Я всегда буду тебя защищать

Берри, словно сорвавшийся с цепи вихрь, рванула вперёд, превратив поводок в натянутую струну. Хвост – неистовый маятник, лапки – дробь барабанов по парковой дорожке. Она тянула Чана за собой с таким высокомерием, словно не он вывел её на прогулку, а она снизошла до его компании. — Похоже, мы здесь просто для аккомпанемента, — рассмеялась Белла, присев на корточки, когда Берри, подлетев к ней, ткнулась влажным, прохладным носом в ладонь. От собаки пахло свежей травой и озоном после недавнего дождя. — Абсолютно, — кивнул Чан. — Сегодня её день. Берри, эта маленькая фурия радости, скакала между ними, требуя внимания игривым лаем, подносила обломки веточек, убегала в кусты и тут же возвращалась, будто проверяя, на месте ли её свита. Белла смеялась так искренне и звонко, что Чан поймал себя на мысли: он отвык от такого чистого, беззаботного смеха. Камеры, безжалостные свидетели, ловили каждый жест: как она гладит собаку, как Чан наклоняется рядом, как их плечи, словно заговорщики, встречаются в случайных касаниях, становящихся всё более частыми. — Она тебя уже выбрала, — констатировал он, наблюдая за этой трогательной сценой. — Я польщена, — Белла серьёзно поклонилась Берри. — Я постараюсь оправдать надежды. Вскоре они свернули на более тихую, укромную аллею, где ветер, словно заправский музыкант, извлекал нежные аккорды из шелестящей листвы. Берри, предоставив им иллюзию уединения, резвилась чуть впереди. И вдруг Белла резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. В одно мгновение всё изменилось. Смех замер на губах, радость испарилась. Она застыла, словно олень, попавший в свет фар. Взгляд впился в фигуру впереди – мужчина в тёмной куртке, стоявший в стороне, будто слишком навязчиво наблюдая за ними. Сердце рухнуло в пропасть. Холодный липкий страх сковал тело. На рациональном уровне мозг понимал: ничего не происходит. Никакой угрозы. Просто незнакомец. Но тело жило по своим законам. В голове, словно на старой плёнке, вспыхнуло чужое лицо. Прошлое, которое она отчаянно пыталась забыть. Бывший. Его взгляд, словно змеиный гипноз. Его шаги за спиной, преследующие её даже во сне. Та самая улица, где она впервые осознала, что нужно бежать, спасаться, стирать его из своей жизни. — Чан… — выдохнула она, едва слышно, словно сломанная птица. Голос дрожал как осенний лист на ветру. Едва осознав, что делает, Белла шагнула к Чану и, не раздумывая, обняла его, вцепившись дрожащими пальцами в ткань куртки. Чан отреагировал мгновенно, словно рефлекс, отточенный годами. Одной рукой он прижал её к себе, создавая между ними непробиваемую броню, другой автоматически подхватил поводок, не давая Берри растеряться. Его ладонь легла ей на спину – уверенно, успокаивающе, словно якорь в бушующем море. Он почувствовал, как её колотит дрожь, как маленькая испуганная птичка бьётся в его руках. Он не стал задавать вопросов, требуя объяснений. Не оглянулся на камеры, безжалостно фиксирующие их уязвимость. Просто обнял её в ответ – крепко, уверенно, закрывая собой от всего мира. Его ладонь скользнула между лопаток, словно оберег, другая коснулась затылка, осторожно, но надёжно. — Всё, — тихо прошептал он, его голос – тихая гавань в бушующем океане страха. — Я здесь. Ты в безопасности. Незаметным движением он повернулся так, чтобы видеть того человека, чьё присутствие так сильно напугало Беллу. Его корпус напрягся, словно сжатая пружина, но голос оставался спокойным, ровным. — Это… — она попыталась объяснить, но слова заплетались, словно нитки в старом клубке. — Мне показалось, что это он… мой бывший… — Я понял, — ответил Чан сразу, без осуждения и удивления. — Даже если показалось – это не глупо. Это нормально. Он слегка наклонился, чтобы она слышала только его, чтобы его голос стал её личным убежищем. — Посмотри на меня. Дыши. Медленно. Белла сделала вдох, глубокий и неровный. Потом ещё один. Постепенно дрожь в руках начала стихать, словно волны после шторма. — Ты ничего не должна объяснять, — продолжал он, его голос – мягкое одеяло в холодную ночь. — И ничего не бойся. Если кто-то когда-нибудь снова попытается к тебе приблизиться – сначала будет иметь дело со мной. Белла уткнулась лицом ему в грудь, выдохнула, чувствуя, как постепенно возвращается контроль над собственным телом. — Прости… я просто… — Не извиняйся, — он чуть наклонился к ней, его дыхание коснулось её волос. — Ничего не бойся. Я с тобой. В любой ситуации. Даже если вдруг появится дракон. Она хмыкнула сквозь остатки напряжения, сквозь скорлупу страха пробился слабый росток улыбки. — Серьёзно? — Абсолютно, — Чан улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла и уверенности, что Белла ненадолго забыла о своём страхе. — Я бы тебя спас. Как принцессу. Она подняла взгляд, рассматривая его лицо с новым интересом. — Ты так говоришь, будто у тебя уже был опыт. Он рассмеялся тихо, почти смущённо, словно выдал секрет. — Был, вообще-то. — Да? — Ага. Я как-то сидел с дочкой Феликса и Лины. Белла удивлённо распахнула глаза, но не отстранилась – наоборот, словно ища подтверждения его словам, ещё крепче прижалась к нему. — С Ари? — С ней самой. Маленькая, серьёзная такая, — Чан улыбнулся теплее, и в этом взгляде было столько нежности, что у Беллы ёкнуло сердце. — Я читал ей сказки. Про принцесс, рыцарей, драконов… Она очень любила, когда дракон в итоге оказывался не злым. Белла слушала, затаив дыхание, боясь разрушить эту хрупкую, волшебную атмосферу. — Ночью она проснулась, — продолжал он, погружая Беллу в мир детских страхов и надежд. — Испугалась, что Феликса нет рядом. Плакала. Я её успокаивал, говорил, что всё хорошо, что папа рядом и просто придёт позже. — И она успокоилась? — Да. Потом я приготовил ей клубничную кашку. Она вся была в каше, — он рассмеялся, вспоминая этот комичный эпизод. — Я кормил её с ложки, а потом уложил спать и спел колыбельную. Белла смотрела на него долго, внимательно, словно видела впервые, словно заново открывала для себя этого человека. Совсем иначе, чем раньше. — Ты… очень тёплый, — тихо произнесла она, словно прикоснувшись к чему-то сокровенному. Чан слегка пожимал плечами, будто ему было неловко от этих слов, будто комплимент обжигал своей искренностью. — Просто стараюсь быть хорошим. Берри, обиженная потерей внимания, подбежала к ним, требовательно лая, словно напоминая, что она всё ещё здесь и по-прежнему является главным героем этой истории. Белла рассмеялась и наконец отстранилась, но её ладонь задержалась на его руке, словно ища незаметную опору. — Спасибо, — сказала она уже спокойнее, и в голосе звучала искренняя благодарность, благодарность не только за защиту, но и за проявленные тепло и заботу. — Всегда пожалуйста, — ответил Чан и подмигнул, словно между ними существовал какой-то секрет, понятный только им двоим. Камеры, бдительные стражи их приватности, зафиксировали и этот момент – не испуг и не смех, а то, как между ними что-то неуловимо меняется, как из искры сочувствия разгорается пламя чего-то большего, как из хрупкого доверия рождается что-то сильное и настоящее.