ветками и облезлой корой. Оно идеальное, потому что в нем нет симметрии. — Это ПТСР в тебе говорит, — с усмешкой заметил Феликс, присаживаясь на край подоконника. — Ты права. После тех глянцевых текстур даже эта обшарпанная больница кажется верхом эстетики.— Подметила Кристина Аля присела на край кровати рядом с Агатой. — Мы с Дейзи вчера говорили... — начала она, бросив взгляд на подругу. — Психолог сказала, что нам нельзя замыкаться. Мы решили, что пока ты будешь восстанавливаться, мы будем приходить к тебе по очереди. Никакого одиночества. Кристина подошла к окну, глядя на закат. — Мои родители зовут всех нас на дачу в следующие выходные. Мама уже печет пироги в промышленных масштабах. Она... она очень хочет познакомиться с теми, кто вытащил её дочь из беды. — Расскажем ей, как мы сражались с цифровыми радиаторами? — Феликс усмехнулся. — Нет, — отрезала Кристина, оборачиваясь. — Скажем, что мы просто нашли друг друга, когда заблудились. Отчасти правда. Когда время посещения подошло к концу, они на мгновение замерли в палате. Это не был шумный праздник или триумфальное возвращение. Это был момент глубокого, осознанного облегчения. Аля больше не прятала лицо в волосах. Дейзи не пыталась что-то в себе поправить, думая, что выглядит не так. Агата поняла, что «семья» — это не всегда те, у кого с тобой общая фамилия. Кристина приняла свое прошлое как пройденный этап. Хоть и РПП до сих пор и очень надолго останется с ней. Они вышли из больницы поодиночке и парами, растворяясь в вечерних сумерках города. Чипов больше не было. Кейна больше не было. Остались только пять человек, которые однажды потерялись в коде, но сумели найти дорогу к свету.