Патология очарования

      – Ты сущий Дьявол, – говорит Реборн. Сухо, безэмоционально. Совсем не так, как обычно произносят подобные обвинения. Но он слишком устал. Слишком привык за эти пять лет, чтобы хоть малость удивляться.       – О чём ты? – голос как перезвон райских колокольчиков.       Йоми смотрится в маленькое зеркальце, поправляя макияж, и поворачивается к нему. Акулий – не у всех мафиози можно встретить такой – взгляд легко скользит по лицу Реборна. Беззаботно. Словно киллер не направляет на неё дуло пистолета. Словно позади не лежит подорванный труп горе-поклонника. Словно Хаято теперь не сцепился с Мукуро.       – Я истинный ангел, – вздыхает она.       Но Реборн знает – ангелам так не поклоняются. Ангелам не приносят жертвы. Здесь лишь два варианта.       Либо Дьявол. Либо Бог.       И на второго она явно не была похожа в этом пепелище.       Щёлкает предохранитель, Реборн опускает пистолет. Уходит бесшумно. Впрочем, как и всегда.       Потому что с Йоми этот мир казался адом. Но без неё – точно им станет.

***

      Тсуна, абсолютно жалко расположившись на полу, целовал её острые колени. Плакал неискренне – играл лучше любого актёра с Оскаром. Молил о прощении.       Айкава подцепляет его подбородок пальцами. Держит нежно. Но руки у неё всегда ледяные, пальцы костлявые – словно у Смерти.       – Ты знаешь, в чём твоя вина?       В карих глазах золотой искрой мелькает паника. Конечно, он не знал.       – Я не принадлежу только тебе, Тсуна-кун.       Йоми в первой жизни любила коллекционировать карточки. Собирать разные, редкие и не очень. Красивые, переливающиеся, и обычные тоже. Любила раскладывать их в альбом. И не любила, когда кто-то трогал то, что она собирала.       Любовь «обладать» осталась в ней и после перерождения. Только коллекция теперь состояла из её обожателей.       Саваде же нравилось прямо противоположное. Нравилось сжигать мешающие карточки в альбоме. Хотелось быть той единственной, самой редкой и самой дорогой в её коллекции. Быть единственным последователем этой лживой веры.       И ради этого он не жалел даже своих Хранителей.       Тсуна кивает. По-лисьи улыбается. Особо не слушает, видит лишь, как её губы произносят его имя. Чувствует лишь, как её пальцы впивается в его кожу, оставляя отметины от ноготков, на которые он будет любоваться потом с трепетом.       – Ты меня понял?       – Конечно, милая моя, – почти мурлычет он. И все, кто знает Дечимо Вонголу больше пяти минут, поймут, что это ложь.       В глазах его – что-то не здоровое. Безумное. Далеко за гранью одержимости. Зародившееся ещё в средней Намимори и навсегда там оставшееся.       И Йоми знает – всё это кончится двойной могилой на краю света.

***

      Йоми в свои двадцать всё ещё девочка-ангел. Девочка-одуванчик. Девочка-мечта.       Она для многих – первая любовь. Единственная любовь. Практически для всех она – последняя любовь.       Йоми, вообще-то, девочка-армагеддон. Девочка-мечта-самоубийцы. Очарование у неё прокачано на пятисот очков. Трупов за спиной не сильно меньше. Перед её взором – не люди. Только бездушные прозрачные таблички и показатели. И их она любит больше.       И это логично. Ведь у Йоми неизлечимая нехватка любви. Зияющая пустота внутри с рождения.       И её, на самом деле, никогда не заполнить.       Айкава Йоми – это патология.             Уродливая ненормальность.       И любовь её не спасёт.