Шесть часов до рассвета

К вечеру университет почти опустел. Коридоры стали тише, шаги звучали отчетливее, свет в окнах постепенно гас. Мы с Филианой вышли из парка обратно к главному корпусу, она шла рядом, размахивая сумкой и продолжая говорить без остановки, будто за год молчания накопилось слишком много слов. — Ты вообще понимаешь, как странно это выглядит, — сказала она, чуть улыбаясь. — Год не виделись, не писали друг другу, и тут ты просто появляешься в моем универе, будто так и было задумано. — Я сама до конца не верю, — ответила я. — Если честно, когда ты на меня прыгнула в коридоре, я реально собиралась ударить, у меня уже рука дернулась. Филиана рассмеялась, остановилась и повернулась ко мне лицом. — Я видела, — сказала она. — У тебя было такое выражение, будто ты сейчас либо врежешь, либо убежишь. Но ты всегда такой была, сначала реакция, потом осознание. — Потому что обычно, когда на тебя прыгают со спины, ничего хорошего за этим не следует, — ответила я и поправила лямку рюкзака. Мы прошли еще немного, потом остановились у выхода. — Слушай, — сказала Филиана уже спокойнее, — если честно, я рада, что ты здесь. Мне в этом городе не хватало хоть кого-то знакомого, а тут ты. Это немного… облегчает жизнь. — Взаимно, — ответила я. — Без тебя я бы сегодня точно утонула в этих документах и кабинетах. Она махнула рукой. — Да это мелочи. Завтра я тебе еще с расписанием помогу нормально разобраться, покажу, где у нас библиотека, где можно сидеть часами и никто не выгонит. Я посмотрела на часы. — Филиана, мне пора уже ехать на работу, — сказала я. — Если сейчас не выеду, потом будет совсем темно. — Уже? — удивилась она. — День так быстро пролетел. — Да, — кивнула я. — Ночная смена. — Тогда давай, — сказала она, — только напиши, как доедешь. И завтра увидимся, хорошо? — Хорошо, — ответила я. Мы обнялись, и я пошла к машине. К тому моменту, когда я выехала с парковки университета, уже стемнело. Дорога была почти пустой, редкие машины ехали навстречу, фары на секунду ослепляли, потом снова оставалась темнота. Я ехала медленно, не спеша, стараясь держаться правой полосы. Когда здание пиццерии появилось впереди, до начала смены оставалось почти два часа. Парковка была пустая. Я припарковалась чуть в стороне, откинула сиденье и закрыла глаза. Сон пришел быстро и был тяжелым. Мне снилась та же пиццерия, но внутри было темнее, чем обычно. Посреди зала стояла огромная подарочная коробка, такая же, какие ставят на детских праздниках. Крышка была приоткрыта. Изнутри доносился плач. Я подошла ближе. Коробка была слишком большой. Плач становился громче, резче. Я увидела внутри девочку. Она сидела, прижав колени к груди, лицо было мокрое от слез. — Почему ты не открываешь? — спросила она. Я протянула руку, и в этот момент коробка резко закрылась. Свет погас. Плач оборвался. Я проснулась резко. Сердце билось быстро. В машине было холодно. Я посмотрела на часы. 11:50. Пора идти, подумала я. Я вышла из машины и заметила следы на асфальте. Они шли вокруг, не совсем четкие, будто кто-то ходил туда-сюда. Я задержалась на секунду, потом решила не зацикливаться и направилась ко входу. В офисе охраны было темно. Я включила мониторы, села на стул и надела наушники. По камерам все аниматроники стояли. Первый час прошел спокойно. Я переключала камеры, следила за вентиляцией, проверяла сцену и коридоры. Фонарик лежпл под рукой, маска рядом. Потом я заметила, что Чики на сцене больше нет. Я переключила камеру. Потом еще одну. Потом еще. Она появилась в коридоре. Я выключила монитор и включила фонарик, направив свет в коридор офиса. Никого. Через несколько минут она снова появилась на камере. Еще ближе. Я начала считать шаги, время, заряд фонарика. Я планировала, когда включать свет, когда смотреть в вентиляцию, когда надевать маску. Когда она появилась прямо в проеме офиса, я не стала ждать. Я резко надела маску и замерла. Она стояла передо мной долго. Очень долго. Я не двигалась. Не дышала глубоко. Просто сидела. Потом она развернулась и ушла. Я сняла маску не сразу. Посидела ещё несколько секунд, глядя прямо перед собой, пока сердце не перестало колотиться так сильно. Потом медленно опустила руки. В офисе снова было пусто. Только экраны камер светились передо мной. Я глубоко вдохнула и вернулась к мониторам. Чика больше не появлялась. Я проверила сцену — пусто. Проверила главный зал — пусто. Проверила коридоры — тоже ничего. Это не успокаивало. Наоборот. Когда всё слишком тихо, значит что-то уже движется, просто не там, где ты смотришь. Я переключилась на вентиляцию. На одном из экранов мелькнуло движение. Не резкое, не пугающее, а какое-то… неправильное. Как будто что-то просто сместилось в кадре. Я увеличила изображение. Ничего. Пусто. Я выключила камеру и направила фонарик в вентиляционный проём справа от офиса. Луч света прошёл по металлическим стенкам, дальше уходящим в темноту. Ничего. Я опустила фонарик и снова села ровно. Время тянулось медленно. Я старалась не крутиться на стуле, не делать резких движений. Просто следила. Камеры, вентиляция, снова камеры. Через какое-то время я заметила, что на одной из камер появился Бонни. Он стоял не прямо перед камерой, а чуть в стороне, так что было видно только часть его корпуса. Он не двигался. Я не стала долго смотреть. Закрыла камеру, проверила вентиляцию, снова камеры. Через пару минут он был уже ближе. Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Не страх, а именно напряжение. Я снова включила фонарик в офисе, медленно провела светом по проходу. Никого. Я знала, что делать. Маска лежала прямо передо мной. Я держала руку рядом с ней, не надевая заранее. Ждала. Когда он появился в проёме, я не дернулась. Просто быстро надела маску и замерла. Он стоял близко. Очень близко. Я видела его прямо перед собой через прорези маски. Он не двигался. Не издавал ни звука. Просто стоял. Я сидела неподвижно. Мы так и оставались друг напротив друга, пока он наконец не развернулся и не ушёл. Я сняла маску только когда он исчез с камер. Я посмотрела на часы. Прошло не так много времени, но казалось, будто смена тянется бесконечно. Я снова включила камеры. Фокси. Он был в коридоре. Слишком далеко, чтобы паниковать, но достаточно близко, чтобы не расслабляться. Я не стала смотреть долго. Я знала, что с ним нельзя медлить. Я выключила камеру и включила фонарик в коридоре, светя туда несколько раз подряд. На экране он исчез. Я выдохнула, но расслабляться не стала. Следующие часы прошли так же. Постоянное напряжение. Камеры. Вентиляция. Фонарик. Маска. Всё по кругу. Никто не нападал резко, но каждый раз, когда кто-то появлялся, я чувствовала, как тело напрягается само, без моего разрешения. Под утро стало особенно тяжело. Глаза устали, руки слегка дрожали. Я заставляла себя не терять концентрацию. Когда смена наконец закончилась, я не сразу встала. Просто сидела, глядя на экраны, пока не убедилась, что всё действительно закончилось. Я вышла из пиццерии, и утренний воздух показался странно спокойным. Небо начинало светлеть. Парковка была пустой. Я села в машину и только тогда позволила себе расслабиться. Вторая рабочая ночь закончилась. И я точно знала, что это была не самая страшная. Утро после смены ощущалось странно. Будто тело уже проснулось, а голова всё ещё осталась в темноте офиса. Я доехала до университета почти на автомате. Машин на дороге стало больше, город постепенно оживал, люди спешили, кто-то пил кофе на ходу, кто-то говорил по телефону, смеялся. Всё это казалось немного чужим после ночи, проведённой среди экранов и постоянного напряжения. Я припарковалась на краю университетской стоянки, несколько секунд просто сидела, глядя в лобовое стекло. Потом вышла, закрыла машину и направилась ко входу. Здание университета выглядело совсем иначе днём. Светлые стены, большие окна, шум голосов. Внутри пахло кофе, бумагой и чем-то ещё, типично учебным. Я вошла, немного замешкалась у входа, осматриваясь, потом достала расписание и пошла по коридору. Первую пару я нашла не сразу. Коридоры были длинные, похожие друг на друга, кабинеты шли один за другим. Я несколько раз сверялась с номером аудитории, пока наконец не нашла нужную дверь. Внутри уже сидели студенты. Кто-то разговаривал, кто-то листал телефон, кто-то смотрел в окно. Я прошла к свободному месту ближе к концу ряда и села, стараясь не привлекать внимания. Преподаватель вошёл почти сразу. Пара началась спокойно. Он говорил ровно, без лишних эмоций, объяснял тему, иногда задавал вопросы аудитории. Я старалась слушать, записывать, но мысли всё равно периодически возвращались к ночи. К тому, как я сидела в офисе, как надевала маску, как следила за камерами. Контраст был слишком резким. Иногда я ловила на себе взгляды. Ничего особенного, просто обычное любопытство. Новая. Незнакомая. Я делала вид, что не замечаю. Когда пара закончилась, я собрала вещи и вышла из аудитории. В коридоре стало шумнее, студенты обсуждали занятия, кто-то жаловался, кто-то смеялся. Я шла медленно, не спеша, чувствуя усталость, которая наконец начала накрывать. Мне нужно было побыть одной. Я вспомнила, что в одном из корпусов есть выход на крышу. Неофициальный, но туда иногда ходили студенты. Я направилась туда, поднялась по лестнице, толкнула дверь. На крыше было тихо. Город шумел где-то внизу, но здесь, наверху, было спокойно. Холодный воздух немного привёл в чувство. Я подошла ближе к краю, оперлась на перила и закрыла глаза на секунду. Я заметила его не сразу. Чуть в стороне стоял парень. Он курил, опершись на стену, смотрел куда-то вдаль. Спокойно, будто ему вообще было всё равно, что происходит вокруг. Я узнала его почти сразу, хотя прошло совсем немного времени с нашей прошлой встречи. Это был тот самый мужчина. Тот, в которого я врезалась в магазине. Я колебалась пару секунд. Потом всё же подошла ближе. — Есть сигарета? — спросила я, не глядя прямо на него. Он повернул голову. Взгляд был недовольный, тяжёлый. Он явно меня узнал. — Серьёзно? — сказал он. — Ты ещё и куришь. Он полез в карман, достал пачку и протянул мне одну сигарету. — Родителям твоим расскажу, что ты куришь, малолетка, — добавил он с кривой усмешкой. — Мне девятнадцать, — спокойно ответила я, забирая сигарету. — И родителей у меня сейчас нет рядом, так что можешь не утруждаться. Он фыркнул и достал зажигалку. Щёлкнул. Пламя не появилось. Он щёлкнул ещё раз. И ещё. — Отлично, — пробормотал он и чуть резче щёлкнул снова. В этот момент зажигалка выскользнула у него из рук и упала на бетонный пол, отскочив в сторону. Мы одновременно наклонились, чтобы поднять её. Я не рассчитала расстояние, он тоже. Мы столкнулись лбами, достаточно ощутимо. — Чёрт, — вырвалось у него. — Прости, — сказала я одновременно с ним. Мы замерли на секунду, потом почти одновременно протянули руки и схватились за зажигалку. Наши пальцы соприкоснулись. Он резко дёрнулся, будто его ударило током. Он замер. Я тоже. Он выглядел странно. Напряжённо. Его взгляд был рассеянным, дыхание чуть сбилось. Он резко выпрямился, вырвал зажигалку из моих рук и отвернулся. — Не лезь, — бросил он грубо. Он щёлкнул зажигалкой, наконец появился огонь. Он поднёс пламя к моей сигарете, не глядя на меня. Я прикурила и сделала шаг назад. Несколько секунд мы стояли молча. Он снова затянулся, но видно было, что он не в себе. Руки напряжены, плечи подняты, взгляд бегает. — Ты всегда такая проблемная? — спросил он наконец. — А ты всегда такой неприятный? — ответила я. Он усмехнулся, но без веселья. — Справедливо, — сказал он. Мы стояли на крыше ещё немного. Ветер трепал волосы, город шумел внизу. Я не чувствовала неловкости. Скорее странное напряжение. Будто между нами было что-то недосказанное, но ни один из нас не собирался это озвучивать. Я докурила и бросила окурок в урну у стены. — Мне пора, — сказала я. Он ничего не ответил. Только кивнул, не поворачиваясь. Я развернулась и пошла к двери. Уже на выходе я почувствовала его взгляд на спине, но не обернулась. Что-то в нём было не так. И я это поняла слишком отчётливо....