The Days between (Между днями дни)

Вы парите. Последнее колебание гравитационного притяжения твоей души и последующее полное исчезновение этого притяжения придали тебе достаточно скорости, чтобы медленно вращаться вперёд. Твои волосы и пушистый кардиган лениво развеваются за спиной, пока твоё тело принимает вертикальное положение и в поле зрения появляется твоё лицо. На долю секунды Сансу кажется, что ему нужно отвести взгляд, когда твоя рубашка грозит задраться и обнажить не только небольшую полоску живота, но, к счастью, она остаётся на месте. Ты смеёшься, и он почти, почти чувствует, как в твоей душе, где он оставил частичку своей магии, чтобы поддерживать в тебе жизнь, вспыхивает радость. Почти. Хорошо, что он не может этого сделать; это подразумевало бы совершенно иную деятельность, которой он даже не хочет заниматься. Это не вписывается в уравнение «вы с ним друзья». *ты в порядке, дружище? ты уже давно смеёшься. — Санс, это круто! Его ухмылка становится ещё шире, когда он видит, как ты пытаешься выпрямиться, но из-за инерции падаешь головой вниз, и твои бесполезные попытки ничего не меняют. Но ты, похоже, не против. *рад слышать, что тебе нравится. а как насчёт души? — Я… упс. — ты случайно задела подвесную лампу, пытаясь развернуться. — Теперь я действительно чувствую это, как будто твоя магия проходит сквозь меня? Значит, ты можешь почувствовать ту часть его магии, которая временно переместилась и соединилась с твоей душой, чтобы поддерживать тебя на плаву, точно так же, как он может легко обнаружить её там, окружённую самой сутью твоего существа. Интересно. И всё же он надеялся на что-то другое. На что-то более впечатляющее. *но не более того? — Нет, прости. — Ты слегка покачиваешься в воздухе, и он понятия не имеет, чего ты пытаешься добиться. — Но сердце у меня колотится как сумасшедшее! Не знаю, то ли это от волнения, то ли из-за невесомости. Это вызывает у него смешок. Твои предположения о его силе и о том, как она предположительно работает и влияет на твоё тело, немного забавны. *почему это должно быть связано с невесомостью? — Ну, не знаю, я слышал, что невесомость может оказывать на организм человека самые разные безумные эффекты, например, вызывать атрофию мышц и всё такое, а поскольку сердце — это мышца… Сейчас оно как будто работает слишком быстро и с перебоями, понимаешь? *…погоди, ты хочешь сказать, что действительно чувствуешь биение своего сердца? — Он не видит, как твоё лицо перекашивается, как это происходит сейчас, но сразу же предполагает, что ты его разыгрываешь. Он знает о постоянном сердцебиении, которое поддерживает жизнь в людях и обеспечивает циркуляцию крови, хотя для него это понятие довольно абстрактное. У людей так много хрупких частей тела, которые нужно поддерживать в рабочем состоянии, что трудно представить, как где-то внутри постоянно происходят все эти различные процессы, в отличие от монстров, у которых всё так, как они выглядят. Но чтобы воспринимать это движение в любой момент времени? Это подсознательное сокращение, которое не контролируется высшими функциями мозга. У вас нет причин чувствовать то, что вы не можете контролировать. — Э-э, да? Конечно, могу? *я думал, это просто человеческие слова. например, когда мы, монстры, говорим, что наша душа поёт, когда мы счастливы. это как метафора. — Нет, это действительно так. Разве у тебя не было книг по физиологии человека? *конечно, но они не говорили, что ты действительно можешь чувствовать своё сердцебиение! это просто движущаяся мышца, ты же не чувствуешь, как постоянно двигаются другие твои мышцы, не так ли? — Это было бы тревожным аспектом твоей личной биологии. Ты чувствуешь своё дыхание? Своё моргание? Каждое малейшее движение и трепетание твоего тела в любой момент времени? Как вообще можно с этим справиться? — Ну, нет. Слава небесам, что за идея. — Но я чувствую своё сердцебиение. Хочешь тоже его почувствовать? — Ты вытягиваешь руку в сторону пола. — Извини, я тебя сейчас не вижу, но если ты надавишь сюда, то почувствуешь мой пульс. То есть моё сердцебиение. — Ты демонстрируешь это, прижимая два пальца другой руки к вытянутой руке, прямо у запястья. Он ненадолго замирает, но затем притягивает тебя к себе за кардиган и переворачивает так, чтобы ты снова лежала лицом вверх, а твой живот и ноги были параллельны полу. Твои пальцы впиваются в плоть запястья прямо под тем местом, где лучевая и локтевая кости соединяются с запястьем. Он изучает точное место, где ты надавливаешь, и то, как твоя кожа прогибается под пальцами, прежде чем протянуть руку. Когда Санс прижимает свои фаланги к твоей руке, это становится откровением. Первое, что он замечает — а он всегда будет это замечать, несмотря ни на что, ведь этот базовый инстинкт укоренился в нём настолько глубоко, что ничто не сможет его остановить, — это магия. Дело не в мгновенном, интуитивном узнавании и успокоении от ощущения присутствия другого монстра, не в том, что за долю секунды он понимает, что они с другим существом в чём-то похожи, принадлежат к классу существ, совершенно обособленных и уникальных среди всех видов на Земле. Вместо этого возникает эхо, которое волнами распространяется по твоей коже от точки соприкосновения, где его собственная магия проникает в твою душу, чтобы поддерживать эффект, который она оказывает на твоё тело. Но это всё равно магия. Внезапно, неожиданно, просто так ты чувствуешься человеком, осознающим себя существом, способным мыслить, логически рассуждать, творить и испытывать эмоции. Это ощущение уже существовало раньше, но не подкреплялось инстинктивным осознанием того, что происходит сейчас. Удивительно и совершенно неуместно то, как сильно это меняет. Это должно было изменить очень мало. Это меняет всё. У Санса нет слов, чтобы описать это чувство, но он понимает, что оно сопровождается стыдом, а его собственные недостатки в одно мгновение становятся очевидными. Какой же он друг. Он бы позволил этому чувству поглотить себя, если бы не то, что он чувствует на твоей руке. Движение. Санс чувствует, как расширяются его глазницы, когда по кончикам его фаланг пробегает ровный гул, повторяющийся с поразительной точностью, успокаивающий, но настойчивый, — барабанная дробь твоей вечной жизни, физически ощутимая и воспринимаемая. Это глупо и беззащитно, и он не может поверить, что твоя биология настолько иррациональна, что делает нечто столь жизненно важное доступным для любого, кто захочет это почувствовать, и показывает потенциальным врагам, где именно тебя можно ранить сильнее всего. В отличие от души, которая всегда находится в безопасности в грудной клетке любого живого существа, ваш пульс выставлен напоказ. У него возникает ощущение, что он вторгается в нечто личное и сокровенное, к чему ему не следует прикасаться, и он отдёргивает руку, глядя на тебя с полным недоверием, а ты просто смеёшься. Он едва может внятно произнести то, что говорит дальше. Весь разговор расплывается перед его глазами от одновременного благоговения и ужаса перед твоим сердцебиением и тем, как оно ощущается на кончиках его пальцев. Это неправильно, и он больше никогда не хочет к нему прикасаться, но ему отчаянно нужно прикоснуться к нему снова, и он действительно хочет его послушать, но при этом у него хватает здравого смысла покраснеть, когда ты говоришь ему, к чему это может привести. Ты позволила ему снова прикоснуться к нему. Он на мгновение допускает мысль, что ты, возможно, немного не в себе, но тут же отбрасывает её и ругает свой мозг за то, что тот осмелился пойти по этому пути, потому что, чёрт возьми, это грубо. Даже если бы он только что не прикоснулся к тебе, и по твоей коже не пробежала бы волна магии, заставившая его задуматься о твоём уровне разумности, он бы это понял. Он не может так думать о людях, особенно о тебе, потому что, ну же, он не хочет быть таким. И всё же, как ты можешь так полностью открываться ему? Он небрежно перебирает струны твоей жизни. Ты едва его знаешь, но, судя по всему, доверяешь ему свою жизнь. Какого чёрта. Ужасно то, что ты, кажется, даже не замечаешь этого, и он не уверен, в тебе ли дело или это свойственно людям — небрежное отношение к реальной опасности, вызванное силой человеческих тел, их способностью выживать и ужасающей силой их решимости. Твоё сердцебиение замедляется, и он почти впадает в панику, задаваясь вопросом, не надавил ли он слишком сильно, не выжал ли из тебя жизнь в самом прямом смысле. Эта ужасающая мысль, как ему кажется, может преследовать его в будущем. Он всегда знал, насколько хрупки монстры по сравнению с людьми, как легко их можно стереть в порошок силой, подпитываемой эмоциями. И всё же теперь ты показала ему, что люди по-своему так же хрупки. Но нет. Твое сердцебиение просто замедляется, пока не достигнет нового среднего показателя ударов в минуту, а затем остаётся на этом уровне, стабильное, как никогда. Ему интересно, каково это — носить в себе собственный метроном, частоту, лежащую в основе вашей жизни. Трудно представить, что можно достичь чего-то вроде абсолютной тишины. Это подходит людям, которые, как правило, шумные. Он проводит рукой вверх и вниз по твоей руке, но его взгляд снова устремляется на твоё запястье. Там не так легко уловить биение твоего сердца. — Алло? Земля вызывает Санса? *что? — Он резко поднимает взгляд, смущённый тем, что так увлёкся твоим телом, что даже не услышал тебя, а затем быстро отпускает твою руку. — прости. это действительно странно. э-э… да. — Всё в порядке, забавно видеть, как ты смущаешься, — говоришь ты ему с улыбкой. *не смущён. просто удивлён. — Точнее, потрясён. Он до сих пор не может поверить, что ты позволила ему испытать нечто настолько интимное, в то время как он едва мог принять твоё существование. — Ты что? — Ты смотришь на него со знающим блеском в глазах. *э? — Что-то не так. — Удивление — это эмоциональное состояние, возникающее в результате неожиданного значимого события, — говоришь ты. — Если ты всё ещё способен испытывать это чувство, значит, ты ещё недостаточно глубоко погрузился в себя. Он знает этот голос. Нет, не этот голос, этот голос — твой, но то, как ты говоришь… У него болит голова. — Ты игнорируешь важную информацию, и твоих исследований недостаточно, чтобы объяснить текущее развитие событий, — утверждаешь ты, всё ещё паря в воздухе перед ним. — Это не то, что произошло, — беспомощно возражает он. — Нет? Тогда должно быть какое-то объяснение. Наверняка твои умственные способности достаточно высоки, чтобы ты мог во всём разобраться, — смеёшься ты. — Даже если твоим исследованиям не хватало глубины, Санс. Избегать проблем — неприемлемое решение, ког♎︎а я п□︎дхо⌘︎у 🙵 т♋︎🙵и❍︎ ♓︎⬧︎с●︎♏︎♎︎о❖︎♋︎■︎ия❍︎ 💧︎♋︎н⬧︎ Твой голос теряется в статическом шуме, когда он осознаёт, что спит. Он всегда был человеком, способным к осознанным сновидениям, который время от времени приходил в себя посреди хаотичного ночного потока своих обычно упорядоченных мыслей, но это осознание не давало ему возможности контролировать происходящее или остановить безумие и проснуться. И вот всё, что он может сделать, когда твоё лицо растворяется в вязкой тьме, — это смотреть. Твоя кожа сморщивается и отваливается чёрными кусками, пока не остаётся что-то гладкое, белое и сломанное, что он не может описать, несмотря на то, что оно прямо перед ним. Он чувствует странную лёгкость, а где-то на периферии его зрения пульсирует свет, частота которого лишь немного выше обычного ультрафиолетового излучения. Санс абсолютно уверен, что это всего лишь очень странный сон, хотя в то же время он не сомневается, что в какой-то момент всё это произошло. Он слишком потрясён, чтобы удивляться двойственной природе своих чувств. 💧︎♋︎■︎⬧︎, ♏︎⧫︎□︎ ■︎♏︎ ⧫︎□︎, ♍︎♒︎⧫︎□︎ ⧫︎♏︎♌︎♏︎… Тьма поглощает всё. Пробуждение похоже на подъём из воды, на наполовину прервавшееся утопление, от которого у него перехватывает дыхание. Он моргает, привыкая к темноте в комнате, и инстинктивно поворачивает голову, пока не видит Папируса, лежащего на кровати в форме гоночного болида. Медленное дыхание спящего брата — словно пробный камень, возвращающий его в реальность. Папирус жив. Санс жив. Они на поверхности. Только тогда он замечает, что сегодня ночью ему не снилась ни смерть Папируса, ни что-либо другое, что ему обычно снится. Фриск не появлялась, как и не было того ужасного пробуждения на грязном матрасе в холодной комнате с тусклым светом, который говорил ему, что он снова в Подземке. Такого никогда не случалось, когда он бодрствовал, потому что он никогда не замечал. Вместо этого он мечтал о тебе. Ну ладно. Он не знает, что и думать об этом, кроме того, что Альфис ни в коем случае не должна об этом узнать, потому что он ясно представляет, что она сделает, если узнает. На мгновение его глаза сужаются, словно он почти вспоминает что-то из своего сна, но нет. Больше ничего не было. Только ты. Санс вскакивает с матраса и выбегает из комнаты. Кратковременное погружение в изменённое квантовое состояние и выход из него в магической пустоте между реальностью и привычным миром происходят, пока его мысли всё ещё затуманены остатками сна. Вернувшись в гостиную, он обнаруживает, что там никого нет. Хорошо. Он не должен был надеяться, что ты будешь здесь бодрствовать. Но он всё равно это сделал. Ещё один короткий путь приводит его на диван в гаражной лаборатории, где он остаётся до тех пор, пока Земля не совершит достаточно оборотов вокруг своей оси, чтобы ночь сменилась утром, и он смог снова встать, чтобы встретить новый день и поприветствовать новых стажёров. Или что-то в этом роде.