Say That Again

Несмотря на отчаянные протесты Уилла, они с Ганнибалом всё-таки отправились за продуктами — необходимость, от которой уже невозможно было отвертеться, учитывая, что последние несколько дней они практически не выходили из квартиры. Прошла почти ровно неделя с того момента, как плотина их эмоций наконец прорвалась и они впервые переспали. Потом — во второй раз. И в третий, на следующее утро. Весь тот день был посвящён изучению новой грани их отношений. Секс с Ганнибалом оказался лучше, чем Уилл ожидал. Не то чтобы он допускал мысль, что это будет плохо, но он совершенно не предполагал, что Ганнибал окажется таким чертовски… внимательным любовником. Уилл покраснел, вспомнив, как Ганнибал не спеша исследовал каждый дюйм его тела языком и руками, как чутко реагировал на каждый вздох, каждое подрагивание — и как это привело к лучшему сексу, который Уилл вообще мог припомнить. Казалось, Ганнибал был не меньше ошеломлён. В итоге они провели неделю, настолько поглощённые друг другом, что вставали с постели лишь по необходимости. Уилл не хотел никуда идти — не сейчас, когда им ещё столько предстояло узнать друг о друге, когда новизна не поблёкла и они оба были до боли изголодавшимися по близости. Но спорить с тем, что запасы на кухне подошли к концу, он не мог. Как не мог и не заметить, что Ганнибал так же неохотно соглашался покидать квартиру. Чувство было знакомым им обоим — и от этого не менее сильным. И вот они бродили между прилавками воскресного рынка. Поход за продуктами. Уилл поймал себя на том, что улыбается, вспоминая прошедшую неделю, и повернул голову, чтобы посмотреть на Ганнибала, когда они, держась за руки, шли по тротуару. Ганнибал улыбнулся в ответ — и в его взгляде была та самая тёплая открытая нежность, которая раньше так часто выводила Уилла из себя. Он всё ещё не привык к тому, что обожание Ганнибала оставалось беззащитным и ничем не прикрытым. На рынке кипела жизнь. Было уже далеко за полдень, и хотя часть прилавков начинали разбирать, выбор всё ещё оставался богатым. Уилл позволил Ганнибалу вести себя за руку, и потому вздрогнул, когда сквозь шум вдруг прорезался его голос: — Какой цвет тебе больше нравится? Ганнибал сунул ему под нос три шарфа. — Я думал, мы идём за продуктами, — пробормотал Уилл с лёгким раздражением, но всё же потянулся к тёмно-синему, делая выбор. — Мы не можем упустить возможность купить что-нибудь приятное помимо еды, Уилл. Мы вряд ли вернёмся на рынок в ближайшие дни, — губы Ганнибала изогнулись в ухмылке. Он остановился, заправил выбившийся локон за ухо Уилла, задержав пальцы на его щеке. — Побалуй меня, пожалуйста. Сердце моё. Уилл покраснел и отвёл взгляд, мягко ткнув Ганнибала в плечо в знак согласия. Перемена в их поведении — тёплая, интимная, почти ошеломляющая — выбивала его из колеи. Он не находил в себе сил спорить, когда Ганнибал был таким… очаровательным. Он и раньше видел, как тот пускал в ход своё обаяние, но никогда — с такой искренностью. Уилл надеялся, что Ганнибал не замечает, насколько легко теперь им управлять. У следующего прилавка были разложены солнцезащитные очки. Ганнибал остановился, выбрал одну пару и протянул Уиллу. Тот вздохнул и, выполняя просьбу, надел их. Ганнибал, явно довольный, поцеловал его в щёку, забрал очки и отложил в сторону, вновь возвращаясь к осмотру. Чувствуя себя слегка обманутым, Уилл отошёл на несколько шагов, разглядывая соседние прилавки. В нескольких футах от себя он услышал хихиканье и боковым зрением заметил двух молодых людей, оживлённо жестикулирующих в его сторону. — Похоже, у кого-то появился любимый папик, — рассмеялся один. — С таким лицом, держу пари, он сосёт как пылесос, — добавил второй, явно имея в виду узловатый шрам на щеке Уилла. Уилл стиснул зубы — не столько из-за слов, сколько из-за самого отношения. Люди всегда считали, что имеют право вмешиваться в чужую жизнь, и это было чертовски грубо. Но устраивать сцену посреди оживлённого рынка он не собирался. Он вернулся к Ганнибалу и снова переплёл их пальцы, одарив его самой милой улыбкой, на какую был способен, — на этот раз не касаясь шрама на щеке. Затем он наклонился и быстро поцеловал Ганнибала в губы. — Папочка, — произнесли они. Он, конечно, был бы для них самым настоящим "папиком" — Привет, папочка, — продолжил Уилл. — Я увидел в киоске неподалёку ещё кое-что, что мне понравилось. Ты купишь это для меня? Брови Уилла поползли вверх, когда он придал своему лицу нарочито кокетливое выражение. Спина Ганнибала выпрямилась от напряжения. Он резко повернулся, чтобы посмотреть на Уилла, слегка нахмурившись и приоткрыв рот — настолько поражённый, что, казалось, перестал дышать. Он застыл так неподвижно, что Уилл успел забеспокоиться: не облажался ли он, неверно оценив способность Ганнибала воспринимать подобный юмор. — Повтори это, — наконец сказал Ганнибал. Его лицо стало совершенно непроницаемым. — Ч-что? Я… я спросил, купишь ли ты это для меня. — Нет. До этого. Всё. — «Привет, папочка, я кое-что увидел…» — Нам нужно уйти. Ганнибал схватил Уилла за запястье и потащил его прочь тем же путём, которым они пришли, на ходу бормоча извинения женщине за прилавком. — Ганнибал, что ты делаешь? — голос Уилла прозвучал тихо, растерянно. Ответа не последовало. Ганнибал лишь оглядывался по сторонам, будто выискивая что-то, и продолжал идти, пока они не оказались у небольшой закусочной. Уилл узнал её — они иногда бывали здесь, — но спросить он не успел: его буквально втолкнули внутрь. Ганнибал отпустил его у стойки и направился к туалетам в глубине зала. Сбитый с толку и раздражённый, Уилл последовал за ним, готовый потребовать объяснений — или извинений, если понадобится. Как только он вошёл в туалет, Ганнибал схватил его и втолкнул в кабинку, захлопнув дверь. — Ганнибал, что… — Повтори это ещё раз. Голос был хриплым, требовательным. У Уилла сжалось в животе. — Привет, папочка, я… Ганнибал впился в его губы. Он перехватил запястья Уилла и прижал их над головой, в то время как другая рука скользнула вниз по его груди. Он ущипнул сосок через ткань рубашки, затем спустился ниже и сжал его зад. Уилл застонал и выгнулся вперёд, одновременно нахмурившись от замешательства, пытаясь вырваться из поцелуя. Он отвернулся, но Ганнибал крепко сжал его челюсть. Они оба тяжело дышали. У Уилла кружилась голова — и он был возбуждён сильнее, чем готов был признать. Сильнее, чем когда-либо в жизни. Пока он пытался понять, что именно так задело Ганнибала, единственной возможной причиной оставалось одно. Он назвал его «папочкой». Это ведь была шутка. Разве нет? И всё же… теперь Уилл начал сомневаться. — Что ты делаешь… папочка? — он подбирал слова, позволяя замешательству придать голосу бесстыдную, тягучую напевность. Это сработало. Рычание Ганнибала эхом прокатилось по туалету, когда он снова поцеловал Уилла, крепко прижимая их тела друг к другу. Уиллу не нужно было гадать, есть ли у Ганнибала эрекция — это было более чем очевидно. Звуки, которые они издавали, отражаясь от стен, внезапно напомнили Уиллу, где они находятся и что делают. Он начал вырываться из хватки Ганнибала, опасаясь шума, который, без сомнения, разносился по всей закусочной. Его попытки сопротивляться ни к чему не привели. Ганнибал был слишком силён и умел использовать своё преимущество. Уилл был вынужден признать: от того, как Ганнибал целовал его, у него слабели колени, и сопротивляться становилось почти невозможно. Ганнибал отстранился лишь затем, чтобы осыпать лёгкими поцелуями подбородок Уилла и прикусить мочку его уха. — Папочка хочет, чтобы тебе было хорошо, дорогой, — прошептал он ему на ухо, слегка надавив на его промежность — ровно настолько, чтобы у Уилла возникло непреодолимое желание жадно прижаться к нему. — Разве ты не хочешь чувствовать себя хорошо? Слова попали прямо в член Уилла, и у него вырвался непроизвольный стон, когда он кивнул, всё ещё чувствуя, как его запястья сжимает крепкая хватка Ганнибала. Его волновало и место, в котором они находились, и слова Ганнибала, и ещё больше — то, насколько сильно он его хотел, словно они не проводили последние несколько дней, трахаясь как подростки. — Это значит «да», дорогой? — уточнил Ганнибал. — Да, пожалуйста, папочка, — сказал Уилл, извиваясь с почти беспричинной самозабвенностью. Он, безусловно, был смущён, но не настолько, чтобы упустить возможность понять, к чему всё идёт, тем более что они всё равно были не дома. — Мой дорогой мальчик, — пророкотал Ганнибал, обнюхивая шею Уилла и посасывая отметину на его горле. Он отпустил руки Уилла и потянул за ремень его брюк, быстрым движением расстёгивая их и стягивая вниз, прежде чем схватить мальчика за талию и развернуть лицом к стене. Уилл подавил стон, почувствовав, как Ганнибал сжал его ягодицы, раздвинул их и провёл двумя пальцами по его отверстию — лишь дразня. Рука, упёршаяся ему в спину, остановила его, когда он попытался податься навстречу прикосновению, а затем Ганнибал наклонился и провёл языком по его мочке. — Веди себя прилично ради меня, милый, и я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Я обещаю, — сказал он. Уилл вздрогнул и заставил себя успокоиться, уткнувшись лицом в сгиб руки. Ганнибал опустился на колени и продолжил мять задницу Уилла, покрывая каждую ягодицу дразнящими поцелуями, прежде чем снова раздвинуть их и провести языком по его дырочке, мурлыча от удовольствия. От этого ощущения Уилл снова застонал, и ему пришлось впиться зубами в собственную руку, чтобы заглушить звуки. Язык мужчины исследовал дырочку, прежде чем погрузиться глубже, отчего Уилл почувствовал себя восхитительно грязным, когда Ганнибал попробовал его изнутри. Непристойные звуки эхом разносились по комнате, когда он погружался ещё глубже, и член Уилла затрепетал от возбуждения. — Прекрасно, — сказал Ганнибал, отстраняясь, проводя ладонями по внутренней стороне бёдер Уилла и нежно сжимая его яички. — П-пожалуйста, папочка… Я хочу… — Уилл задохнулся, когда Ганнибал провёл рукой по его члену. Этого было слишком мало, недостаточно, чтобы принести хоть какое-то облегчение. С трудом он заставил себя не шевелиться, опасаясь, что Ганнибал может решить подразнить его ещё сильнее, если он ослушается. — Я хочу тебя. — Да, ты был очень послушным, дорогой, — сказал Ганнибал, поднимаясь и целуя Уилла в плечо, словно подчёркивая свою похвалу. — А теперь, пожалуйста, сведи ноги для меня. Уилл повернул голову, чтобы спросить, зачем, но Ганнибал решительно повернул голову обратно и сам свел его ноги вместе, покусывая и покрывая поцелуями его кожу. Он услышал скрежет молнии на брюках Ганнибала и шорох его одежды, когда они упали на пол, а затем мужчина прижался к нему, и его возбужденный член потерся о ягодицу Уилла. Ганнибал сделал несколько толчков, затем встал, расставив ноги по обе стороны от Уилла, чтобы сблизить их, и передвинул свой член между бёдрами. Член Ганнибала был скользким от естественной смазки, поэтому он легко скользил по его коже, вызывая восхитительное трение. Уилл ощущал, как он терся о его промежность и яички, и это чувство заставило его толкнуться назад, требуя большего, задыхаясь от усилий. — О боже, с тобой так хорошо, папочка, — простонал Уилл, выгибая спину от удовольствия и стремясь к большему, одной рукой потянувшись назад, чтобы притянуть Ганнибала ближе. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, папочка, мне это нужно. — Да, дорогой мальчик, — сказал Ганнибал, уткнувшись носом в кудри Уилла. — Ты был так добр ко мне, что заслуживаешь награды. Наконец он почувствовал сладкое облегчение, когда рука Ганнибала легла на его член, крепко сжимая и поглаживая в такт толчкам. Бёдра Уилла двигались взад-вперед, разрываясь между желанием большего от этих ощущений и желанием всего сразу. Он чувствовал себя окружённым жаром Ганнибала, поглощённым его желанием, и хотел, чтобы его полностью поглотили. Напряжение в животе Уилла усилилось, а член заныл от желания, которое он едва мог вынести, граничащего с агонией. Он не мог удержаться от того, чтобы обхватить Ганнибала рукой, и прижаться к стене, когда его оргазм выплеснулся через их руки на плитку. Трудно было поверить, что за последние несколько дней у него вообще что-то осталось, но, вероятно, это объясняло, почему он вдруг почувствовал себя таким измученным. Ганнибал приподнял Уилла за ягодицы, чтобы найти лучший угол, продолжая плавно двигаться между его бёдер. Головка члена Ганнибала продолжала тереться о яйца и промежность мальчика, и он издал хриплый стон, чувствуя, что может снова кончить от такой стимуляции. Как будто предугадывая ощущения Уилла, Ганнибал снова изменил их положение, когда его ритм начал сбиваться от собственного оргазма, Уилл почувствовал, как его яйца снова напряглись, и вскрикнул, когда член дернулся с такой силой, как только мог. Струйка спермы стекала у него между ног — тёплая, липкая, слишком обильная и чудесная. Только руки Ганнибала, обхватившие Уилла за талию, удержали его от падения на пол, и он рассмеялся, почувствовав покалывание в ногах, когда они подкосились. — Господи, — сказал он, поворачиваясь в объятиях мужчины, чтобы прижаться к нему, и уткнувшись лицом в его шею. Тихий смешок, вырвавшийся из груди Ганнибала, показался успокаивающим и забавным, и Уилл, улыбаясь, оставлял дорожку из поцелуев повсюду на лице и шее мужчины куда только мог дотянуться. — Итак… мы, вероятно, будем говорить об этом… позже? — Если хочешь. — Наверное, нам стоит, — сказал Уилл. Ганнибал помог ему прислониться спиной к стене и снова привел их обоих в порядок, почти благоговейно вытирая сперму с бедер Уилла, как будто это было самой невероятной вещью в мире. — Но сначала, похоже, наш обед готов, — ухмыльнулся Ганнибал. Уилл притянул его к себе и провел языком по губам Ганнибала, осторожно посасывая его язык, когда удалось провести его между зубами. — Хорошо, что у тебя такая невероятная предусмотрительность, — сказал он. — Но тебе придется помочь мне выбраться отсюда. Ты настоящий придурок. — Конечно, дорогой, — ответил Ганнибал. Его глаза засияли нежностью, и он добавил: — папочка всегда будет заботиться о тебе.