Принцесса без короны, мальчик без будущего

Вот и день моей свадьбы настал. Все утренние сборы как в тумане. Ничего не помню, кроме того, что у меня крутило живот от волнения. Только сейчас поняла, что даже не знаю имени своего жениха. Мне предлагали увидеться с ним до свадьбы, но я отказалась. До сих пор из принципов его имени и не спрашивала. Ну всё, поздно метаться. Раз уж пошла по этому пути, то по нему до самого конца! Всё равно, что бы я ни узнала, — это ничего не изменит. Не хочу заранее расстраиваться. День свадьбы для всех великий праздник, ну, кроме меня, естественно. На столах много еды, а мне даже смотреть противно на неё. Поговорить мне не с кем, и я просто шатаюсь туда-сюда по залу, всё больше загоняя себя в апатичное состояние. Пока ходила, так сильно задумалась, что раскусала все губы в кровь. Вот же! Пришлось идти в уборную умываться. Я думала, что сегодняшний день уже ничего не спасёт, но увидела у входа в зал Се Ляня, разговаривающего с Мэй Няньцином. Что бы я там о нём ни наговорила, я всё равно была рада его видеть. Пока ждала, когда мой дорогой братец закончит разговаривать с советником и подойдёт ко мне, успела высмотреть рядом с ним ещё две фигуры. Одна из них — Фэн Синь. В общем, хороший мальчик, только малость дотошный. А вторую фигуру я в первый раз вижу. Из монастыря, наверное, кто-то? Мы встретились с Се Лянем взглядами. Губы Се Ляня изогнулись в нежной улыбке, его взгляд смягчился. На душе сразу же стало теплее. Я давно его не видела, он сейчас редко навещает родителей. Понимаю его. Он неспешным шагом пошёл ко мне навстречу, я последовала его примеру. Было видно, что братец усердно тренировался. Видно, что сильно подрос и возмужал за эти полгода. В его глазах всё еще есть проблеск той же наивности, которую я помню с детства. Он остановился в нескольких шагах от меня. Я протягиваю руки, чтобы обняться, но Се Лянь лишь недоумённо на меня смотрит, хлопая глазами. — Ну, я ведь уже не ребёнок, — улыбается он. Я не нахожусь в том, что ответить. Мои руки остановились на полпути в воздухе, и я не знаю, куда их деть. Се Лянь как будто этого не замечает. Он сложил руки вместе и, склонив голову, сказал: — Сестра. — поприветствовал он меня, — Вы прекрасно выглядите. И не только в день вашей свадьбы. — он говорил это с улыбкой и таким бархатистым голосом, настолько сладким и обволакивающим, что от него становилось физически тошно, будто вдыхаешь густой, удушливый аромат тропического цветка. Мне сразу стало очень неуютно и неловко. Окрылённое чувство сразу же исчезло без следа, и вместо него осталось только неприятное ощущение песка на зубах от всей этой сладкой отравы. Я физически почувствовала, как за пару секунд между нами появилась огромная пропасть. Или, может быть, я раньше её просто не замечала? Принц поздоровался со мной и ждал ответного действия от меня. А я, находясь в своих мыслях, выпала из реальности. Се Лянь аккуратно положил руку мне на плечо, чтобы вернуть в реальность. — Извини… я что-то задумалась. — А о чём задумались? Я поняла для себя резко: нет, Се Лянь не тот, кому я могу доверить свои доводы насчёт свадьбы. Он всё равно меня не поймёт. — ...Не могу смириться с тем, что всё меняется, — грустно сказала я, смотря в сторону алтаря. Се Лянь слегка наклонил голову в замешательстве, услышав твой грустный тон. Он подошёл немного ближе ко мне и посмотрел на меня с глупым выражением лица. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, искренне не понимая, откуда берётся грусть. — Мы все взрослеем и меняемся, это естественно. Я отстранённо смотрю в даль зала. Се Лянь не тот, кто сможет меня понять. — Я знаю, просто не могу привыкнуть, — я натягиваю улыбку. Принц замечает это, но интерпретирует как простое волнение по поводу свадьбы и желает удачи со всей теплотой, на которую способен, искренне улыбаясь. От всей этой слащавости у меня живот крутит ещё сильнее. Я не хочу никак на это отвечать. Его слова тяжело повисли в воздухе. Осталось всё то же ощущение, будто на зубах скрипит песок — мелкий, едва уловимый, но от этого не менее противный. Хотелось сглотнуть, прополоскать рот чем-то чистым и холодным, но грязный осадок уже въелся. Се Лянь сейчас не мой брат, он гость. Почётный, но далёкий. Этот слишком затянувшийся неловкий разговор прервал советник Мэй, всё это время стоявший рядом, но только сейчас подавший голос. — Извините, что отвлекаю. Госпожа Се, можно вас на пару слов? Радоваться я этому не стала. Явно ничего хорошего сегодня он мне не скажет. Сегодня вообще вероятность того, что произойдёт что-то хорошее, крайне мала, и с каждой минутой шансов на это становится только меньше. Взгляд Мэй Няньцина на мгновение скользнул в сторону Се Ляня, прежде чем снова обратить внимание на меня. Он выглядел сурово. — Я хотел бы поговорить с вами наедине, если позволите, — тихо говорит он, жестом приглашая вас немного отойти от Се Ляня, Фэн Синя и мальчика из монастыря. Я соглашаюсь на его просьбу и следую за ним. Как только мы отходим на приличное расстояние от остальных, советник поворачивается ко мне, его выражение лица по-прежнему серьёзное, но с оттенком беспокойства. — Я вижу и понимаю, что вы недовольны всем этим. Но, пожалуйста, держите это при себе. Это решение было принято давно, и у вас было достаточно времени, чтобы собраться с мыслями. Я прошу вас: не делайте глупостей. Он прав. Я давно знаю об этом решении. И о том, что от меня ожидают достойного исполнения своей роли, тоже знаю. Но это не облегчает ситуацию. Я тихо отвечаю надтреснутым от переполняющих меня эмоций голосом, скрипя зубами: — Я понимаю, советник. Постараюсь не создавать проблем. Мэй Няньцин внимательно изучает моё лицо, видя в нём смесь смирения и горечи. Он тихо вздыхает, его взгляд немного смягчается. На мгновение кажется, что он хочет сказать что-то ещё, но останавливается. Вместо этого он кивает, его выражение лица снова нейтральное. — Хорошо, — коротко отвечает он. — Надеюсь на Ваше благоразумие. Не подведите меня. Я молча киваю в ответ, в моей голове смешиваются разочарование и смирение. Я понимаю, что нет смысла спорить или пытаться сопротивляться принятому решению. Поэтому я заставляю себя сохранять нейтральное выражение лица, скрывая бурю эмоций, бушующих внутри меня. Свадьба всего через пару часов. Гости потихоньку приходят. Те, кто уже пришёл, едят и пьют, разговаривают между собой. Мне опять не с кем поговорить. Я пытаюсь расслабиться, но получается плохо. От моих безнадёжных попыток меня отрывает выкрик: — Мой царственный брат! Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто это. Давно я Ци Жуна не видела. После того как Се Лянь уехал в монастырь, он устроил настоящую истерику. Орал благим матом на весь дворец. Бил всё, что на глаза попадалось. Руку даже какому-то слуге сломал, который пытался его утихомирить. Тут даже матушка при всей своей доброте ко всему живому, любви к Ци Жуну и уважении к своей покойной сестре не могла найти мальчику оправдания. Отец наказал Ци Жуна, сослав сидеть в самом дальнем крыле дворца и думать над своим поведением. Естественно он не подумал. В два шага Ци Жун подбежал к принцу и радостно воскликнул: — Наконец-то ты приехал! Се Лянь лучезарно улыбнулся и погладил мальчишку по макушке со словами: — Ци Жун, ты снова подрос? Ци Жун хихикнул: — Наверное. А как ты там в монастыре? Держу пари, ты точно там самый лучший, никто из тамошних шавок тебе и в подмётки не годится. А тебя ведь там учат фехтовать? Давай как-нибудь выдастся время, и ты меня поучишь? Пожалуйста. Се Лянь беспомощно произнёс: — Но у тебя ведь и так есть наставник по фехтованию. — Никакой наставник не сможет сравниться с моим венценосным братом! Они ещё немного поговорили ни о чём. Хотя если быть точнее, говорил Ци Жун, а Се Лянь пытался отбиваться от его бесконечных вопросов. Когда Ци Жун увидел, что старший брат перестал проявлять к его вопросам какой-либо интерес, он переключился на меня. — Да-цзе! — Ци Жун подбежал ко мне и с разбегу обнял. Косые взгляды его совершенно не заботили. Я замерла на пару мгновений. На моих губах невольно дрогнула улыбка, и я легонько похлопала брата по голове. Ци Жун хоть и сомнительная компания, но лучше чем ничего в моей ситуации. — Сестрёнка, я заметил, что ты какая-то грустная. — Мм... да? Возможно, — небрежно бросила я. После того разговора с Се Лянем мне не хотелось снова трогать эту тему. Ци Жун всматривался в моё лицо, не отрывая глаз. Он, нахмурив брови, спросил: — Это из-за свадьбы, да? Я ожидала от него какого-то глупого вопроса, а не этого. Мои пальцы, лежавшие на его голове, застыли на мгновение. Я медленно выдохнула, убрав руку с его головы. — Ци Жун, — голос прозвучал тише, чем я хотела. — Ты иногда бываешь слишком наблюдательным для своего же блага. — Я не понимаю, кто придумал, что тебе нужно выходить за эту вшиву псину, - сведя брови к переносице говорил Ци Жун. - Если тебе выходить замуж, то только за кого-то... хотя бы примерно такого, как я, — сказал он, упёрши руки в бока. Я аж воздухом подавилась. Прокашлявшись, я сказала: — Не стоит. Я вообще ни с кем вступать в брак не хочу. Ци Жун замолчал на какое-то время, а потом, бросив взгляд на моё печальное лицо, резко взорвался. — Все, кто это придумал, — ублюдки свинорылые, родившиеся в результате кровосмешения! И жених твой ещё тот мудоёб! Видел я его, петух отпинанный, ощипанный и сваренный заживо! Ци Жун кричал это громко, никого не стесняясь, так, что абсолютно все, находящиеся в зале, слышали. Из всех речей, которые я за сегодня слышала, это, пожалуй, была самая выдающаяся. И откуда у него такой словарный запас, где только понабрался? Я видела, как лицо советника то краснело, то белело, то зеленело. В конце вообще начало синеть. Довели старика. Видела лицо Се Ляня, выражающее тихий ужас. Но, честно, после всего, что я сегодня слышала, мне эти слова Ци Жуна как маслом по сердцу. Полностью с ним согласна. Пока поток нескончаемых ругательств Ци Жуна на всех и вся продолжался, советник и принц разом оттащили его за угол. Где-то через пять минут трое показались из-за угла. У Ци Жуна были красные уши, и он ненавидяще смотрел на советника. Думаю, красные уши у него были не из-за того, что ему вдруг стало стыдно за свои слова. Лицо советника мрачнее тучи. Он смахивает со лба пот: — Такими темпами я точно скоро поседею. Спустя время я кое-что вспомнила, и мне нужно было спросить у старика информацию насчёт приглашённых гостей. Мэй Няньцин, который руководил подготовкой к свадьбе, обращает на меня внимание, когда я приближаюсь. Почему вообще именно он руководит подготовкой? Бедный, мне даже жалко его как-то. Явно не он должен этим заниматься, взвалили всё на старика. Старик Няньцин... Как забавно. Это имя совершенно ему не подходит. — Вы не очень заняты? Старик Мэй поднимает бровь, гадая, что вам от него нужно. — Не особенно, — отвечает он, его тон по-прежнему формален, но с оттенком вежливого любопытства. — Вам что-нибудь нужно? — Я хочу узнать, кто из слуг получил приглашения на свадьбу. — Вас интересует кто-то конкретный? Советник воистину слишком проницательный для старикашки. Хотя это и понятно, живёт дольше — значит, больше жизненного опыта. Больше опыта... Мэй Няньцин, кстати, ничего такой, если подумать. Утончённый мужчина средних лет, умный, при деньгах, со статусом и культурно просвещённый. Прямо учёный муж. И не такой уж он и старикашка. Бороду бы ему убрать — и вообще помолодел бы сразу на лет десять. Жаль, правда, что монах. Всё лучшее — небесам, а земным девушкам что? Не спрашивайте как я пришла к этой мысли. Мэй Няньцин поднял бровь на моё молчание. Он всё ещё ждал ответа. Я вздохнула. — Чжун Ли будет? — Он уже здесь, как и все остальные старшие слуги. Сейчас они помогают на кухне. Могу я узнать, почему вы о нём спрашиваете? Он будет? Весьма досадно, но ладно. — Неважно. — Могу ли я дать вам совет? Я киваю. Мэй Няньцин смотрит на меня мгновение, его выражение лица тщательно выверено, тон ровный и размеренный: — Как молодой женщине вашего статуса и происхождения, важно помнить, что ваш брак — это не только личное дело, но и дело государства и политики, — он делает паузу, оценивая вашу реакцию, прежде чем продолжить. — Естественно испытывать сомнения или дискомфорт, но крайне важно подходить к этой ситуации с чувством ответственности и долга. — Мне это повторяют каждый день на протяжении полугода все, кому не лень. Думаете, я не запомнила? Выражение лица Мэй Няньцина остаётся стоическим, хотя он не может не почувствовать укол раздражения от вашего резкого ответа. Его тон по-прежнему сдержанный, но с лёгким оттенком строгости: — Я понимаю, что эти слова вам повторяли много раз, — отвечает он, его голос холоден и сдержан. — Но их стоит повторять, пока вы действительно не усвоите их смысл. Этот брак — не о вашем личном счастье или желаниях. Это вопрос долга перед вашим королевством и вашей семьёй. Ваши личные предпочтения должны быть отложены ради общего блага Сяньлэ. Сказав это, советник собирается уйти. — А Ваши? Уже стоя спиной к тебе, он останавливается. Слегка повернув голову, он искоса бросил на меня взгляд через плечо, с любопытством приподняв одну бровь. — Простите? — спрашивает он, и в его голосе выдается намёк на удивление по поводу твоего вопроса. — Что вы имеете в виду под словом «Ваши»? — А ваши чувства для вас тоже на втором месте после благополучия страны и вашего принца? Стоическое выражение лица Мэй Няньцина на мгновение дрогнуло, на его лице промелькнул редкий проблеск уязвимости, как будто он что-то вспомнил. Потом он нахмурился. — Мои чувства не имеют значения в общей картине вещей. Я посвятил свою жизнь служению Сяньлэ и его народу. Моё личное счастье меркнет по сравнению с благополучием королевства. — Понятно. Мэй Няньцин кивает, выражение его лица снова совершенно спокойное. Он молча смотрит на меня, в его глазах смесь смирения и мудрости. — Это бремя, которое приходит с ответственностью и долгом, — тихо говорит он, в его голосе слышится нотка меланхолии. — Нужно научиться откладывать свои личные желания и ставить в приоритет общее благо. С этими словами он слегка кланяется, молча прощаясь со мной, прежде чем повернуться и уйти, оставляя меня наедине с мыслями. Это не моя свадьба, но мой долг. Свадьба проводится не для меня и даже не для моего жениха. Она для народа, для государства. И мой долг — принять это. Долг, долг, заладили все. Когда же я успела им всем так задолжать, чтобы теперь расплачиваться всю жизнь? С горя я решила напиться. Хотя «напиться» — это громко сказано. На столах стоял дорогой алкоголь. Мне уже было восемнадцать, я могла пить на людях. Но в моменте я об этом забыла и по привычке пыталась выпить бокалчик один-другой незаметно. Во время этой процедуры я краем глаза замечаю знакомое вытянутое лицо с орлиным носом и опущенными глазами серого цвета, из-за чего казалось, что он всегда выглядел уставшим. Это был Чжун Ли, он выносил салаты и ставит их на стол. Я ловлю его взгляд, он смотрит на меня пару секунд, а потом поворачивается так, чтобы я не видела его лица, и дальше поправляет что-то там на столе. Он отвернулся, но я всё равно чувствую на себе взгляд. Я осмотрелась по сторонам. Старик, что ты пытаешься здесь высмотреть?! Я, конечно, знаю, что советник мне не доверяет. Но чтобы настолько… А я ведь только подумала, что он хороший. Сплошные разочарования сегодня. Эх, все мужики одинаковые. Ничего святого уже не осталось в этом мире. Да, и кто вообще такой Чжун Ли и почему он меня избегает? Тут на самом деле всё намного проще, чем могло бы показаться. Просто он мой бывший. Чжун Ли — молодой слуга из дворца. В шестнадцать лет я влюбилась в него, и некоторое время мы тайно встречались. Ничего серьёзного. Теперь, смотря на это всё сквозь пелену времени, думаю, что, возможно, я его даже не любила на самом деле. Мне было просто скучно, и я хотела ощутить адреналин, пойти против системы. Подростковый бунт, все дела. Вот задумалась об этом и теперь мне кажется, что я навсегда осталась в этом возрасте. По итогу эти отношения были слишком… обычными? Мне это наскучило спустя время, и всё это мракобесие не продлилось, наверное, и трёх месяцев. А советник под конец явно начал что-то подозревать. Пристально следил за ним и за мной. Теперь каждый раз, когда я упоминаю его имя, этот старикашка очень странно посматривает на меня. Да успокойся, не нужен мне уже Чжун Ли ваш в помине, как два года. Я про него вообще уже забыла, только ты один и помнишь. Я могла пить на людях, но всё равно не несколько бокалов сразу. Это было бы просто некультурно, вдруг ещё слухи пойдут нелестные, этого мне ещё не хватало. Я выпивала один бокал в одном месте, потом уходила в другую часть зала, где стояли другие люди, и выпивала другой. Переходя так с места на место, я случайно столкнулась с Ци Жуном. Кажется, он уже пришёл в себя после «воспитательной» процедуры — уши его приняли обычный цвет. Теперь он занялся новым делом: пытался украдкой стащить с ближайшего стола бокал вина. Наклонившись к нему через плечо, я лукаво протянула: — Ай-яй... И чем это ты тут промышляешь, а? Затем я взяла вожделенный бокал прямо у него из-под носа и одним глотком опустошила. Его лицо надо было видеть. Чжун Ли, на этот раз уже раскладывающий столовые приборы, прошёл мимо нас. Ци Жун нахмурился, глядя на него. Чжун Ли был именно тем самым слугой, которому Ци Жун сломал руку какое-то время назад. Парень никак не отреагировал на взгляд Ци Жуна. Разложив приборы передо мной, он поднял голову и печально улыбнулся мне, прежде чем уйти. ...А может быть, мне опять с ним сойтись?

...

В конце концов, мне надоела эта беготня туда-сюда, и я незаметно взяла кувшин с вином со стола и засунула его в рукав ханьфу, благо он был очень широким и это позволял. Вот он — пожалуй, единственный плюс свадебного одеяния! А в остальном оно ужасно неудобное. Я вышла на балкон.