Я влюбился в этого парня?

Бакуго сидел на койке в медпункте. Напротив него стояла исцеляющая девочка, которая строго наставляла его беречь левый глаз от света — роговица была поцарапана на последней тренировке. Она напомнила о необходимости плотной повязки, но, к сожалению, бинтов у неё не осталось. Неожиданно на помощь пришёл Хоненуки Джузо из класса 1-Б. Ему было неприятно видеть Бакуго в таком неудобном положении. Он снял с головы свой массивный шлем и протянул его Кацуки. — Надень, — спокойно сказал Джузо. — Свет точно не пробьётся. Завтра всё равно увидимся, сможешь тогда и отдать. Бакуго, не привыкший показывать ни слабость, ни благодарность, сквозь зубы пробормотал «Спасибо» и аккуратно надел шлем. В тот же миг его окутал сильный древесно-земляной аромат феромонов Джузо — густой запах мха, влажной коры и лесной подстилки. Этот тёплый, сложный запах, отражавший спокойствие и надёжность Хоненуки, резко контрастировал с его собственным — резким, металлическим, но с нежным шлейфом ванили, словно затишье после взрыва. По дороге в общежитие под шлемом этот запах создавал вокруг Бакуго редкое для него ощущение покоя, слегка приглушая внутреннее напряжение. Войдя в пустой коридор и убедившись, что никого нет, он с облегчением вздохнул. Аккуратно снял шлем, оставил его в холле и отправился в душ. Вода была холоднее обычного, кожа покрылась мурашками, но холод помог сбросить остатки напряжения. После душа он попытался наложить повязку на больной глаз — бинты не слушались, а каждое движение причиняло боль. В конце концов, устав бороться, Бакуго просто прикрыл глаз парой слоёв бинта и лёг спать. Его разбудила среди ночи сильная жажда. Возвращаясь с кухни через холл, его взгляд упал на шлем Хоненуки. Кацуки остановился, поднял его и невольно глубоко вдохнул, пытаясь уловить знакомый древесно-земляной шлейф. Но запах был не тот — не густой и яркий, а какой-то блёклый, выцветший, словно осенний лист, только начавший терять свою силу. Внутри у Кацуки что-то неприятно сжалось. На миг привычный гнев уступил место редкой для него растерянности и едва уловимой грусти. «Почти исчез», — мелькнуло у него в голове. Он взял шлем и унёс к себе в комнату. На следующее утро, снова не сумев как следует закрепить бинты, Кацуки снова надел шлем. На вопросы одноклассников лишь раздражённо отмахивался. — Привет, Бакуго, — появившись рядом, поздоровался Хоненуки. — Опять в шлеме? А где повязка? — Не получается её нормально наложить, — буркнул Бакуго из-за тонированного стекла. — Давай я помогу? Исцеляющая, наверное, ещё не пришла, — улыбнулся Джузо. — Чего ржёшь? — вспыхнул Бакуго, схватив его за ворот и резко притянув к себе. — Помогай, но без этих дурацких улыбок. — Ладно, ладно, пошли в медпункт, — спокойно согласился Джузо. В медпункте Хоненуки вдруг , что бинтов нет. Он растерянно обернулся: — Эээ... — Бинты есть, зомби-фейс, — с издёвкой прошипел Бакуго, уверенно доставая их из кармана. Хоненуки фыркнул: — Ну и прозвища ты придумываешь. — Давай быстрее, — нетерпеливо бросил Бакуго. — Садись, — указал Джузо на стул. Бакуго сел, зажмурившись. Хоненуки, сняв с него шлем, аккуратно прикоснулся к его виску. Руки его слегка дрожали — стараясь не сделать больно. Глаза Кацуки были полуприкрыты, и в этот момент из Джузо невольно вырвалось: — Милашка... — Бля, что ты несёшь?! — скривился Бакуго, хотя его уши и шея моментально залились краской. Смущение было для него непривычным и почти постыдным чувством. — Извини, не удержался, — с той же лёгкой улыбкой ответил Хоненуки, обходя его сзади и ловко обматывая бинт вокруг головы. Через минуту он закончил. — Готово. Бакуго хмыкнул, глядя в сторону. — Ну, сойдёт... Ладно, скоро урок. Они вышли из медпункта одновременно. И, как назло, неподалёку стояла группа девочек из их классов. Те активно перешёптывались, бросая в их сторону красноречивые взгляды. — Всё из-за тебя, придурок, — мгновенно нахмурился Бакуго. — А что такого? — пожал плечами Хоненуки. — Мы же можем просто друзьями быть, или ты хочешь... Не дав договорить, Бакуго резко толкнул его в ребра. — Заткнись, или убью, — прошипел он. Джузо рассмеялся — искренне и громко. — Понял, больше не буду. — И с чего это мы вдруг друзья? — язвительно спросил Кацуки, поднимая бровь. Джузо задумался на секунду. — Ну, с того момента, как я тебе шлем дал, наверное? — Всё, заткнись. Я в класс, — отрезал Бакуго и развернулся. НАЧАЛО POV Хоненуки Войдя в класс, Джузо попал под обстрел взглядов. Группа девочек в углу оживлённо шепталась, и тут же посыпались вопросы про Бакуго: «Как вы сдружились?», «Как он в общении?», «Он всегда такой грубый?». Джузо отвечал сдержанно и сухо, периодически вставляя колкие фразы, чтобы они поскорее отстали. Сам он не мог понять, как так быстро сблизился с этим взрывным парнем. Что-то необъяснимо тянуло его к Бакуго, хотелось узнать, что скрывается за маской агрессии. «А думает ли он сейчас обо мне?» — пронеслось в голове. Вдруг его нос уловил тонкий, естественный аромат. Запах омеги. Но это был не запах кого-то из класса... Джузо обратил внимание на шлем и понял: это феромоны Бакуго. Оказывается, взрывной парень — омега. Эта мысль удивила его. КОНЕЦ POV Хоненуки После уроков многие разошлись по своим делам. Хоненуки направился в магазин за продуктами и по дороге заметил знакомые колючие волосы. — Эй, Бакуго, тоже в магазин? — Тебя это еб... что тебе надо? — буркнул тот, не оборачиваясь. — Я тоже туда. Давай вместе, потом до общежития провожу. — Я похож на беспомощную девчонку? — хмыкнул Кацуки. — Нет. Просто... хочется. В чём проблема? — Делай что хочешь, — отмахнулся Бакуго, но не стал возражать. Они быстро закупились и пошли обратно. Молчание между ними было не неловким, а привычным. Уже видя общежитие, Джузо решил нарушить тишину: — Кстати, слышал, ты отлично готовишь. Бакуго удивлённо поднял бровь. — Ага? И что? — Мне бы хотелось попробовать. Можешь пригласить меня на ужин? — решился прямо спросить Джузо. — Очень смешно, — фыркнул Кацуки. — Серьёзно. Тот вздохнул, и в уголке его губ дрогнула едва заметная улыбка. — Придурок, к чему это всё? В этот момент Бакуго вдруг резко перекинул руку через шею Джузо и уверенно повёл его в сторону общежития, чуть ускорив шаг. Хоненуки заметил причину — позади шли девочки из А класса. Бакуго явно хотел избежать лишних взглядов и вопросов. Они быстро миновали шумный холл и оказались в комнате Кацуки. Она была аскетичной: никаких плакатов или украшений, только самое необходимое. — Дай угадаю, — с лёгкой усмешкой начал Джузо. — Увидел одноклассников и не захотел, чтобы нас вместе заметили, поэтому притащил меня сюда? — Какой догадливый, — раздражённо подтвердил Бакуго. — Думаю, сможешь уйти только к вечеру, когда все по комнатам разойдутся. — Без проблем, — легко ответил Хоненуки. — Вот только поесть бы чего... Бакуго закатил глаза, коротко вздохнул и отвернулся. «Переоденусь и пойду готовить», — решил он про себя. Вскоре по всему этажу разнёсся аппетитный запах готовки. Обычно Кацуки ел на общей кухне, но сегодня взял поднос и направился прямиком в свою комнату. Одноклассники удивлённо переглянулись, но вмешиваться не стали. Войдя в комнату, Бакуго замер: Хоненуки мирно спал на его кровати. Кацуки поставил поднос на стол и тихо подошёл. — Зомби-фейс, вставай, давай. Джузо не реагировал. Бакуго осторожно толкнул его, но в тот же миг его запястье было схвачено, и он сам оказался на кровати в крепких объятиях. Нос Хоненуки уткнулся ему в шею, и тот пробормотал сквозь сон: — Вкусно пахнешь... Бакуго взорвался от смущения. — Ненавижу, Хоненуки... чёртов придурок, зубастый зомбак, отпусти! — он попытался вырваться, но не хотел применять причуду и взрывать всё вокруг. Тогда он прибегнул к отчаянному методу — укусил Джузо в ключицу. Тот мгновенно проснулся, моргнув от удивления. — Что случилось, Бакуго? — Наконец-то! — выдохнул Кацуки, отстраняясь и садясь на край кровати. — Почему ты спишь в моей кровати? Это же странно и неудобно! Хоненуки, всё ещё смущённый, потёр глаза и улыбнулся виновато. — Извини. Я думал, просто посижу... А твои феромоны... они такие успокаивающие. В комнате повисло неловкое молчание, которое прервал Бакуго, резко махнув рукой в сторону стола. — Еда стынет, — буркнул он, вставая и направляясь к подносу. — Если не хочешь есть холодное, садись. Хоненуки, всё ещё чувствуя лёгкое жжение от укуса на ключице, ухмыльнулся и поднялся с кровати. Они сели за стол, и впервые за вечер в комнате воцарилась тишина, наполненная только звуками приборов и вкусом действительно превосходной еды. Бакуго ел сосредоточенно, избегая взгляда, в то время как Джузо не мог не отметить про мастерство повара. — Действительно вкусно, — искренне сказал он, прерывая молчание. — Спасибо, что пригласил. — Я тебя не приглашал, ты сам напросился, — парировал Бакуго, но в его тоне не было прежней злобы, лишь привычная колкость. После ужина Джузо увидел, что за окном уже полностью стемнело. Звуки из холла стихли — большинство студентов разошлись по комнатам. — Ну что ж. Пора, наверное, — Хоненуки потянулся, глядя на Бакуго. — Проводишь? Хотя бы до двери. Бакуго фыркнул, выражая высшую степень раздражения по пустякам, но молча направился к выходу из комнаты. Этот немой ответ был понятнее любого согласия. Они вышли в пустой коридор и без слов спустились вниз. Вечерний воздух у входа в общежитие был прохладным и свежим. Фонари отбрасывали на асфальт длинные тени. Бакуго остановился на крыльце, засунув руки в карманы, всем видом показывая, что дальше — ни шагу. Хоненуки сделал пару шагов вперёд, на тротуар, затем обернулся. Его лицо в полумраке освещала мягкая улыбка. Он быстро сократил расстояние между ними, и прежде чем Бакуго успел сообразить, что происходит, почувствовал на своих губах лёгкое, почти невесомое прикосновение. Это был быстрый, едва уловимый поцелуй — больше обещание, чем завершение. Бакуго застыл, глаза расширились от шока. К его щекам тут же потянулся румянец, а на ладонях вспыхнули микро-взрывы. Но Хоненуки был уже в двух шагах, отступая задом. — Встретимся в академии! — бросил он через плечо и рванул прочь. — Ты твою… ДЖУЗО! — Взрывная волна вырвалась из его ладоней, и он метнулся в погоню. Хоненуки, услышав за спиной гневный рев и приближающиеся шаги, лишь успел обернуться, прежде чем сила толчка сбила его с ног. Они с глухим стуком завалились на мягкий газон у общежития. Хоненуки лежал на спине, раскинув руки в покорном жесте, стараясь отдышаться. — Бакуго, прости, я виноват! — выпалил он, глядя на того. Бакуго сидел верхом на нем, дыхание прерывистое, глаза горели в темноте. Но вместо взрыва или крика он резко наклонился вперед. Его руки вцепились в рубашку Джузо, притягивая его к себе, и следующий поцелуй не имел ничего общего с тем первым, легким. Это был поцелуй, полный скопившегося раздражения, невысказанного напряжения и внезапно прорвавшейся ярости чувств. Горячий, требовательный, яростный. Когда в легких почти не осталось воздуха, Бакуго оторвался, делая резкий, прерывистый вдох. Его взгляд, все еще пылающий, прижимающий Джузо к земле. — Если целуешь… — просипел он, губы обожжены и чуть влажны, — …то целуй нормально, придурок. И прежде чем Хоненуки смог что-то ответить, Бакуго снова накрыл его собой, и поцелуй возобновился. Теперь уже без спешки, но с той же неистовой страстью, смешанной с чем-то новым и необъяснимым, что уже нельзя было отрицать или убежать. Бакуго оторвался первым, резким движением, будто разрывая невидимую связь. Он встал, отряхнул колени и, не глядя на Хоненуки, произнес хрипловатым голосом: — Как ты и сказал. Увидимся в академии. Он развернулся и зашагал прочь к общежитию, не оглядываясь, его силуэт быстро растворился в свете фонарей и вечерней темноте. Хоненуки остался лежать на прохладной траве. Только когда звуки шагов окончательно стихли, он медленно прислонил руки к лицу, и сквозь щели между пальцами уставился в темнеющее небо. На его щеках горел румянец, губы всё ещё чувствовали жаркое прикосновение, а в ушах гудело. «Бля, — мысль пронеслась с кристальной ясностью, от которой перехватило дыхание. — Я что, втюрился в этого взрывного парня?»