Не верь, не бойся, не проси

      Если говорить честно, ей не стало легче и спокойнее после того разговора. Хоть Ким и поняла мотивы его действий, она не перестала мучиться от этого. Она любила его как никого другого, была от него зависима, но большую часть дня получала от него только пару слов и замечаний. Это не было бы странно, если бы он не был ее партнером. Наверное, это вполне нормально, что она хочет быть ближе к любимому человеку. Она дышала им, не представляла без него ни дня, он, в конце концов, был единственным человеком, кто, кажется, действительно любил ее в ответ и всячески старался ее порадовать. Но Ким ничего больше не хотела от него, только бы он перестал относиться к ней в техникуме, как ко второму сорту, только бы снова улыбался ей и ее успехам на тренировках, а не молча кивал...              Нанами, будто выждав момент, одним вечером внезапно появился перед дверью ее комнаты. После стука Ким ожидала видеть кого угодно, но не его. Она даже первые несколько секунд просто хлопала глазами, не до конца понимая, что он тут делает.       —Ты чего..?       —Поговорить хотел. Могу зайти?—ровным тоном произнес он, наполняя всю ее комнату жизнью.       Кимико отошла от прохода, впуская его и только ожидая следующих слов. Он присел на край кровати и похлопал рядом, приглашая ее тоже присесть. Говорить он начал, только когда Масахиро послушалась и была достаточно близко к нему. Ее руки снова оказались в его, это было чем-то уже таким привычным и обыденным, успокаивающим ритуалом, который он делал каждый раз, когда хотел, чтобы Ким была полностью подключена к разговору и не беспокоилась ни о чем другом.       —Я просто заметил, что ты в последнее время постоянно грустная. Вялая ходишь, мы и не видим друг друга почти. Что-то не так? Я тебя задел как-то? Или в другом дело? Просто ты как будто стала меня избегать,—голос его с каждым словом приобретал все более встревоженные нотки.       —Да нет... Все в порядке,—Ким пожала плечами, но в груди что-то ярко затрепетало, давая понять ей самой, что не все в порядке.       —Но я ведь вижу, что что-то не так. Ким, я разве не заслужил быть в известности происходящего с тобой? Мне казалось, что нет причин не доверять мне. Давай обсудим, перестань отмалчиваться       На Масахиро снова напало странное меланхоличное настроение. Снова это чувство вины, что она не дает ему взамен столько же, сколько он дает ей.       —Мы об этом уже говорили. Ты сказал, что не хочешь больше поднимать эту тему. Я и сама не думаю, что тут есть, о чем говорить       —Если это то, что тебя тревожит, то тут явно есть, о чем нам поговорить. Когда я говорю, что не хотел бы больше поднимать какую-то тему, то это только в том случае, если ни у кого из нас больше не осталось переживаний на этот счет. Извини, я иногда, наверное, не совсем ясно выражаюсь       Ким глядела в его глаза, чувствовала его мягкие прикосновения к своим ладоням и не могла до конца поверить, что не спит. Разве может человек быть таким идеальным?       —Просто, знаешь, это твое отношение... Нет, забудь. Я знаю ответ на свой вопрос, это не то, что нужно повторно мусолить       —Кимико, перестань. Если ты такая хмурая из-за этого, то договаривай. Я не могу позволить тебе дальше ходить никакой по моей вине       Масахиро задумалась ненадолго. Правда ли это стоит его внимания? Вряд ли он скажет ей что-то новое, зачем трепать ему нервы? Но, наверное, бóльшие переживания у него будут, если Ким ничего не расскажет.       —Меня все еще напрягает это огромное различие в твоем отношении ко мне в техникуме и за его пределами. Я места себе найти не могу, у меня большую часть дня ощущение, что ты вот-вот скажешь, что мы расстемся или что-то в этом духе       Выражение лица Нанами смгячилось, он с невозможной лаской глянул ей в глаза и вполтона заговорил:       —Даже не думай в этом русле, я тебя очень люблю, ни о каком расставании речи быть не может. Ты знаешь причины такого расклада, но если тебя это тревожит настолько сильно, то я постараюсь что-то да как-то изменить. Извини, что заставил тебя переживать. Давай мы первым делом поднимем тот вопрос, о котором говорили еще на нашем первом свидании. Что насчет съехаться? Сможем проводить больше времени вместе, может быть, я смогу развеять твои опасения       Ким призадумалась. Она и так уже прокручивала эту тему у себя в голове, но точного ответа дать не могла. Тут было не плохо, но и далеко не хорошо. Каким бы комфортным общежитие ни было, это все еще общежитие. Конечно, ей хотелось бы быть с Нанами чаще, засыпать с ним и просыпаться, но ее останавливала бытовуха. Она боялась, что не оправдает его надежд, что он, увидев, какая она «хозяюшка», не захочет с ней строить что-то дальше. Но так было бы лучше, так было бы легче. Тут, в техникуме, общаясь с ней так холодно, Нанами беспокоился не только о ее будущей карьере, но и о том, чтобы никто не заподозрил их в запретных отношениях. Съехать к нему было бы самым безопасным решением, если в документах она будет проживать у родителей, а на бумажке так все и оформят.       —Хорошо... Но, Нанами, ты должен понимать, что я не покладистая женушка, которая весь дом в один день перемоет, еду на неделю приготовит и все такое,—с опаской пробормотала Ким, на что Нанами только усмехнулся.       —Меня бы гораздо больше удивило, если бы ты оказалась покладистой женушкой. Я же не слепой, видел, с кем отношения начинаю. Мне от тебя нужен будет самый минимум, на который, я думаю, ты вполне способна. Если тебе больше не нужно время на подумать, то можешь собираться, я закончу через полчаса и поедем. Завтра займусь документами,—Нанами поцеловал ее в висок и, поднявшись, направился к двери.       —Люблю тебя,—несмело проговорила Ким.       Он тепло улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь...              И Ким скоро была у него. Уже разложила половину вещей, когда Кенто зашел в комнату и, оперевшись плечом о косяк, молча наблюдал за тем, как педантично она наполняет его дом своим присутствием.       —Ты чего?—не оборачиваясь, спросила Масахиро.       —Да ничего. Любуюсь вот. Еда готова, пойдем перекусим, потом помогу тебе       Масахиро улыбнулась, закрыла дверцы шкафа и почти вприпрыжку пошла на кухню. Так вкусно пахло, по большей части, потому что готовил именно Нанами. Какую бы ресторанскую еду она ни пробовала, его стряпня была лучше. То ли он так виртуозно готовил, то ли Кимико настолько любила все, что связано с ним.       —Так вкусно. Как всегда,—пробормотала Кимико, попробовав, на что Нанами довольно улыбнулся,—Слушай, я думаю завтра сьездить к родителям. Проведать их хоть. Сложно, конечно, такое признавать, но я, наверное, даже соскучилась       Нанами вскинул брови, глядя на Ким с некоторым непониманием.       —Тебя подвезти?       —Было бы неплохо. Я ненадолго, пару часиков, просто увидиться       —У меня, конечно, другие планы были, но ладно. Хотел на практику с тобой смотаться       —Мы же недавно были. Буквально... Ну, неделю назад?       —Сегодня двадцать третье       Время так быстро идет. Уже две с лишним недели прошло. Ким будто бы не успевала за таким ритмом жизни. Все слишком быстро менялось, слишком быстро шли часы, дни, а то и недели.       —Я, правда, побаиваюсь немного. Такие поездки позитивом еще не заканчивались,—грустно улыбнулась Ким.       Нанами довольно долго размышлял над ответом, Масахиро уже подумала, что он решил просто промолчать, но его голос все-так прлрезался:       —А ты пробовала понять их?       —Чего?       —Пробовала понять родителей?       Кимико не до конца поняла мотивов этого вопроса. Это звучало как обвинение.       —Пробовала... О чем ты?       —По-моему, ты не пробовала. Ты всегда говоришь так поверхностно о них, с таким пренебрежением       —Я пробовала! Я пыталась, что ты от меня хочешь? Как я могу оправдать их запреты, их пьянство, рукоприкладство?       —Безусловно, с их стороны это неправильно, они плохие родители, но разве ты—хороший ребенок?       Ким застыла и лишь подняла на него взгляд, в котором было невозможно прочесть хоть одну эмоцию из всей кучи. На чьей он вообще стороне?       —Нет, послушай, я не пытаюсь обвинить тебя. Просто, я думаю, ты не совсем справедлива по отношению к ним       —А что я должна делать? Лелеять их и обожать?       —Понять. Понять именно с твоей точки зрения, с позиции не лучшей дочери       —Нанами, прекрати. Почему ты их вообще оправдываешь? Что не так?       Кенто замолк, вздохнул и мотнул головой.       —Ладно, извини. Что-то я правда перегнул. Я просто хочу, чтобы ты посмотрела на ситуацию под другим углом. Я не знаю всего...—его мысль оборвалась.       Он завязал другой диалог, быстро сменил тему, но Кимико это не помогло. Весь оставшийся вечер она думала об этих резких и так странно повлиявших на нее словах. Кажется, он снова прав. Будь Масахиро на месте ее родителей, тоже бы не стала долго церемониться с таким ребенком. Чем она лучше них? У нее такие же пристрастия ко всему вредному, она такая же вспыльчивая. И она тоже все решает через кулаки. Единственным ее оправданием было то, что она переняла это все у родителей и у нее просто не было другого примера. Но Ким это мало успокаивало, она ведь уже не ребенок, а все еще ведет себя настолько отвратительно, что капризные дети мажоров могут с ней долго тягаться...              Масахиро не успела и оглянуться, как уже стояла на пороге родного дома. Стук. Еще раз. Никто не открыл. Еще разок. Послышался гул от шагов где-то неподалеку, дверь проскрипела пару раз, поежде чем открыться. Ким увидела вялое, серое лицо матери. Та с непонятной небрежностью глядела на дочь.       —Чего приехала? Вспомнила, что родители живые?       Раньше Кимико огрызнулась бы в ответ, но сегодня что-то удержало. То ли Нанами ее перевоспитал, то ли ей просто не хватило смелости.       —Дела были до этого... Вот день выдался, хотела повидаться,—без капли негатива, пробормотала Масахиро.       Женщина тяжко вздохнула и отошла от прохода, впуская нежданного сегодня гостя.       —Там... как раз еда готова. Есть хочешь?—когда в последний раз она говорила такие слова без упрека?       —Да, можно       Мать ушла на кухню, а Ким, проводив ее глазами, почувствовала странную теплоту на душе. Она разулась, повесила ветровку на крючок и на секунду замерла в прихожей. Ни одного невыброшенного пакета с мусором, ни одной бутылки у порога. Да и прибрано, вроде... Ощущения, будто во сне.       Кимико несмело последовала за матерью, на столе уже было три порции горячей еды.       —Что-то... произошло? Все как-то по-другому,—напрямую спросила девчонка.       Мать странно на нее покосилась и кротко мотнула головой, как всегда делала, если ей неинтересен разговор.       —Нет. Это ты странная сегодня. Садись       Может, правда? Может, это вчерашний разговор оставил след? И долго ли этот след продержится? Тут все еще было как-то тоскливо.       —А где..?       —Сказал, приедет скоро       —Откуда?       —Да Бог его знает, у него спроси,—сразу после этих слов входная дверь хлопнула.       Женщина подскочила и вышла к двери, Кимико не смогла разобрать их диалога, но повышеннын тона и ощутимые в интонации упреки напрягли.       —О, разгильдяйка приехала,—буркнул отец, кинув пиджак куда-то в прихожую. Тут же достал какой-то дешевый коньяк и сел за стол.       —Пап... может, хотя бы сегодня без этого?       —А сегодня день особенный какой-то или че?       —Я просто думала...—Ким, почувствовав напряжение в воздухе, сдалась и не стала гнуть свлю линию,—Ничего       Мужчина покосился на нее с теми же эмоциями, что и мать недавно, но это не продлилось дольше двух секунд. Его внимание гораздо больше было привлечено алкоголем. Он выпил стопку, громыхнул ей о стол и довольно выразительно выдал:       —И как, с учебой?       —Нормально       —Кстати, действительно, подозрительно давно не звонили жаловаться на тебя,—добавила мать, наконец, тоже усаживаясь.       —Ну, вот. Может, хоть капельку поумнела, а?       И больше никто ничего у нее не спросил. То отец пожалуется на свою «поганую» работу, то мать начнет пилить ему мозги с капающим краном, перегоревшей лампочкой и все в подобном духе. Именно такой жизни боялась Масахиро, именно в такую пару она боялась превратиться с Нанами. Черт знает, видел ли он ее в своем будущем, но Кимико видела. Кимико хотела, чтобы он был с ней дольше, чем до гроба.       Но Масахиро не казалось. Сегодня все действительно было какое-то странное. Все ощущалось по-другому, чувство кончающегося времени душило, прижимало к стенке. Но времени перед чем? Раньше она была бы только рада, что совсем скоро уедет. Раньше ее душил этот дом, а теперь наоборот. Ким не оставляло в покое чувство недосказанности.       Тарелки давно были пусты, уже, наверное, около часа, теперь они только пили. А Ким смотрела, чувствовала этот едкий запах и не могла ничего сделать.       —Мам, пап...—почему-то само сорвалось с ее губ. В голове крутилось такое надоедливое «Я вас люблю», которое было тут совсем не к месту. Но язык прямо сам готов был сказать эти слова, ей бы только связки напрячь,—Я поеду, у меня еще дела есть. Спасибо       Она поднялась из-за стола, почему-то захотела даже обнять их, но она и не помнила, когда в последний раз получала от кого-то из них ласку. Ким не решилась. Поколебалась пару секунд, прежде чем выйти из кухни, а после дороги назад уже не было. Дверь за ней закрылась с таким хорошо отпечатавшимся в ее памяти звуком, что он раздавался эхом у нее в голове всю дорогу до остановки...              Что-то было не так, Кимико было неспокойно весь вечер. А Нанами, как на зло, задерживался на работе, каждый час говоря, что останется еще «на часик». Даже рассказать некому. В целом, рассказывать и нечего. За исключением совсем мелких странностей, в родительском доме не произошло ничего необычного. Это Масахиро почему-то тревожилась попусту. Ее не покидало ощущение, что она упустила какую-то важную вещь. То ли у родителей, то ли по пути туда. Будто бы все должно было быть не так.       Долгожданный хлопок входной двери и такое теплое:       —Я дома       Лилит тут же подскочила и вышла в прихожую, обнимая Нанами с каким-то детским требованием ласки. Он на пару секунд опешил, но затем, мягко улыбнувшись, потрепал ее по голове, обнимая в ответ.       —Всегда теперь будешь меня с ног сбивать, когда я возвращаться буду?       —Да,—тихо буркнула Ким,—Ты долго сегодня       —Извини, старался побыстрее закончить       Кимико отлипла от него, но взгляд не оторвала, рассматривая его будто в первый раз. Такой уставший, такой красивый.       —Кушать будешь?       —Ты, чего это, уже в роль женушки вжилась? Буду, конечно       Ким над этим замечанием только хихикнула, но звучало это так натянуто, что она сама себе не поверила. Погрела ему еду, долго думала над тем, что он будет пить, а затем, вспомнив, что сегодня пятница, и у него был трудный рабочий день, достала коньяк. Сама уже села за стол, нервно трогая края плейсмента и с нетерпением ожидая, когда он там уже придет. Нанами зашел на кухню, зевая и потягиваясь, в одних штанах.       —А ты не будешь?       —Я не голодная       Он уселся напротив, заметил на столе коньяк и усмехнулся, мотая головой то ли в одобрении, то ли в насмешке.       —Запомнила или угадала?       —Я уже слышала этот вопрос от тебя. Запомнила       Нанами попробовал еду, сделал глоток напитка и, тяжко вздохнув от крепости, заговорил снова:       —Рассказывай давай. Как к родителям съездила?       —Нормально, мы даже не поругались. Но мне худо. Я не знаю почему, мне еще там стало тревожно, а когда из дома вышла и обратно поехала вообще странно себя чувствовала. Как будто все не так, как должно было быть. Все еще не отпускает, не знаю, неспокойно на душе       —Может, как раз потому что и не поругались?—с ноткой шутки выдал Нанами, но Ким готова была и в это поверить,—Ты же давно у них не была, поэтому и такое ощущение, наверное. Не переживай, сейчас пойдем, полежим, побездельничаем вместе       Масахиро покивала, отводя взгляд и пытаясь переступить через себя же, через свои странные ощущения...       После долгого времени в его объятьях стало опредленно легче, его легкие поцелуи расслабляли, Ким чувствовала себя в безопасности. Однако полностью побороть эту тревожность не удалось. Оставалось надеяться, что все забудется следующим утром. Или, что она останется тут, в его руках, навсегда...              Но ничего не забылось ни следующим утром, ни утром через три дня, ни даже через неделю. Кимико ходила постоянно встревоженная, переживала, но не понимала за что, и от этого было только хуже. Она чувствовала проблему, мучилась от нее, но не понимала, в чем она, не знала, как с этим справляться. От этого еще и делать ничего толкомне могла, стоило только ей взяться за какие-то домашние дела в порыве позаботиться о Нанами, ее сильнее накрывало тревогой. Ким пыталась включать музыку, чтобы не слышать мыслей, но ничего не выходило, это чувство было уже перманентным. Она и успокоительные глотала, и всевозможные советы пробовала, но ее просто не отпускало. Нанами видел, что что-то идет не так, но от невозможности Кимико прояснить ему причины такого самочувствия, он не мог ничем помочь. Только лишь старался не нервировать ее сильнее, помогал, где надо, даже с лекций отпрашивать стал, если ей совсем плохо становилось. И каждый вечер в его объятьях утешал все меньше. Снился один и тот же кошмар, где Кимико откуда-то уезжает, а сразу после этого в том месте происходит что-то плохое: то пожар, то убийство, то похищение. И каждый раз она пытается вернуться, но ничего не выходит, и от этого почему-то только страшнее...       Нанами постояено пытался говорить с ней, вытащить из нее больше каких-то догадок, чтобы они вместе придумали решение. Даже предлагал сходить к психологу, но Кимико отмахивалась, говоря, что скоро пройдет. У нее действительно были мысли по поводу того, что именно на нее повлияло, но она не хотела говорить об этом вслух. Каждый раз просто ком в горле застревал. Это началось, когда она уехала от родителей, и Ким не знала, что с ними могло произойти, произошло ли вообще, но ее гложили мысли, что стоит проверить, что нельзя отворачиваться лишь из-за своего не очень хорошего детства с ними. Да, приезжать к ним зачастую было неприятно, но чем больше Ким сидела сложа руки, тем хуже ей было.       В этих навязчивых мыслях прошли еще пару дней, в течение которых она все сильнее убеждалась, что нужно что-то делать...              И резкий всплеск решимости появился, когда она сидела на лекции, нервно кусая губы. Кимико просто подскочила с места и вышла из помещения. Она не помнила, как дошла до остановки, не помнила, как доехала до родного района. Даже не знала, заплатила ли за проезд, или выскочила зайцем. В голове было лишь желание зайти и, убедившись, что все в порялке, жить дальше. В голове у нее все крутилась утешающее: «Никогда в подобных ситуациях ничего плохого не случалось, просто переживпния попусту». И дорога до порога была невыносимо долгой, словно она проходила одни и те же места по три, а то и четыре раза. Но в конце концов она дошла и стояла перед дверью довольно долго, почему-то не решаясь войти. Ручка опустилась под ее нажатием—открыто. Но никто не вышел в прихожую. Впервые Кимико молилась услышать ругань и звон бутылок. Она сглотнула ком в горле и, не разуваясь, зашла сначала на кухню, затем в гостиную. В спальню боялась. Чувствовала проклятую энергию, или, может, просто накручивала себя? Еще одна дверь открылась.       Кимико застыла в проходе. Лучше бы ручку заклинило, лучше бы она сегодня не приезжала. Едва удалось сдержать вскрик. Сердце разогналось до безумной скорости, било где-то в ушах, заглушая даже мерзкий звон. Мертвы. Нет, убиты. И вовсе не человеческой рукой. Грудь вздымалась в больном беспокойстве, в идиотской надежде на лучшее. Ее шаги в этой гробовой тишине казались оглушительно громкими, беззвучно стекающие по щекам слезы—инородными. Ей раньше думалось, что она привыкла к смертям после трех лет борьбы с проклятьями. Или что она по крайней мере успеет подготовиться к их неизбежному уходу. Но... нет? Нет, конечно, нет. Все было в пелене от бессильных слез, она даже отойти не могла, смотрела в эти бледные лица и впервые скучала, впервые жалела, что не обняла в последнюю встречу. Все ведь было хорошо совсем недавно. Она видела их живыми так мало времени назад, по пальцам дни пересчитать можно.       Что произошло, как это случилось, кто это сделал? Кимико, стиснув зубы в душащем гневе, уже думала о том, как голову оторвет тому, у кого поднялась рука. Они ведь маги, почему не постояли за себя? Ощущение тут проклятой энергии давало понять, что именно проклятье их погубило. Так что это было за проклятье, если два мага не смогли защититься? Ким понимала, что они давно не в форме, знала, что они могли спать, когда это случилось, но она лишь искала бесконечные возможные хорошие исходы, словно это могло что-то изменить.       У нее, наконец, хватило сил хотя бы отойти от уже понемногу гниющих тел. Следующим, что она помнила, был голос Нанами в телефонной трубке.       —Ало? Ты разве не на занятиях?       Она разрыдалась сильнее, не могла выговорить ни слова внятно в попытке объяснить хоть что-то.       —Кимико, успокойся, прошу... Где ты? Я приеду       —Я... Их убили, Нанами...—дрожащим голоском пролепетала Ким. От того, что она признала это вслух, стало только хуже, сердце заболело, дыхание перехватывало.       —Кого? Масахиро, где ты?       —У родителей,—этот шепот был таким пронизывающим, таким тонким.       —Дорогая... Блять, я буду скоро, жди. Все будет хорошо, слышишь? Немного потерпи, ничего не делай, ладно?—было ясно, что Нанами запереживал не меньше, чем она, но голос был его настолько мягким, насколько это вообще было возможно,—Я могу остаться на звонке, если нужно       Масахиро не выдержала. Его забота добила ее, она сама сбросила звонок, ничего не сказав. Дрожащими руками полезла в карман за сигаретой, закурила и после каждый затяжки, кашляя, рыдала сильнее. Уже сползая стеной по стене, зарылась одной рукой в волосы и вся обливалась слезами, пытаясь хоть немного утешить себя никотином, который поступал с каждой новой сигаретой. Ким не думала, делала какую-то дурь, и от того на ее руках появлялись ожоги от потушенных окурков.       Казалось, что прошла вечность до приезда Кенто. Но в конце концов дверь открылась, он влетел с бешеным переживанием на лице. Увидев ее заплаканную на полу с разбросанными по полу бычками, тут же оказался рядом, обнял и покрепче прижал к себе, гладя по голове, спине. Ким слышала, как стучит его сердце, и ей казалось, что ему даже хуже.       —Тише, тише...—шептал он, вздрагивая каждый раз, когда Масахиро так нервно и жадно вбирала в себя воздух, чтобы в следующую секунду заплакать в голос.       Она не могла выговорить ни слова, только бессильно тряслась в его руках, надеясь, что сейчас проснется от еще одного кошмара. Но Ким бы соврала, сказав, что его приезд не помог. Очень помог. Она больше не была один на один со смертью.       Кенто немного отстранился, взял ее за руки и заглянул в глаза, словно пытаясь оценить ситуации. Его пальцы пробежались по ее запястьям, когда он вдруг остановился на свежих ожогах. Его взгляд многозначительно метнулся от увечий к зрительному контакту с ней, он словно отругал ее одним тольком молчанием.       —Кимико.       —Извини... прости, пожалуйста       Но извинений этих он явно не ожидал. Это было не то, что он хотел услышать.       —Я понимаю, не надо извиняться. Пойдем... поехали домой, тебе не стоит тут находиться,—он аккуратно поднял ее на руки и направился к машине, все слушая ее всхлипы.       Все неправильно. Они не должны были умереть.       —Отвезу тебя домой, потом вернусь, нужно будет со всем тут разобраться,—предупредил ее Кенто.       —Нет, Нанами...—жалобно проговорила Ким,—Не оставляй меня одну...       Он вздохнул, потер переносицу и, положив руку поверх ее, откинул голову назад.       —Ладно... Погоди минутку, поедем сейчас,—Нанами взял свой телефон и вышел из машины.       Все было как в тумане. Кенто звонил кому-то, затем что-то торопливо объяснял, и только после этого они смогли уехать. Таких истерик у Ким не было давно. Какими бы плохими она не считала их при жизни, она все равно любила их. Ей казалось, что ее ненависть к проклятьям возросла в десятки раз и продолжала расти каждый раз, когда сердце, пропустив удар, начинало болеть. Нанами ничего не говорил, лишь держал ее руку в своей и старался просто быть рядом.       Наверное, это было лучшее, что он мог сделать. Ким, по крайней мере, не чувствовала себя покинутой...