Я всегда буду тебя защищать

Спёртый воздух спортзала обдаёт прохладой, смешиваясь с запахом резины, пота и железа. Глухие удары музыки пульсируют в такт напряжению, разлившемуся в воздухе. Металлический блеск тренажёров отражается в зеркалах, множа фигуры атлетов в полумраке. Здесь правит культ тела, здесь каждый вдох – вызов. Белла выходит из раздевалки, словно богиня, сотканная из стали и грации. Обтягивающий спортивный костюм, цвета воронова крыла, облегает её, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, каждую игру мышц. Чан замирает, словно поражённый молнией. Сердце пропускает удар. На мгновение он забывает о цели их встречи, тонет в созерцании. – Ты… – он прокашливается, пытаясь вернуть голос, – готова? – Ага, – улыбается она, и в этой улыбке – вызов. – Только не жалей меня. – Я и не собирался, – отвечает он, и в этом тоне уже не просто шутка, а обещание. В его взгляде – хищный огонь, который она принимает с азартом. Разминка начинается медленно, тягуче, как прелюдия к буре. Они рядом. Слишком близко. Каждый вздох, каждое движение отзывается эхом в теле, разжигая запретный огонь. Чан показывает упражнение, его сильное тело на мгновение оказывается за её спиной. Он направляет её руки, его ладони почти касаются её, но не смыкаются, дразня, мучая. Напряжение растёт, словно пружина, готовая вот-вот сорваться. Воздух искрит от невысказанных желаний. – Так? – спрашивает она, поднимая взгляд в зеркало. В её глазах – искра вызова, мольба, намек. – Да, – тихо отвечает он, и в этом «да» – целый мир, полный обещаний и запретов. – Именно так. Пот выступает на коже, словно мелкие бусины, дыхание сбивается, становится рваным. Белла чувствует его взгляд на себе, не навязчивый, но и не скрывающий восхищения. Она ловит его взгляд в отражении зеркала и не отводит свой, принимая этот немой вызов. – Твоя очередь, – говорит он, уступая тренажёр. Его голос хриплый, надтреснутый. Она берется за гриф, мышцы на руках напрягаются, словно тугие струны. Чан, повинуясь инстинкту, тут же оказывается рядом, страхуя её. Его руки снова оказываются слишком близко, почти касаясь. Между ними – сантиметры, наполненные электричеством, несказанными мыслями, тайными желаниями. – Ты всегда так… концентрируешься? – спрашивает она, выдыхая. В её голосе – лёгкая дрожь. – Только когда это действительно важно для меня, – отвечает он честно, не отводя взгляда. В его глазах – бездонный омут, в котором она рискует утонуть. Они смеются, но смех выходит хриплым, надтреснутым. Слишком много тепла. Слишком много телесности. Атмосфера накалена до предела. В перерыве они сидят рядом, их плечи почти соприкасаются. Белла жадно пьёт воду, капли стекают по её шее, и Чан отводит взгляд с видимым усилием. Он боится выдать себя. – Плохая идея была, да? Пойти на свидание в спортзал, – тихо говорит она, опуская взгляд. В её голосе – тень сожаления. – Очень, – усмехается он, глядя ей прямо в глаза. – Но мне нравится. Эта плохая идея опьяняет, как запретный плод. Камеры наблюдают, бесстрастно фиксируя момент. Их отражения в зеркале, разгорячённые, живые, пульсирующие энергией. Слишком притягивающиеся друг к другу, чтобы это было просто свидание. Между ними бушует ураган, сдерживать который становится все сложнее. Комментарий Чанбина (позже): «Если после спортзала на тебя так смотрят — значит, это была не тренировка. Это была проверка на выдержку.» И эта проверка, судя по всему, далась им обоим с огромным трудом. Они балансировали на грани, рискуя сорваться в пропасть несказанных желаний.