Рыжий пророк

Марку было двадцать шесть, и его жизнь во многом напоминала его мастерскую: смесь творческого беспорядка и строгой самодисциплины. Он зарабатывал на жизнь тем, что продавал свои картины — иногда это были крупные заказы для интерьеров, иногда небольшие эскизы в местные лавки. Свободное время он отдавал танцам; это было его способом чувствовать тело так же хорошо, как он чувствовал кисть, хотя в танцевальном зале он всё ещё ощущал себя скорее старательным учеником, чем мастером. В тот вечер он возвращался домой после долгого дня. Мысли были заняты неоплаченными счетами и новой идеей для холста. Путь лежал через старые кварталы, где свет фонарей едва пробивался сквозь тени домов. Внезапный шум заставил его остановиться. Из узкого прохода между мусорными баками доносился утробный рык и захлёбывающийся лай. Марк заглянул в переулок и замер: три крупные бродячие собаки обступили ярко-рыжего кота. Рыжий выглядел среди грязи и бетонных стен как яркое, неуместное пятно. Но что поразило Марка больше всего — это поведение животного. Кот не выгибал спину, не шипел и не пытался в панике карабкаться по кирпичной кладке. Он сидел на обрывке какой-то коробки совершенно неподвижно. Его взгляд был направлен на вожака стаи, но в этом взгляде не было страха — только странная, холодная уверенность, будто он точно знал, что собаки не смогут причинить ему вреда. — Эй! Пошли вон! — Марк не раздумывая шагнул в переулок. Он резко топнул и замахнулся рюкзаком, в котором глухо стукнули подрамники. Собаки, привыкшие к тому, что их боятся, явно не ожидали такой уверенной атаки от человека. Вожак стаи недовольно оскалился, но, встретив решительный взгляд Марка, решил, что добыча того не стоит. Псы нехотя отступили и скрылись в темноте дворов. Марк выдохнул и подошёл к коту. Тот не шелохнулся. — Ну ты и камикадзе, рыжий, — пробормотал Марк, приседая на корточки. — Сидишь тут, будто у тебя в запасе не девять жизней, а бесконечность. Кот медленно повернул голову. Его глаза были глубокого, чистого зеленого цвета. В них не было привычной для уличных животных дикости. Напротив, Марку показалось, что на него смотрят с неким пониманием. Кот первым потянулся к руке человека, коротко и требовательно мяукнув. — Ладно, герой, — усмехнулся Марк. — Не оставлять же тебя здесь. Дома разберёмся. Он подхватил кота на руки. Когда Марк разворачивался, чтобы выйти к свету, на долю секунды левый глаз кота поймал блик от неоновой вывески. В этот миг он показался густо-фиолетовым, словно драгоценный камень, но Марк лишь моргнул, списав это на усталость. Подъезд встретил их запахом старой древесины. Марк жил на четвертом этаже в небольшой квартире-студии. Едва переступив порог, он опустил рыжего на пол. — Ну, добро пожаловать в обитель голодного искусства, — сказал он, бросая рюкзак на табурет. Кот не стал прятаться. Он медленно, с достоинством прошелся по комнате. Его лапы бесшумно ступали по паркету, испачканному каплями засохшей краски. Квартира была заставлена холстами: одни были повернуты к стене, другие стояли на подрамниках. В углу ютился старый проигрыватель и стопка пластинок — под них Марк обычно репетировал свои танцевальные связки, когда в голове становилось слишком тесно от образов. — Так, сейчас посмотрим, чем тебя кормить... — Марк открыл холодильник. — Выбор невелик: сосиска и молоко. Надеюсь, ты любишь сосиски. Он обернулся и замер. Кот сидел прямо перед мольбертом, на котором стояла начатая картина — абстрактный пейзаж в холодных тонах. Рыжий смотрел на холст так внимательно, словно оценивал работу. — Тоже считаешь, что с синим я переборщил? — спросил Марк, удивляясь сам себе. Кот коротко мяукнул и вдруг перевел взгляд на полку над мольбертом. Секунду спустя Марк заметил, что тяжелая банка с кистями, стоявшая на самом краю, начала медленно наклоняться. Он не успел бы добежать, но кот, вместо того чтобы отпрыгнуть от падающего предмета, просто заранее сделал один спокойный шаг в сторону. Банка с грохотом рухнула на пол ровно в то место, где он сидел мгновение назад. Кот даже не вздрогнул. — Ну и реакция у тебя... — пробормотал Марк, поднимая кисти. — Или ты просто очень везучий? Он налил молоко в блюдце и нарезал сосиску. Кот подошел к еде не спеша. Марк присел на край кровати, наблюдая за постояльцем. В свете лампы глаза кота снова казались обычными зелеными стекляшками, но Марка не покидало ощущение, что в его доме появилось нечто гораздо более сложное, чем просто бродячий кот. — Надо будет придумать, как тебя называть, — задумчиво произнес Марк. — Но это завтра. Сегодня отдыхаем. Марк выключил свет. Он еще долго не мог уснуть, слушая размеренное мурчание из угла. Он не видел, как в темноте левый глаз кота снова налился глубоким фиолетовым цветом, пока тот смотрел на закрытую входную дверь, словно ожидая чего-то, что должно произойти завтра утром. (Это тестовая глава и ориджинал в целом. Пишите свои отзывы после прочтения!)