Дар доброты / The Gift of Kindness

Гарри проводит остаток урока, стараясь не привлекать внимания, не получить выговор и записать как можно больше заметок. Зелье, которое он приготовил для лечения нарывов, получилось не таким красивым и прозрачным, как у Малфоя, но, по крайней мере, оно не расплавило котёл. Гарри очень обеспокоен. Зелья будут трудным предметом, и кажется, он уже успел раздражить профессора. Когда урок заканчивается, Рон и он собирают рюкзаки как можно быстрее, но прежде чем они успевают выйти, профессор Снейп преграждает им путь. — Вы останетесь, мистер Поттер, — медленно произносит он. Он возвышается над Гарри, казавшись ещё более внушительным с большим носом, чёрными волосами, чёрными мантиями и чёрными глазами. Его кожа выглядит слегка желтоватой под ужасным светом подземелий. Рон что-то пискнул, и профессор Снейп ответил: — В этом нет необходимости, мистер Уизли, вы увидите мистера Поттера после обеда. Гарри чувствует, как глаза начинают жечь, а плечи поднимаются к ушам. Почему с ним обращаются так? Он не думает, что многие в классе знали ответы на все вопросы, которые задавал профессор. Гермиона, наверное, может быть Малфой, но их родители могли помочь им выучить. Когда все выходят, профессор Снейп закрывает дверь класса и делает знак Гарри следовать за ним к двери в конце комнаты. Она ведёт в кабинет, полный банок, на которые Гарри не осмеливается смотреть, но они быстро проходят его и идут к другой двери. Когда они входят в уютную гостиную, Гарри не может не смотреть с восхищением. Это чудесное место: уютный камин весело потрескивает, большой ковёр лежит посреди каменного пола, мебель выглядит удобной, а книг больше, чем Гарри видел где-либо вне библиотеки. У Гарри сжимается живот. В Хогвартсе заставляют учеников писать строчки? Его побьют? — Садитесь, пожалуйста, мистер Поттер, — говорит профессор, указывая на одно из кресел. Здесь он выглядит иначе, более расслабленным. Гарри знает, что не должен предполагать, будто это что-то значит, поэтому опускает голову и делает, как велено. Профессор Снейп проходит через арку рядом с камином в то, что похоже на маленькую кухню, и спрашивает Гарри: — Вы любите горячий шоколад? — Не уверен, сэр, — честно отвечает Гарри. Профессор издаёт звук, похожий на фырканье, отчего Гарри снова вжимается в кресло, пока его ноги не касаются пола. Он смотрит на свои грязные кроссовки и молится про себя, чтобы его не отругали за то, что он испачкал прекрасный ковёр. Он разглядывает замысловатые узоры ковра, когда чувствует, что профессор снова вошёл в комнату. Гарри поднимает глаза и видит, что профессор Снейп снял преподавательскую мантию, а также чёрную застёгнутую робу, и закатал рукава белой рубашки, которую носит под ними. В руках он держит две дымящиеся кружки и в какой-то момент снял обувь. Приближаясь, Гарри задумывается, не стоит ли ему тоже снять обувь. Мысль возвращает его к ковру. — Красивый, правда? — спрашивает профессор неожиданно мягким тоном. Гарри вздрагивает, услышав глухой стук, когда кружку ставят на столик рядом с креслом, где он сидит. Профессор Снейп садится на ковёр напротив Гарри и скрещивает ноги. Теперь он прямо в поле зрения Гарри, и Гарри считает невежливым отводить взгляд. Поэтому он наблюдает за блестящими волосами профессора, отражающими свет камина, и его тёмными глазами, которые кажутся тёплыми и добрыми в этот момент. Гарри ещё сильнее откидывается в кресле, подальше от профессора, на случай, если тот решит наказать его за незнание зелий. — Простите за то, что я сказал на уроке, за то, как себя вёл, — говорит профессор Снейп, заставляя Гарри снова поёжиться. Что он может на это ответить? Профессор ставит кружку рядом с собой на ковёр, снимает с запястья маленькую чёрную резинку и собирает волосы в пучок. Это делает его моложе, менее строгим. — Вы позволите мне объяснить? — спрашивает он, и Гарри слегка кивает. — Пожалуйста, отвечайте на мои вопросы, я не умею читать мысли, — говорит профессор вежливым и мягким тоном. Гарри знает, что не должен игнорировать приказ, независимо от тона, поэтому быстро отвечает: — Да, сэр. Профессор выглядит удивлённым, кратко сжимает переносицу и затем приходит к какому-то решению. Он протягивает правую руку: — Давайте начнём заново. Гарри берёт руку, она тёплая, сухая и немного мозолистая, и они кратко пожимают её. — Я — Северус Снейп, мастер зелий. Я преподаю Зелья в Хогвартсе. Можете называть меня Северус, пока мы здесь. — Я — Гарри, — говорит Гарри. Профессор Снейп, Северус, улыбается ему. — Ты знаешь, как умерли твои родители, Гарри? Гарри кивает, он не ожидал такого разговора, но затем вспоминает, что должен ответить. — Да, Хагрид мне рассказал. Волдеморт убил их. Северус вздрагивает, и Гарри начинает извиняться за то, что произнёс запретное имя, но Северус прерывает его, подняв руку. — Я позже объясню, почему не называю его так, но ты имеешь полное право. Если захочешь что-то узнать, можешь спрашивать обо всём. Не могу обещать, что буду знать или смогу сказать, но, пожалуйста, спрашивай. Гарри кивает и говорит: — Ладно. Северус продолжает: — Тёмный Лорд исчез в ту ночь, когда убил твоих родителей, но была группа людей, которые соглашались с ним, его последователи. — Ты думаешь, он вернётся? — спрашивает Гарри. — Да, я думаю, он скрывается, пока набирает силы. Думаю, он вернётся и попытается причинить тебе вред, — подтверждает Северус, выглядя невероятно печальным. — Здесь ты в безопасности, — обещает Северус, — но ты не сможешь оставаться в Хогвартсе вечно. Несмотря ни на что, Гарри хочется утешить этого человека. Но он хочет узнать больше, поэтому спрашивает: — Его последователи прячутся вместе с ним? Северус смотрит на него с любопытством. У Гарри возникает странное ощущение, что он задал хороший вопрос. — Возможно, некоторые да. Большинство его последователей притворились, что никогда не имели с ним ничего общего после того, как он исчез. Другие отправились в тюрьму. Те, кто не мог утверждать, что не был на его стороне, часто говорили, что их заставили присоединиться к нему. Гарри напевает себе под нос, ожидая, что Северус продолжит, но тот долго молчит. Гарри вспоминает о горячем шоколаде и делает глоток. Он восхитителен: ещё тёплый, но уже не обжигающий, густой и мягкий. Глаза Гарри расширяются, когда он облизывает губы, чтобы стереть капли. Северус замечает это и тихо смеётся — приятный звук. — А потом был я, — возвращается Северус к своей истории, и его лицо снова становится печальным. — Я был его последователем, потому что думал, что он сможет защитить меня и сделать сильнее. Вскоре я понял, что он не защитит меня и не сделает сильнее, а лишь причиняет людям боль. Тогда я совершил ошибку, и это поставило твою жизнь в опасность, как и жизнь твоих родителей. Я пошёл к профессору Дамблдору за помощью, и он пообещал помочь, если я стану шпионом. Твои родители умерли из-за моей ошибки. Гарри нужно подумать об этом. Северус был последователем Волдеморта, но пытался защитить его родителей и шпионил для профессора Дамблдора. Гарри хочет узнать, какую ошибку совершил Северус, и задаётся вопросом, что произошло. Но решает, что сейчас важнее — быть в безопасности. — Ты рад, что он исчез? — наконец спрашивает Гарри. — Очень, — говорит Северус, глядя на Гарри, — но я боюсь, что он вернётся. Когда он вернётся, нам поможет победить его навсегда, если я снова стану шпионом. — Значит, ты ведёшь себя плохо со мной, чтобы, когда он вернётся, он подумал, что ты хочешь причинить мне вред и остался на его стороне? — Умный ребёнок, — бормочет Северус и кивает. Гарри решает, что это значит — он в безопасности. Северус не хотел, чтобы его родители умерли, и не хотел быть злым с Гарри. — В этой школе есть дети, чьи родители — последователи Тёмного Лорда, и они расскажут родителям, как мы ладим, если не будем скрывать. Если он решит, что мы друзья, он может даже попросить меня привести тебя к нему. — Ты хочешь быть моим другом? — спрашивает Гарри. Он в Хогвартсе всего несколько дней, и у него уже есть Хагрид, Рон и теперь, возможно, Северус. Даже если Северус должен быть его другом тайно, это больше друзей, чем у него когда-либо было. — Если ты тоже хочешь, тогда да. — Гарри кивает, и Северус расплывается в сияющей улыбке. У него добрая улыбка, от которой уголки глаз морщатся. Гарри немного расслабляется. Северус не хочет причинить ему боль, не выглядит так, будто собирается кричать, и хочет быть его другом. — Профессор Дамблдор попросил меня убедиться, что никто никогда не подумает, будто я способен привести тебя к Тёмному Лорду, что совершенно очевидно, что ты мне не доверяешь, что все считают нас природными врагами. Гарри вздыхает: — Профессор Дамблдор попросил тебя быть злым со мной? Северус кивает, и Гарри задумывается на минуту. Это имеет смысл, если поможет ему оставаться в безопасности, но он не может представить, каково было бы, если бы он не знал, что Северус не ненавидит его. Он чувствует огромную благодарность за то, что Северус потрудился объяснить. Если у Северуса не было выбора, кроме как быть злым на уроке, Гарри мог бы простить его за боль в животе. Горячий шоколад всё равно её снимает. — Почему ты не можешь говорить «Волдеморт»? — спрашивает Гарри. — Потому что он даёт Метку всем своим последователям, — объясняет Северус и протягивает левую руку, чтобы Гарри увидел серую змею и череп. — Она связывает нас с ним: когда он хочет, чтобы мы пришли, он вызывает нас через неё. Если он хочет причинить нам боль, он может, и когда мы произносим его имя, она жжёт. Гарри глубоко вздыхает и тянется, чтобы осторожно провести пальцем по змее. — Сейчас не так плохо, потому что он очень слаб, — продолжает Северус, наклоняясь ближе, чтобы Гарри мог достать. — Когда он становится сильнее, метка темнеет, а боль усиливается. — Мне не важно прикасаться к тебе, — неожиданно вслух думает Гарри, — обычно я не люблю, когда ко мне прикасаются или когда я прикасаюсь к другим. — Я такой же, — мягко говорит Северус, и Гарри отдёргивает руку. — То есть, обычно я не люблю, но не против, когда ты прикасаешься. — А, — говорит Гарри, снова касаясь змеи. Она будто смотрит на него, и он говорит ей: — Ты очень красивая, но причиняешь боль моему другу. Северус ахает, и Гарри снова отдёргивает руку, прижимаясь к спинке кресла. — Я тебя ранил? — Нет, нет, — говорит Северус, застыв на месте, — ты умеешь говорить со змеями? Гарри кивает: — Я сделал это только один раз, в зоопарке. — Возможно, это тоже должно быть секретом, Гарри. Только один человек умеет говорить со змеями. — Он? — Гарри совсем не нравится иметь что-то общее с Волдемортом. Но Северус кивает. — Гарри, — говорит Северус очень серьёзным тоном, — мы можем быть друзьями здесь, внутри, но за пределами этих комнат нам придётся притворяться, что мы ненавидим друг друга. Если ты думаешь, что не сможешь делать и то и другое, мы не можем быть друзьями. «Я понимаю», — говорит Гарри. Это не первый раз, когда ему приходится скрывать что-то от людей. «Я хотел бы быть твоим другом». «Я очень рад это слышать. Ты сможешь сохранить в тайне всё, о чём мы сегодня говорили?» Гарри задумывается на мгновение, проводя рукой по татуировке на руке Северуса. — Что я скажу Рону? — Можешь сказать ему, что я дал тебе наказание и заставил писать строчки, если хочешь. Гарри обдумывает это и соглашается. Это имело бы смысл. — Когда мы увидимся? Сегодня позже я пойду пить чай к Хагриду, а живу я с Роном. — Моя дверь всегда открыта для тебя, и, возможно, когда я дам тебе наказание за то, что мы поссорились на уроке, мы сможем поговорить вот так. Гарри улыбается: — Звучит здорово. — Он думает ещё немного. — Если это секрет, может, нам нужен секретный код. Однажды он читал книгу про пиратов на уроке, там были секретные коды. Северус снова улыбается, медленно, словно они теперь делят общий секрет. — Думаю, это отличное предложение. Может быть, мы будем говорить так: когда я называю тебя заносчивым, на самом деле я имею в виду «Я всё ещё твой друг». Гарри улыбается ещё шире, ему это нравится: — Может быть, когда я говорю, что ты некрасивый, я на самом деле имею в виду, что я всё ещё твой друг. — Что? — глаза Северуса слегка сузились. Гарри пытается сидеть спокойно, но ёрзает в кресле. Он убирает руку с руки Северуса. — Я слышал, как люди называли тебя некрасивым или «подземельным летучим мышей», — щёки Гарри вспыхивают. Он знает, каково это — когда тебя обзывают. — Очевидно, это неправда, так что это может быть нашим кодом. — Очевидно? — Да, — говорит Гарри, не зная, что добавить. — Вот так. — Он машет рукой в сторону Северуса, сидящего напротив. — Ты хорошо выглядишь без всей этой чёрной одежды и не кажешься таким страшным, когда волосы убраны назад. Северус опирается на руки и странно смотрит на Гарри. — Я сказал что-то не то? — спрашивает Гарри, пытаясь прочитать выражение Северуса. Ему бы не хотелось рассердить третьего друга. — Нет, — Северус фыркает и улыбается. — Ты сказал что-то доброе. Думаю, я просто не привык к этому. — Ах, — Гарри краснеет. — Я тоже, наверное. Может, мы можем быть добры друг к другу. На мгновение кажется, что Северус вот-вот заплачет, но он кивает, и это делает Гарри очень счастливым. — Ты голоден? Гарри думает, что да, но не хочет показаться жадным. — Сейчас время обеда, — говорит он. Северус склоняет голову и тихо зовёт кого-то по имени Дафна. Появляется маленькое существо с огромными круглыми глазами и большими свисающими ушами. — Что может сделать Дафна? — Я хотел бы немного рагу и хлеба, пожалуйста, если это не слишком хлопотно. Гарри, что ты хочешь? — Мне всё равно, — отвечает Гарри, и Дафна бросает на него такой скептический взгляд, что он замирает. — Мне очень понравился пирог, который мы ели на Празднике Первого сентября, — неожиданно говорит он, и Дафна кивает, прежде чем исчезнуть. — Северус? — Домовые эльфы. Они заботятся о кухне и убирают замок. Дафна — моя подруга, она умеет хранить секреты. Если понадобится, ты можешь позвать её, она появится в любом месте замка. Но не злоупотребляй этим. Гарри кивает. Внезапно между ним и Северусом появляется стол, полный еды, и он садится на пол, на колени, чтобы поесть. Северус выглядит озабоченным едой, поэтому Гарри не притворяется, будто он больше не голоден. Они разговаривают о первой неделе занятий Гарри, о его учителях, о том, что было трудным, а что лёгким. — Гарри, — говорит Северус перед тем, как Гарри уходит, — ты не должен рассказывать об этом никому. Мне жаль, что приходится просить, но ты действительно не должен. — Я никому не расскажу, — обещает Гарри. — Когда будешь рядом с профессором Дамблдором, постарайся даже не думать обо мне, — добавляет он, и это звучит странно. Но Северус попросил, чтобы он попробовал, и Гарри обещает, что сделает это. ---------------- Время в Хогвартсе летит быстро. Гарри любит замок, любит сады, любит уголки, коридоры, картины и все странные закоулки. Он любит занятия, любит друзей, любит еду. Его первое «наказание» у Северуса случается на третьей неделе. На уроке Северус вызвал Гарри отвечать на вопросы, которые не входили в домашнее задание. Гермиона, похоже, знала ответы, но, вероятно, выучила всю книгу ещё до приезда в Хогвартс. Гарри рассердился на Северуса и получил наказание за то, что назвал его «уродливой летучей мышей». Когда он входит в класс в субботнее утро, Северус радостно улыбается ему. — Доброе утро! — С кивком он направляет Гарри в свой кабинет. — Эй, — Гарри не уверен, простил ли его Северус, даже если это был их код. Он осторожно подходит ближе. Северус оглядывает его с головы до ног, и Гарри чувствует, как его плечи поднимаются. — Ты хорошо справился, — мягко говорит Северус. — У тебя много работы? Мне нужно приготовить зелье, и мне нужна дополнительная помощь. Гарри качает головой. — Только сочинение по Гербологии к понедельнику, но у меня есть время. Я хотел бы помочь. Оставшуюся часть утра они обсуждают, что Гарри должен написать в сочинении, пока Северус режет и мешает, а Гарри ходит по комнате, доставая банки и ингредиенты. Северус учит его использовать самые свежие ингредиенты, выбирать самые красивые листья и добиваться лучшего результата. Это очень приятно, и Гарри трудно притворяться, будто это не так, когда он присоединяется к друзьям за обедом. ------------------ В утро Хэллоуина Гарри находит на своей кровати коробочку с шоколадками в форме тыквы. Внутри лежит записка, на которой написано лишь «SS». Они такие вкусные, что Гарри позволяет Рону съесть только несколько. И лишь после того, как Рон показывает, что он настоящий друг, помогая Гарри спрятаться от третьего человека, который напоминает ему, что прошло ровно десять лет со дня смерти его родителей. Как будто об этом не написали в газетах тем утром. Весь день люди радостно объявляют, что родители Гарри мертвы уже десятилетие, при каждом удобном случае. Гарри пытается поблагодарить Северуса за шоколад, но тот делает вид, что это не его подарок. Тролль проникает в подземелья, Гарри и Рон идут искать Гермиону, и все трое становятся друзьями. Северус кричит и топает ногой, но называет их троих заносчивыми, и Гарри понимает, что он притворяется. В своих покоях, держа кружку горячего шоколада, Северус совершенно спокоен. — Пожалуйста, — говорит он, — не делай так. Не бросайся в драку только потому, что оказался рядом. Просить о помощи — самое полезное, что можно сделать в большинстве ситуаций. Мужество не имеет ничего общего с удачей. Гарри кивает. — Прости, что рассердил тебя. — Гарри, — Северус смотрит на него с грустным выражением. — Ты никогда меня не сердил. Ты заставил меня волноваться. — Не думаю, что кто-то когда-либо волновался обо мне, — тихо говорит Гарри. — Я знаю, что нет истины большей, чем эта, — Северус убеждается, что Гарри смотрит на него, прежде чем продолжить. — Твои родители любили тебя всем, что у них было. Они заботились о тебе, и я не сомневаюсь, что заботятся до сих пор, где бы они ни были сейчас. Хагрид и мистер Уизли — они заботятся о тебе. Зная миссис Уизли, она, вероятно, тоже заботится о тебе. Профессор Дамблдор и профессор МакГонагалл заботятся о тебе. — Это много людей, — Гарри пытается улыбнуться Северусу. Он знает, что улыбка не выглядит счастливой, но он очень благодарен за то, что так много людей о нём заботятся. ----------------- Через неделю Северуса кусает собака в коридоре третьего этажа, но он не рассказывает Гарри причину. — Одиннадцатилетним детям не положено это знать, — повторяет он, даже после того как Гарри помогает ему мазью для быстрого заживления. Северус остаётся раздражённым весь день, и когда Гарри спрашивает почему, Северус смотрит на него странно. — Как я выгляжу? В каком настроении? — Ты раздражён, топаешь и рычишь. — Ах, — Северус вздыхает, опускаясь в кресло. — Думаю, я переживаю из-за завтрашнего дня, твоей первой игры, и разочарован, что не могу бегать, пока эта рана заживает. — Ты бегаешь? Северус кивает. — Моя цель — три раза в неделю. — Вот оно что, — вздыхает Гарри, падая обратно в кресло. Он кладёт книги себе на колени. Северус подмигивает ему, затем объясняет: — Ты ходишь очень быстро, всегда делаешь такие широкие шаги. Это приносит ему первую улыбку за день: — Я тоже довольно высокий, Гарри, даже для взрослого. — Все выше меня, — жалуется Гарри. — И почему все заклинания должны быть на латыни? Глупая латынь. — Это не совсем латынь, — смеётся Северус. — Хотя многие слова, которые мы используем для заклинаний, имеют латинские корни. Ты слышал о мифологии? Гарри качает головой. — У римлян, которые говорили на латыни, были увлекательные истории о богах, которыми они делились друг с другом. У греков тоже. Их культуры были очень интересны. Я посмотрю, смогу ли найти для тебя книгу. Возможно, ты не сочтёшь их глупыми. --------------- На следующий день Гарри играет свою первую игру. Его метла начинает барахлить, и он ищет Северуса в толпе. Северус уже, похоже, накладывает контр-заклинание., и Гарри сосредотачивается на игре. Возникает небольшая суматоха, и метла выравнивается. Гарри ловит золотой снитч, и они выигрывают матч. Гермиона и Рон рассказывают, что Гермиона спасла его, поджёгши мантию Северуса. В ту ночь Гарри стучит в дверь покоев Северуса. — Тебе не нужно стучать, знаешь ли, — говорит Северус, впуская его. — Просто входи. Северус одет в выходные одежды: узкие чёрные брюки и длинная туника с рукавами до бёдер. Тонкая фиолетовая мантия до пола, подпоясанная ремнём. Кольца и браслеты. — Но твоя приватность, — нахмурился Гарри. — У меня есть другие комнаты для приватности, Гарри. А если ты просто войдёшь, меньше шансов, что тебя увидят в коридоре. — Я уже всем сказал, кто хотел слушать, что подозреваю тебя и Квиррелла в попытке что-то украсть, — Гарри падает в кресло. — Они подумают, что я пытаюсь за тобой шпионить. Северус тихо смеётся и возвращается из кухни с двумя дымящимися кружками. Одну он вручает Гарри и садится. — Спасибо за сегодня, — наконец говорит Гарри. — Я видел, как ты накладывал контр-заклинание. — Не за что, — улыбается Северус. — Ты отлично справился. — Я победил Слизерин, — улыбается Гарри. — Ты это сделал. ------------------ После трёх месяцев горячего шоколада после ужина, криков друг на друга на уроках и разговоров или выполнения домашнего задания, пока Северус готовил зелья вместо того, чтобы оставлять Гарри на наказание, Гарри вбегает в комнату прямо перед отбоем и захлопывает за собой дверь. — Гарри, разве не пора спать? — спрашивает Северус из кресла, в котором сидит. На его коленях лежит огромная книга. Вероятно, о Зельях, ведь у Северуса, похоже, нет ни одной книги с весёлыми историями. «Прости», — вздыхает Гарри, всё ещё запыхавшийся после того, как добежал сюда. — «Мне кажется, Гермиона начинает что-то понимать». — Что заставляет тебя так думать? — мягко спрашивает Северус, жестом приглашая Гарри сесть и поднимаясь, чтобы приготовить им горячий шоколад. Он говорил Гарри, что горячий шоколад поможет ему набрать вес и лучше расти, но Гарри пил бы его даже если бы от него заболел живот. Горячий шоколад — самая вкусная вещь на свете. — Она спрашивает, почему ты так плохо ко мне относишься, если я так хорошо справляюсь с Зельями. А теперь она спросила, почему я, похоже, не возражаю против наказаний у тебя, особенно после того, как ты пытался убить меня во время Квиддича. — Гарри, если это слишком тяжело для тебя, мы можем перестать встречаться вот так. — Нет! — выкрикивает Гарри. — Ты мой друг! Кроме того, я думаю, что никто, кроме Рона или Гермионы, не знает меня достаточно хорошо, чтобы заподозрить. Северус кивает и уходит на кухню. Вернувшись, он садится на ковёр напротив Гарри. Он не делал этого с самой первой их беседы, поэтому Гарри садится прямо, держа кружку горячего шоколада. — Гарри, — начинает он, — я доверяю твоему суждению. Если ты считаешь, что мы можем доверять Гермионе и Рону и что они никому не расскажут, тогда я думаю, что можем. Гарри задумывается. Кому могла бы рассказать Гермиона? У неё нет других друзей. Но Рон мог бы рассказать братьям или матери. — Только Гермионе, — решает он. — Может быть, позже мы расскажем Рону, но думаю, он пока ни о чём не догадывается и может проболтаться семье. — Звучит разумно, — соглашается Северус. — Но прежде чем мы расскажем ей, ты должен знать: Тёмный Лорд считал, что люди вроде Гермионы не должны учиться в Хогвартсе. — Почему? Потому что она маглорождённая? Это из-за этого он не любил моих родителей? Они были смуглые, как я? — спрашивает Гарри, хотя знает, что Северуса раздражает, когда он задаёт слишком много вопросов подряд. И сейчас он тоже раздражён, Северус выглядит сердитым. — Не потому, что она маглорождённая. Он не любил твоих родителей по другим причинам. Твой отец был смуглым, как ты, — отвечает Северус. — Пожалуйста, напомни мне чуть позже спросить, почему ты никогда не видел фотографий своих родителей. Но сначала я расскажу тебе другое. Гарри кивает, делая глоток горячего шоколада, чтобы удержать себя от новых вопросов. — Дело в том, что родители Гермионы — маглы. Родители твоей матери тоже были маглами. Тёмный Лорд считает, что только волшебники должны управлять, что маглы не имеют значения. Что волшебникам и ведьмам, рождённым от маглов, не должно быть позволено учиться в Хогвартсе. Гарри обдумывает это. Гермиона не становится менее ведьмой только потому, что её родители маглы. Она его подруга с Хэллоуина, но он уже давно знает, что она блестящая. Очевидно, Волдеморт ошибался. — Я понятия не имею, как выглядели мои родители, только все говорят, что я похож на них. Мои дяди сказали мне, что они умерли в автокатастрофе. — Твои родители, — говорит Северус очень серьёзно, — умерли, защищая тебя. Было неправильно со стороны твоих дядей скрывать от тебя эту правду. Кажется, Северус понимает, что разговор об этом делает Гарри грустным, потому что его тон полностью меняется, когда он спрашивает: — Петунья всё ещё похожа на лошадь, когда злится? Гарри смеётся: — Она всё время похожа на лошадь! Северус смеётся вместе с ним, и это заставляет Гарри почувствовать себя уютно и в безопасности. — Откуда ты знаешь Петунью? — Я вырос рядом с твоей матерью, — отвечает Северус, слегка наклоняясь вперёд. — Мы были друзьями ещё до того, как поступили в Хогвартс. — До самой её смерти? — спрашивает Гарри, не в силах удержаться. — Да, — кивает Северус, — хотя в конце мы были не так близки. — Он выглядит грустным, и это понятно. Гарри ненавидел бы потерять любого из своих нынешних друзей. Он понимает по тому, как Северус спросил о Петунье, что он её не любит, и Гарри чувствует себя менее одиноким. Приятно иметь в замке кого-то, кто знает хоть что-то о Литтл Уингинге. Гарри тайно надеется, что ему никогда не придётся туда возвращаться, что ему позволят остаться здесь или хотя бы подальше от Петуньи. Он не возражал бы никогда больше её не видеть. Почему же Северус и его мать перестали быть друзьями? — Когда ты следовал за Волдемортом? — Ещё до этого. Мы сильно поссорились, когда я назвал её чем-то очень неприятным, и наша дружба никогда не восстановилась. То, что твой отец и я не ладили, тоже ничем не помогло. Гарри кивает задумчиво. — Но ты пытался их спасти. — Да. — Северус выглядит очень грустным, и Гарри кладёт руку ему на плечо. Он надеется, что это поможет, и, похоже, это работает: Северус вздыхает и чуть улыбается ему. Они заканчивают горячий шоколад в тишине, и Северус провожает Гарри до портрета с тайным проходом на седьмой этаж, чтобы он не столкнулся с миссис Норрис. Или, что хуже, с самим Филчем. — Я расскажу Гермионе сегодня вечером, если она будет в гостиной, а если нет — завтра, — обещает Гарри. — Хорошо, — говорит Северус и взъерошивает волосы Гарри. — А теперь иди спать. Гарри смеётся, быстро обнимает Северуса и убегает.