Не по правилам

На улице давно уже стемнело, и только фонари освещали дорогу домой. И об этой дороге сейчас мечтал Аарон, убираясь на рабочем столе и подготавливая кофемашину к утренней смене для другого бариста. Затишье после вечернего потока всегда было лучшим временем. Не нужно строить из себя улыбчивого и общительного баристу. Можно просто вытирать стойку, слышать шипение пара из клапана и гудение холодильника. Рутина успокаивала. Она вымывала из головы все, кроме механических движений: протереть, убрать, проверить. Он бросил взгляд на тот самый столик у окна. Пустой. Как и всегда в это время. Но в памяти он был занят. Три дня подряд. Флэт-уайт, ноутбук, волнистые волосы, теперь распущенные по плечам. Она даже не поправила их, когда брала стакан из его рук. Просто взяла. И их пальцы почти коснулись. Почти. «Глупость, — мысленно отрезал он, с силой оттирая засохшее пятно от сиропа. — Случайность. Она просто нашла ближайшее тихое кафе». Но его внутренний голос, тот самый, что три года назад твердил про «академический интерес», теперь ехидно усмехался. «Тихих кафе в районе университета десятки. А она пришла сюда. К тебе». Глупости. И что вообще она здесь забыла? Вот тебе и новый учебный год. Он резко захлопнул холодильник. Звук гулко отдался в пустом зале. Нет. Он не будет снова накручивать себя. Не будет строить воздушные замки из взглядов, которые, возможно, были всего лишь вежливостью. Он взрослый. Он студент третьего курса, который должен учиться. Закончив уборку, он погасил основной свет, оставив только тусклую лампу над кассой. В синеватом свете кафе казалось призрачным, нереальным. Как и та мысль, что она вернулась. Телефон в кармане завибрировал. Кто может писать в такой час? Эндрю. СМС: «Выжил? Или твоя училка снова превратила тебя в овощ?» Уголок губ Аарона дёрнулся. Конечно. Кто же еще? И как он только это делает. Может, про связь близнецов, и то, что на расстоянии они могут чувствовать, не бред умалишённых? Иначе как это объяснить. А почему тогда он такого не чувствует? Отбросив мысли, он быстро набрал ответ: «Работаю. В отличие от некоторых, кто только мяч по залу гоняет». Ответ пришёл почти мгновенно: «Гоняю лучше, чем ты гоняешь свои глупые мысли. Забей и иди спать». Аарон фыркнул. Забей. Легко сказать. Он сунул телефон в карман, натянул куртку и вышел, запирая дверь. Холодный ночной воздух ударил в лицо, прочищая сознание. Он засунул руки в карманы и зашагал в сторону общаги. Он не будет ничего предпринимать. Не будет. Это просто бывшая учительница, которая случайно заходит в это кафе. Ничего более. Но по дороге, проходя мимо витрины книжного, он увидел отражение — ссутулившегося парня с тёмными кругами под глазами. И вдруг с болезненной ясностью осознал: за три года ничего не изменилось. Он всё так же бежит. Только теперь не от химии, а от самого себя. От этого навязчивого, невыносимого чувства, которое он так и не сумел похоронить. «Чёрт, — прошептал он в ночную тишину, – Чёрт». Он ускорил шаг. Ему нужно было домой. В крохотную комнатку в общаге, где его ждали только учебники и тишина. Где он мог снова спрятаться. Но он уже знал, что завтра, когда наступит вечер и начнётся её «час», он снова будет краем глаза следить за дверью. И снова будет ждать. Глупый, предсказуемый и абсолютно беспомощный перед этим старым, знакомым безумием.

***

Три года в университете научили Аарона одному: рутина — лучший наркоз. Лекции, библиотека, смена в кафе, сон. День за днём, пока не сотрутся острые углы. Пока не начнёт казаться, что так и должно быть. День тянулся, как резина. Утренняя пара по биофизике сливалась с послеобеденным семинаром, и вот он уже заходил в небольшую кафешку, сменяя уставшую коллегу. Его мир снова сузился до размеров кофемашины и кассового аппарата. Он работал на автомате: приветствия, заказы, шипение пара. Мысли упрямо возвращались к вчерашнему разговору с Эндрю. «Забей», – легко ему говорить. У него стипендия покрывает половину, родители скидываются на вторую. Он может позволить себе просто играть, а у Аарона… Родители, конечно, помогали. Исправно переводили свою «половину» — ровно ту сумму, которая покрывала обучение, а вторую половину он сам закрывал. Конечно, благодаря хорошей учебе была небольшая скидка, но сильно погоды это не делало. «Деньги — что вода: пришли и ушли, только и видели», поэтому он экономил на себе как мог. Общежитие, еда, книги, проезд — всё это ложилось на его плечи. «Так дети быстрее взрослеют», — говорил отец в их редкие, деловые звонки. Взрослеть, считая каждую копейку от чаевых, — да, отличный способ. И вот, почти как по расписанию, дверь открылась, впустив вечерний холод и её. Она вошла, стряхнув капли дождя с пальто, и направилась к стойке. Всё так же уверенно. — Флэт-уайт, пожалуйста, — её голос был ровным, спокойным. — Конечно, — выдавил он, отводя глаза к кофемолке. Пока машина шипела и булькала, он чувствовал её присутствие спиной. Каждый мускул был напряжён. «Забей, — сурово приказал он себе. — Она просто клиент. Точка». Он поставил стакан на стойку. Их пальцы снова разминулись на сантиметр. — Спасибо, — кивнула она, взяла напиток и ушла к своему столику у окна. И всё. Ни взгляда, ни улыбки. Ничего. В груди что-то болезненно сжалось, а потом резко, со злостью отпустило. Хватит. Хватит... Он резко отвернулся и с яростью принялся мыть уже сияющий питчер. Нет. Он не позволит этому снова разрушить его покой. Ему нужны деньги, а не душевные метания. Ему нужно думать об учёбе, а не о том, как падают световые блики на её волосы. «Надо искать другую работу, — холодно констатировал он сам себе, глядя на крошечную сумму в чеке за последний час. — Более оплачиваемую». Эта мысль, практичная и безрадостная, стала его новой мантрой. Каждый раз, когда она приходила, он мысленно повторял её, как заклинание. Деньги. Учёба. Будущее. Всё остальное — помеха. Прошла неделя. Она приходила каждый день. Он делал её кофе, избегал взглядов, уходил в подсобку под предлогом проверки запасов. Дисциплина. Дистанция. И в один из таких дней, когда он пытался разобрать заевшую кофемолку, к нему подошёл Дэнни, одногруппник, который иногда забегал за двойным эспрессо перед ночными посиделками в библиотеке. — Слушай, Миньярд, — начал Дэнни, отхлёбывая свой кофе и морщась. — Ты же у нас по успеваемости в топе, да? И с химией у тебя всё в порядке? Аарон, не отрываясь от винтов, кивнул: — Бывает. А что? — В Центре молекулярных исследований ищут лаборанта-студента. Помощь в подготовке реактивов, базовые анализы, ведение журналов. Оклад в полтора раза выше, чем здесь, плюс опыт. – он сделал небольшую паузу, будто видел все его мыслительные процессы – Профессор Харрис ведёт проект, он как раз наших берёт. Думаю, ты можешь претендовать. Аарон замер, держа в руке открученную деталь. Лаборатория. Не пахнущая кофе и сладкой выпечкой, а спиртом и реактивами. Место, где его знания что-то значат. И главное — деньги. Возможность наконец перестать сводить концы с концами и, возможно, даже отложить что-то. Старая, знакомая искра — на сей раз не от чувства, а от возможности — мелькнула внутри. — Спасибо за информацию, – сказал он уже мысленно находясь в лаборатории. – Спасибо в карман не положишь, а вот кофе... Одним предложением Дэнни вернул его на землю. Аарон посмотрел на кофемашину, затем на деталь. – Завтра. – Хорошо, тогда удачи. Возможно, это знак. Ну а что? Все последнее время он ищет подработку. Но ничего лучшего этого кафе не видел. Ведь менеджер и бариста на утренней смене вошли в его положение. Возможно, из-за того, что они долго искали второго баристу, а может, им было его жаль, но какая бы ни была причина, он был рад, что смог хоть какую-то подработку. И они тоже. Этим же вечером он предупредил Сару о возможном уходе. – Уйдёшь!? – воскликнула менеджер. – Да, я хочу попробовать устроиться в лабораторию... Она выглядела грустной, но выдохнув, она вновь заулыбалась. – Тогда я буду болеть за тебя. Но знай, мы всегда рады тебе здесь и как сотруднику, и как посетителю. – она звучала искренне, от чего Аарон смог выдохнуть. – Я ещё ничего не сделал. Девушка улыбнулась и направилась к выходу. – Ключи на крючке, – сказала она, выходя на улицу и оставляя его одного.

***

Мысль о возможной новой подработке стала его новой мантрой. Каждый раз, когда она приходила, он мысленно повторял её, как заклинание. Деньги. Учёба. Будущее. Всё остальное — помеха. Ожидание было хуже любой смены. Каждый раз, проверяя почту, Аарон чувствовал под ложечкой знакомое, глупое напряжение. Он почти убедил себя, что ничего не выйдет, что Дэнни ошибся или место уже занято. Так было проще — не надеяться. Поэтому, когда в один из хмурых четвергов в его университетском ящике появилось письмо с официальным заголовком «Центр молекулярных исследований», он сначала не придал ему значения. Открыл машинально, за чашкой чая в общажной кухне. И замер. «Уважаемый мистер Миньярд!.. Рады сообщить… принято положительное решение… приглашаем вас…» Чай остыл, так и недопитый. В груди распирало странное чувство — не бурная радость, а скорее тяжёлое, солидное облегчение, будто с плеч свалилась гиря, которую он таскал так долго, что перестал её замечать. И тем же вечером рассказал об этой новости Саре. — Приняли? Отлично, Аарон. Я за тебя рада, честно, — голос Сары звучал искренне. — Знаю, как ты крутишься. Если что — двери открыты, но надеюсь, там у тебя всё сложится. Он поблагодарил, отработал последнюю, какую-то особенно лёгкую, смену, попрощался с коллегами и навсегда закрыл за собой дверь кафе. Без сожаления. Только с лёгкой, странной грустью по знакомой рутине, которая три года была с ним. Первые дни в лаборатории были похожи на погружение в другой мир. Мир стерильного порядка, тихого гудения приборов и резкого, чистого запаха химикатов. Его встретил не профессор Харрис, а один из старших научных сотрудников, доктор Элвис — сухопарый мужчина лет сорока с внимательными глазами за очками. — Миньярд? Идёмте, покажу, где что лежит. Аарон кивнул и был готов впитывать информацию. Ему выдали белый халат, показали его личный шкафчик, рабочее место, ознакомили с техникой безопасности так подробно, что голова пошла кругом. Задачи были чёткими: готовить базовые растворы, мыть и стерилизовать посуду, вести журналы учёта реактивов, помогать в несложных измерениях. Работа руками, требующая концентрации и аккуратности. Именно то, что ему было нужно. А график подстроили под него, так как эта лаборатория уже долгое время сотрудничает с этим университетом, из-за чего некоторые учителя могли пойти на поблажки насчёт прогула, но не насчёт знаний. Он втянулся быстро. Механические движения смены бариста сменились механическими, но куда более осмысленными движениями здесь: отмерить, взвесить, профильтровать. Его ценили за педантичность и отсутствие глупых вопросов. Постепенно начали поручать больше. Жизнь обрела новый, твёрдый каркас. Учёба, лаборатория, сон. Даже Эндрю в их редких звонках отметил: «Звучишь менее… потрёпанным. Хотя всё такой же зануда». Он почти перестал думать о кафе. И о ней. Почти... Это случилось в один из вечеров, когда основные сотрудники уже разошлись, а Аарон задержался, доделать работу. Лаборатория тонула в тишине, нарушаемой лишь тихим гудением вытяжных шкафов. Он тщательно добавлял реактив по каплям, следя за изменением цвета, полностью погружённый в процесс. Дверь в дальний конец лаборатории, где располагались офисы и небольшая библиотека, открылась. Он не обратил внимания — кто-то из сотрудников, наверное. Послышались шаги, тихий разговор. Женский смех. Что-то дрогнуло в его памяти. Что-то знакомое. Свободное, лёгкое. Аарон медленно, как во сне, оторвался от колбы и обернулся. По коридору между рядами столов шли двое. Мужчина в халате, которого он видел пару раз и... и она. Мисс Кейтлин. В белом лабораторном халате, поверх джинсов и простой футболки. Волосы были собраны в небрежный хвост, в руках она несла папку с бумагами и планшет. Она что-то оживлённо обсуждала с коллегой, кивая, и её профиль был освещён холодным светом люминесцентных ламп. Мир сузился до точки. Звуки отступили, осталось только мерцающее пятно света вокруг неё. Он стоял, зажав в руке бюретку, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Лаборатория… Она здесь. Работает. Или консультируется. Они поравнялись с его рабочим местом. Коллега что-то сказал, указав в его сторону. Она повернула голову. Их взгляды встретились. Сначала в её глазах было просто рассеянное любопытство человека, которого отвлекли. Потом — лёгкое узнавание, промелькнувшее, как тень. И наконец — ясное, осознанное понимание. Брови чуть приподнялись, губы на мгновение сложились в нечто среднее между удивлением и вопросом. Аарон не дышал. Он был как вкопанный, не в силах пошевелиться или отвести взгляд. Она замедлила шаг, на секунду отстав от спутника. Её взгляд скользнул по его халату, по оборудованию на столе, снова вернулся к его лицу. — Аарон? — её голос прозвучал так же собранно, как он помнил, но теперь без той школьной, учительской интонации. Было просто удивление. — Миньярд? Он судорожно сглотнул, пытаясь заставить свои голосовые связки работать. — М-мисс Кейтлин, — выдавил он, и это прозвучало нелепо и по-детски. Уголки её губ дрогнули — не в улыбку, а в какую-то странную, сложную гримасу. — Кейтлин, пожалуйста. Я здесь не преподаю, — она сделала небольшую паузу, изучая его. — Ты… теперь работаешь здесь? — Да. Лаборантом. Студентом, — он кивнул, чувствуя, как горит шея и уши. Предательская физиология. За три года ничего не изменилось. Её спутник, видя, что происходит знакомство, сделал вежливый жест и отошёл в сторону, делая вид, что изучает график на стене. — Поздравляю, — сказала она, и в её голосе прозвучала та самая профессиональная, одобрительная нота, от которой когда-то сжималось сердце. Но теперь что-то было еще... Кажется. — Я слышала, Харрис набирает толковых ребят. Видимо, не зря. Она посмотрела на его установку для титрования, потом снова на него. — Не помешаю? Ты в процессе. — Нет… то есть да, но… всё в порядке, — он, наконец, опустил бюретку, чувствуя себя полным идиотом. Она кивнула. — Тогда удачи. – она запнулась в словах и быстро, регив говорить что-то, добавила – И если будет нужно что-то по методикам. Можешь заходить в 314 кабинет. Я тут временно, на проекте Харриса как внешний консультант. И с лёгкой, деловой улыбкой она повернулась и пошла догонять коллегу, оставив Аарона стоять среди запахов химикатов и гулкой тишины, в которой теперь звенело только одно: «Кабинет 314». И понимание, что побег не удался. Стены снова сомкнулись. Она была здесь. Теперь не за стойкой кафе, а в одной лаборатории. Рука всё ещё сжимала бюретку так крепко, что пальцы занемели. «Кабинет 314». Фраза вновь отдалась в голове эхом. «Нет. Нет, нет, нет», — заставил он себя думать о работе. Он снова уставился на колбу, пытаясь себя сконцентрироваться на ней и работе. Он едва доделал работу, действуя на чистой мышечной памяти. Убрал всё, вымыл посуду, снял халат. По дороге в общагу его преследовал один и тот же вопрос: что она здесь делает? Консультант? На проекте Харриса? Значит, она не просто приехала в город, а каким-то образом связана с его же университетом, с его же работой. Ирония была горькой и абсолютной. В комнате он попытался заняться учёбой, но строки в учебнике расплывались. Вместо формул перед глазами стояло её лицо в свете лабораторных ламп: удивлённое, но собранное. Взрослое. «Кейтлин, пожалуйста». Он схватил телефон. Эндрю. Нужно было кому-то выговориться, а больше некому. Набрал номер. — Если ты снова про свою химичку, я вешаю трубку, — раздался хриплый голос после первого же гудка. На заднем плане слышался гул спортзала и удары мяча. — Она здесь, — выпалил Аарон, не обращая внимания на угрозу. — В лаборатории. Работает. Консультантом. В ухо раздались три быстрых гудка, обозначающие конец разговора. Сука, сдерживающая слова. Тогда он сжал телефон с такой силой, что казалось, он сейчас сломается. На экране всплыло уведомление от Эндрю. Одно слово: «жди». Чего ждать-то? Пока она сама уйдет? Пока его чувства резким волшебным образом исчезнут? Он судорожно закусил губу, проклиная не кого-либо, а себя за то, что не смог её забыть, за то, что не сумел заинтересоваться кем-то другим, сука. Если бы учёба и подработка не занимали всё его время, может, он начал бы обращать внимание на других девушек. Он не жалел, что пошёл в медицину. Не жалел о выборе. Аарон жалел только об одном — что так и не сумел выбросить из головы мисс… Кейтлин. Просто Кейтлин. Телефон в руке снова завибрировал. Контакт: Эндрю. Ответив на звонок и поднеся телефон к уху, он услышал только дыхание собеседника. — Говори, — спокойно сказал Эндрю, но это было слишком неожиданно и слишком громко по сравнению с тишиной, которая была до этого. — Я сорвал тебе тренировку, — догадался Аарон. — Нет. — Лжешь, — ответил Аарон, но решил вернуться к теме разговора. — Она работает со мной в лаборатории. Эндрю молчал. Казалось, он вообще не заинтересован в этом. Так оно и было, вот только Эндрю всегда был таким: ему безразлична эта химичка, но то, что творится с Аароном, его будет волновать. — Я не знаю, что делать. Просто ждать, когда проект закончится и она уйдет? — вопрос было непонятно, кому адресован: то ли собеседнику, то ли самому себе. Эндрю всё так же ничего не говорил, но его дыхание было слышно — ровное, неспешное. Значит, он не ушел. Аарон хотел уже попрощаться и сбросить звонок, когда Эндрю спросил: — А ты чего хочешь? — Что? — Аарон понял вопрос, но это была первая реакция, и он не сумел ее сдержать. — Ты хочешь, чтобы она ушла? — Не знаю... Нет? — Ты меня спрашиваешь? Аарон не торопился отвечать. В нём боролись две стороны. Первая — это был разум, твердивший, что ничего не выйдет, и время на это не тратить. Если уж так надо — можно просто снять проститутку. А вторая — это были чувства, шептавшие, что надо попробовать, отступить можно будет всегда, как и снять девушку. — Я... — Аарон начал и замолчал, снова закусив губу до боли. — Блядь, — выдохнул он, откидываясь на стул. Голос его звучал хрипло, с надломом. — Не закатывай глаза. — Я ничего не делал, — отозвался Эндрю, и в его интонации не было ни защиты, ни оправдания. Просто констатация. Будто он и вправду стоял по ту сторону с абсолютно пустым лицом. — Я знаю тебя, — пробубнил Аарон, сжимая телефон. — Ты уже нашел ответ? — Эндрю продолжил, не соглашаясь и не отрицая его слова. Его голос был всё таким же ровным, но теперь в нём чувствовалось ленивое, почти скучающее ожидание. Секунду промолчав, Аарон всё же выдавил из себя, тихо, будто признаваясь в чём-то постыдном: — Хочу, чтобы она осталась. — Тогда действуй, — отрезал Эндрю без малейшей паузы. Два слова, брошенные с той же лёгкостью, с какой закрывают дверь. Легко сказать, — промелькнуло у Аарона в голове, но вслух он сказал только: «Спасибо». На что Эндрю бросил трубку. «Спасибо» не за совет, а за то, что выслушал. Ведь он звонил именно для того, чтобы выговориться. На следующий день в лаборатории висело то же напряжённое ожидание. Аарон старался не смотреть в сторону кабинета 314, но его взгляд сам упрямо скользил туда каждые пять минут. Он готовил растворы с преувеличенной тщательностью, мыл каждую пробирку так, будто от этого зависела судьба мира. Рутина снова стала щитом. В середине дня доктор Элвис положил ему на стол стопку распечаток. — Миньярд, свежие данные с масс-спектра. Нужно внести в общую базу и сделать первичную выборку по параметрам. Методика — в общем доступе на сервере. Если возникнут сложности с интерпретацией — спросите у нашего консультанта, Кейтлин. Она в теме. Серьёзно? Это сама судьба так издевается или помогает? Аарон кивнул, не поднимая глаз. — Понял. Он просидел над цифрами до самого вечера, яростно пытаясь разобраться во всём самостоятельно. Но один из параметров выборки никак не хотел вписываться в логику. Он перечитывал методичку, искал похожие случаи в литературе, но время утекало, как вода сквозь пальцы. Лаборатория снова опустела. За окном давно стемнело. Он сидел, уставившись в экран, чувствуя, как нарастает знакомая смесь раздражения и беспомощности. Он мог пойти к ней или мог оставить всё как есть и утром признаться Элвису, что не справился. «Тогда действуй», — эхом прозвучал в голове голос Эндрю. Аарон резко встал, отодвинув стул. Он взял распечатки и ноутбук и направился в тот самый коридор. Кабинет 314. Дверь была приоткрыта, из-под неё струился мягкий свет. Он замер, чувствуя, как сердце начинает биться с такой силой, что, кажется, его услышат через стену. Он мог развернуться. Сказать, что устал. Что сделает завтра. Он глубоко вдохнул, ощущая во рту привкус железа от закушенной губы, и постучал. — Войдите. Может уйти. Нет. Он толкнул дверь. Она сидела за столом, сегодня на ней не было халата, только тёмная водолазка. Волосы были распущены. Она подняла на него взгляд, и в её глазах промелькнуло то же лёгкое удивление, что и вчера. — Аарон. Опять проблемы с данными? Он переступил порог, всего один шаг, а такой тяжёлый. И почему – непонятно. — Да. Не могу понять логику выборки по третьему параметру. В методичке всё расписано, но у меня не сходится. — Покажи, — она кивнула на стул напротив. Он сел, открыл файл и начал объяснять. Она слушала внимательно, иногда перебивая короткими, точными вопросами. Её пальцы пробежали по столу в поисках ручки, она что-то быстро набросала на листке. — Вот, смотри, — она повернула к нему листок. — Ты не учитываешь поправочный коэффициент для этой серии образцов. Его вносят вручную, потому что оборудование калибровалось позже. Вот он, в сноске на странице семь. Он посмотрел на её пометки, потом на экран. Да, всё сходилось. Ошибка была в его невнимательности, а не в непонимании. — Чёрт, — вырвалось у него. — Я эту сноску видел, но не придал значения. — Бывает, — она откинулась на спинку кресла, и в уголке её губ дрогнуло что-то, напоминающее улыбку. — Со мной в первую неделю подобное случалось постоянно. Главное — запомнить на будущее. Они замолчали. Тишина в кабинете была тёплой, почти домашней. Аарон почувствовал, как странное спокойствие начало растекаться по напряжённым мышцам. Это был просто разговор о работе. Ничего больше. — Как вообще осваиваешься? — спросила она, сложив руки на столе. — Не давит груз ответственности? Здесь, в отличие от кафе, ошибки дороже. Блин… Ну конечно, она его узнает, ну если не с первого дня, то за неделю, а ещё этот бейджик с именем. Он только пожал плечами. Но несмотря на это, Аарон почувствовал себя чуть свободнее. — Пока терпимо, — он пожал плечами, избегая её взгляда и глядя на стол, где её рука лежала рядом с его ноутбуком. Расстояние между их пальцами можно было измерить в сантиметрах. — Здесь ошибка стоит дороже, но и… понятнее. Она тихо рассмеялась — тот самый свободный, лёгкий звук, который он когда-то слышал в пустом школьном коридоре. Он проник куда-то глубже ушей и заставил что-то знакомое и тревожное ёкнуть под рёбрами. — Это точно. Здесь всё либо работает, либо нет. Но по кофе, которое ты готовишь, я буду скучать. Она заметила. Мысль ударила с неожиданной силой. Не просто «она покупала кофе», а «она оценила его. И оно ей понравилось». Аарон почувствовал, как предательское тепло разливается по шее, и был благодарен мягкому, приглушённому свету лампы. Он усмехнулся и сказал: — Если хочешь, я могу научить тебя, — тут же выпалил он и почувствовал, как вся кровь отхлынула от лица к пяткам. Что за идиотская фраза? Она умеет готовить кофе. Она взрослый человек. Она вообще-то его бывшая учительница, чёрт возьми. Но она не рассмеялась и не подняла бровь с насмешкой. Она просто посмотрела на него — долгим, задумчивым взглядом, в котором мелькнула та самая искра любопытства, что когда-то сводила его с ума. Потом уголки её губ дрогнули. — Возможно, когда-нибудь, — сказала она мягко, и в её голосе не было ни отказа, ни согласия. Было обещание. Отложенное, хрупкое, но настоящее. — Когда закончится этот проект и я перестану быть «консультантом». Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. И выдохнув, Аарон собрался уходить, чувствуя, что если останется ещё на минуту, скажет что-то ещё более глупое. Собирая все вещи, которые он принес, она не сводила с него глаз. А под конец, когда всё было собрано, сказала. — Знаешь, — Аарон замер, он не поднимал бы взгляд, если бы не то, как она спокойно и маняще это сказала. — Я рада, что ты здесь. Не только как сотрудник. Просто... приятно видеть, что у кого-то из бывших учеников действительно горят глаза от дела. Это редкость. Он почувствовал, как кровь снова приливает к лицу. Он опустил взгляд на свои руки. — Спасибо. Я... я тоже рад, что всё так сложилось. Он задержался здесь. Пора. Когда его рука уже лежала на ручке двери, она снова произнесла его имя. — Аарон. Он обернулся. — Да? Она смотрела на него, и в её глазах было что-то сложное, нечитаемое. — Не бойся. Если что-то будет непонятно — стучись. Даже если кажется, что вопрос глупый. Здесь все когда-то начинали. Он кивнул и вышел. Идя по тёмному коридору, он понимал, что что-то изменилось. Не в ней. В нём. Тот мучительный страх, тот трепет перед недосягаемым идеалом начал потихоньку рассеиваться, уступая место чему-то другому. Может, пониманию того, что она обычный человек.

***

Прошло достаточно времени, чтобы привыкнуть. Несколько дней, которые стёрли остатки острой неловкости. Аарон научился заходить в кабинет 314 без предварительного замирания у двери. Он задавал вопросы по методикам, уточнял данные, иногда они вместе на пару минут обсуждали логику очередного эксперимента. Всегда по делу. Всегда в рамках работы. Но рамки стали тоньше, прозрачнее. Теперь между делом она могла спросить, как у него с учёбой, не слишком ли он устаёт. Он, в свою очередь, однажды осмелился поинтересоваться, нравится ли ей город. Разговор длился не больше минуты, но это был разговор не коллег — двух людей. Каждый такой крошечный прорыв за линию «консультант-лаборант» чувствовался как маленькая победа. И с каждым разом дышать в её присутствии становилось чуть легче. Именно в таком состоянии — собранном, почти уверенном — он вышел из лаборатории в тот вечер. Работа была закончена, данные сданы. В голове крутился сложный, но интересный алгоритм анализа, который она сегодня ему показала. Он думал о коде, о завтрашней лекции, о том, что завтра снова увидит её. Короткая дорога через парк, по которой он иногда ходил. Но сегодня они закончили намного позднее обычного. Парк встретил его прохладой и густой темнотой под сенью старых клёнов. Он шёл быстрым шагом, руки в карманах, и уже почти вышел на освещённую аллею, ведущую к общежитиям, когда его слух уловил звуки, не вписывающиеся в ночной шёпот листвы. Сначала — неразборчивые мужские голоса, грубые, перебивающие друг друга. Потом — отчётливый, сдавленный женский возглас, в котором даже сквозь панику и злость он узнал ту самую, ставшую родной, манеру говорить: «Я сказала, отстаньте! Не трогайте меня!» Всё внутри него сжалось в ледяной ком. Мозг отказывался верить. Это не могло быть правдой. Не здесь. Не с ней. Но ноги уже несли его на звук, быстрее, чем успевала включиться логика. Он рванул за поворот, сердце бешено колотясь где-то в горле, и увидел. Свет от далёкого фонаря выхватывал из мрака сцену, от которой кровь стыла в жилах. Она, Кейтлин, прижалась спиной к грубому стволу дуба. Перед ней — двое. Не монстры, не карикатурные бандиты. Парни, такие же, как те, что могли тусоваться у спортзала. Но их позы, их вторжение в её личное пространство кричали об угрозе громче любых слов. Один из них тянулся к её руке. — Эй! — крик вырвался из груди Аарона сам по себе, хриплый, полный чистой, животной ярости, которой он в себе не знал. Время замедлилось. Три пары глаз устремились на него. На её лице — шок, моментальное облегчение и тут же новая волна ужаса за него. — Аарон, нет! Уходи! — её голос прозвучал отчаянно и чётко. Но он уже не мог уйти. Он сделал шаг вперёд, навстречу своему первому в жизни настоящему страху, который был страшнее всего пережитого. — Отвалите от неё, — его голос уже не кричал, а глухо рычал. То, что случилось дальше, было быстрым, болезненным и унизительным. Он не был бойцом. Удар в солнечное сплетение лишил дыхания, следующий — по скуле — ослепил вспышкой боли. Мир накренился, зазвенел. Он рухнул на колени, захлёбываясь кашлем и вкусом крови. Где-то на краю сознания он слышал её крик, грубый смех, чувствовал презренную слабость собственного тела. И тогда раздался этот звук — резкий, шипящий. За ним — дикие, нечеловеческие вопли: «АААА! ГЛАЗА! СУКА!» Сквозь пелену боли и тошноты Аарон увидел, как фигуры отпрыгнули, корчась и ору. А она уже была рядом, хватая его за куртку, таща на ноги. — Бежим! Быстро! Они бежали. Он, спотыкаясь, почти не видя дороги, держался за её руку как за единственную нить, связывающую с реальностью. Её дыхание было частым и громким в его ушах, её пальцы впивались в его руку. Они не останавливались, пока не вырвались на яркий, бездушный свет городских фонарей. Только тогда она замедлила шаг, обернулась к нему, и её глаза расширились от ужаса. — Боже… твоё лицо… Он попытался что-то сказать, но из разбитой губы только хлынула новая струйка крови. Он был беспомощным, жалким, проигравшим. Но она не смотрела на него с жалостью или разочарованием. В её взгляде было что-то иное. Что-то твёрдое и решительное. — Пошли ко мне. Моя квартира в двух кварталах. Он хотел отказаться, сказать, что дойдёт сам, но ноги подкашивались, а по лицу стекала тёплая струйка крови. — Ладно, — просто кивнул он. Она жила в небольшом, но уютном двухэтажном доме, разделённом на квартиры. Её жилище на первом этаже оказалось таким же, как и она, — собранным, минималистичным, но с тёплыми деталями: книжные полки до потолка, мягкий плед на диване, запах свежесваренного кофе, смешанный с ароматом бумаги. — Садись, — она указала ему на стул на кухне. — Не двигайся. Она достала из шкафа аптечку и принялась за работу с той же методичной точностью, с какой объясняла химические реакции. Ватным диском, смоченным в антисептике, она осторожно протёрла ему разбитую губу и ссадину на скуле. Её пальцы были холодными, но прикосновение — невероятно бережным. Аарон сидел, затаив дыхание, не в силах оторвать от неё взгляд. Так близко он не видел её никогда. Ни морщинок у глаз, ни веснушек на переносице. — Глубоко, к счастью, не рассекло, — пробормотала она больше для себя, её брови были сведены в сосредоточенную складку. — Но гематома будет серьёзная. И губа распухнет. Держи. Она приложила к его щеке холодный гелевый пакет из морозилки, обёрнутый в тонкое кухонное полотенце. Её пальцы на секунду задержались у его виска, отстраняя прядь волос, запачканную кровью и пылью. Прикосновение было мимолётным, но оно прожигало кожу, как раскалённое железо. Потом она отошла к раковине, чтобы вымыть руки. Аарон сидел, прижимая холод к разгорающемуся лицу, и чувствовал, как реальность происшедшего наваливается на него всей тяжестью. Унижение от поражения смешивалось с адреналином, который всё ещё гудел в крови, и с острым, почти болезненным осознанием её близости. Он сидел на её кухне. В её доме. А она вытирала ему кровь. Тишина в кухне стала густой. Она вернулась к столу, села напротив и, облокотившись на столешницу, уставилась куда-то мимо него. Её лицо в мягком свете кухонной лампы казалось усталым и уязвимым. Исчезла вся профессиональная собранность, вся дистанция. Перед ним была просто девушка, которая только что пережила нападение. — Спасибо тебе, — тихо сказала она, не глядя на него. Голос её был глухим, будто она говорила сквозь вату. — За то, что попытался. Это было… очень смело. И очень глупо. Аарон фыркнул, и тут же поморщился от резкой боли в губе. — За какую помощь? — его голос прозвучал хрипло из-за отёка. — Ты спасла себя сама. И меня ещё в придачу. Она покачала головой и наконец посмотрела на него. В её глазах читалась усталая искренность. — Знаешь, неважно, чем всё кончилось, — она сказала мягко. — Мне приятно, что за меня заступились. Особенно ты. Это… это многое значит. Они смотрели друг на друга через узкое пространство кухонного стола. — Почему ты вообще там была? Одна, ночью? — спросил он, не в силах выдержать молчание. — Засиделась в лаборатории, — она вздохнула, проводя рукой по лицу. — Потом решила пройтись, чтобы голова прояснилась. Обычный маршрут. Обычно тут безопасно. — Она горько усмехнулась. — Видимо, не сегодня. — А баллончик… всегда носишь с собой? — С тех пор, как переехала в большой город. Старая, не очень приятная привычка. Сегодня она окупилась сполна. Она пододвинула к нему чашку с водой, которую налила, пока он сидел неподвижно. — Пей. Маленькими глотками. Он послушно взял чашку. Их пальцы снова не соприкоснулись, но он почувствовал исходящее от неё тепло. Он сделал глоток, холодная вода обожгла разбитую губу. — А ты? — она спросила тихо. — Зачем полез? Их было двое, они были явно сильнее и готовы к драке. Ты же не дурак. Аарон опустил взгляд на свою руку, держащую стакан. Пальцы всё ещё дрожали от выброса адреналина. Он убрал уже не холодный пакет со лба и положил на стол. — Я не думал, — признался он, и его голос прозвучал тихо, но чётко в тишине кухни. — Просто увидел тебя и… и не мог пройти мимо. Даже если бы знал, что получу. Он сказал это без пафоса, почти констатируя факт. Но в этих простых словах была вся правда, которую он скрывал годами. Кейтлин смотрела на него долго, не отрываясь. Потом медленно, будто преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, протянула руку через стол и накрыла своей ладонью его сжатый кулак. Её прикосновение было тёплым, сухим и невероятно реальным. — Дурак, — всё так же нежно сказала она. — Храбрый дурак. Он разжал кулак под её ладонью, и их пальцы сплелись сами собой. Это было просто. Естественно. Как будто так и должно было случиться. Он молча смотрел на их переплетённые пальцы, пока она аккуратно не высвободила свою руку и не начала убирать ватные диски и пузырёк с антисептиком. — Переночуешь у меня, — заявила она ровным тоном, не оставляя места для возражений. Он даже не успел открыть рот, как она повернулась и вышла из кухни, по-видимому, за постельным бельём или чем-то в этом роде. Он не успел ничего ответить, когда она покинула комнату. Аарон потянулся к внутреннему карману куртки. Он обожал эту куртку за этот карман, в который вмещались телефон и ключи. Телефон был на месте. Экран осветил его изуродованное в полумраке лицо. Время — без пятнадцати десять. У Эндрю к этому времени уже должна была кончиться тренировка. Он должен быть в общаге, отмокая под душем или читая книги. А ещё на экране горел жалобный красный значок батареи. 3%. Пиздец, а не зарядка. Пока он раздумывал, писать или нет, цифра опустилась до 2%. Чёрт. Не теряя ни секунды, он тыкал пальцем в экран, набирая сообщение. «Это пиздец.» Сообщение улетело. Процент не изменился. Второе он набирал уже почти вслепую, торопясь. «Меня отпиздили.» 1%. Экран помутнел, начал мерцать. Он спешно строчил третье, пытаясь хоть как-то сгладить впечатление: «но сейчас все хорошо» Палец завис над кнопкой отправки. Экран погас. Раз — и всё. Чёрная, безжизненная плита в его руке. Он тупо уставился на неё, потом медленно опустил на стол. Отправилось? Не отправилось? Он не знает. Эндрю либо получил два обрывочных сообщения и сейчас рвёт на себе волосы (или, что более вероятно, матерится и набирает его номер), либо не получил ничего. «Чёртов день, — мысленно констатировал он. — Вроде повезло. А вроде и нет. По полной». Она вернулась в кухню с охапкой чистой одежды и полотенца. — Диван я разложила и заправила. Ванная вон там, — она кивнула головой в сторону коридора. — Оденешь это. Он встал, чуть пошатываясь, и взял у неё — Спасибо, — пробормотал он. И добавил, глядя куда-то мимо её плеча: — Извини, что втянул тебя в это. Она смотрела на него, и в её глазах снова появилась эта сложная смесь — усталость и благодарность. — Ты ничего не втянул. Это я тебя втянула, — она вздохнула. — Спи. Завтра… Завтра разберёмся. «Завтра разберёмся». Не «завтра на работе», не «завтра увидимся». «Разберёмся». Как будто у них появилось общее, личное дело, требующее разбирательства. Аарон кивнул и вошёл в ванную, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в рёбрах, но на душе было странно спокойно. Хаос дня улёгся в чёткое понимание: что бы ни принесло завтра, оно уже не будет прежним. И это было страшнее и прекраснее любой драки. Утром Аарон проснулся от грохота посуды. Вернее, не проснулся — соскочил, сердце колотилось где-то в горле. На секунду он полностью потерялся в пространстве. Пока полностью не проснулся и не вспомнил события вечера. Он потёр глаза, стараясь стереть липкую плёнку недосыпа, и потянулся к месту, где обычно лежал телефон. Пусто. Правая рука нащупала его на полу. Он тыкнул в кнопку. Ничего. Экран оставался чёрным и мёртвым. «Чёрт», — мысленно выругался он. Зарядка. Не видел ли Эндрю те сообщения? Лишь бы они не дошли. Он поднялся с дивана, тело отозвалось тупой болью в рёбрах и ноющей — в скуле. Сделав глубокий вдох, он побрёл на кухню. Откуда, возможно, исходил этот грохот. Остановившись на пороге кухни, перед ним была следующая картина: Кейтлин убирала осколки, сама она была в майке на несколько размеров больше её самой и шортах, доходящих ей чуть выше колен. Волосы были собраны в небрежный пучок, открывая шею. Она подняла глаза от осколков разбившейся тарелки, звук, который его и разбудил, встречаясь с его взглядом. — Доброе утро, — сказала она, поднимаясь и убирая стекло в тряпку. — Как лицо? — Доброе, — сказал он, и голос прозвучал сипло от сна. — Пойдёт. Аарон молча подошёл к столу, опустился на свободный стул и провёл рукой по лицу. Боль напомнила о себе. — Зарядка есть? — хрипло спросил он. Кейтлин молча завернула осколки и достала из ящика универсальный провод и протянула ему. Он подключил телефон. Через минуту экран ожил. Уведомления посыпались водопадом. Пропущенные вызовы от Эндрю — десятки. Сообщения. Самые последние, уже сегодняшние: «Я в городе. Где ты?», «В общежитии тебя не видели». А третье его вчерашнее сообщение — «но сейчас все хорошо» — так и висело в черновиках, неотправленное. Значит, Эндрю видел только первые два. И просидел с этим пол-ночи, а утром примчался сюда. — Спасибо, — сказал ей в спину — за всё. — Не за что, — отозвалась она, неся в руках две кружки, ставя одну перед ним, а вторую оставляя себе — обычное кофе три в одном. Она усмехнулась. — Спасибо, — ещё раз промямлил Аарон, не поднимая глаз от стола. Кейтлин сделала вид, что не слышала, отпила из своей чашки и поставила её со лёгким стуком. — На работу сегодня не иди. Доложу Элвису, что ты на больничном. Последствия вчерашнего. — Но я… — Аарон. — Она произнесла его имя не как приказ, а как констатацию факта. Твёрдого и неоспоримого. — На тебе лица нет. И рёбра, подозреваю, тоже ноют. В лаборатории тебе сейчас делать нечего. Оставайся здесь, отдохни. — Она сделала паузу, дав словам осесть. — Я вернусь после обеда. — Это… хорошо, — он начал крутить свою чашку на столе, будто пытался выкрутить из неё ответ. — Но мне всё равно надо уйти. Эндрю приехал в город. Мне надо к нему. Он поднял на неё глаза, ожидая вопроса, возражения, чего угодно. Она просто кивнула. Один раз, коротко, как будто это было самым естественным ходом событий. Аарон посмотрел на верхнюю часть телефона, где маленькая иконка батареи показывала двенадцать процентов. Мало. Очень мало. Но уже не три. И не два. Этого должно хватить, чтобы дозвониться. Чтобы объяснить. Чтобы сказать Эндрю, чтобы тот не выискивал его труп в канавах. — Я уверен он уже и в кафе навредился, — сказал он больше себе, чем ей. Кейтлин встала и отнесла свою чашку к раковине. — Тогда тем более не задерживай его. Он волнуется. — Он не волнуется, — автоматически поправил Аарон, вставая. — Он злится. Это другое. — Всё равно, — она обернулась, опершись о столешницу. Утренний свет падал на её лицо, и он снова увидел ту лёгкую, непривычную мягкость в уголках глаз. — Иди. Но будь осторожен. С рёбрами. И… вообще. Он кивнул, натягивая куртку. Рёбра действительно ныли при каждом движении. — Я… тогда я пойду. — Да, — она улыбнулась едва заметно. — Увидимся завтра в лаборатории. Он снова кивнул, уже не зная, что ещё сказать. Слова «спасибо» и «извини» крутились на языке, но казались такими пустыми. Он вышел, прикрыв за собой дверь, и замер на мгновение в прохладной тишине подъезда. В руке телефон снова завибрировал — настойчиво, требовательно. Он посмотрел на имя на экране. Эндрю. Конечно. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как боль отзывается в боку, и нажал на ответ. — Я тебя убью. — Я уже в пути, — сказал он и зашагал прочь от её двери, от этого странного уютного утра, обратно в свою реальность, где его ждал разъярённый брат и куча неотвеченных вопросов.

Эндрю его не убил. Он сидел напротив в углу кафе, где ещё недавно работал Аарон, и одной рукой мешал кофе, а другой подпирал подбородок, пока слушал весь этот пиздец. Лицо его было каменным, только мускул на щеке иногда дёргался. Аарон говорил скупо, опуская детали, которые казались ему сейчас слишком личными — про то, как их пальцы сплелись, про её слова. Он рассказал про нападение, про драку (точнее, про своё быстрое и унизительное поражение), про перцовый баллончик и бегство. Про ночь на её диване. Когда он закончил, Эндрю тяжело вздохнул и потер переносицу, как будто у него начиналась мигрень. — Иногда я сомневаюсь, что ты мой брат. Аарон смотрел на него из-под капюшона, который не снимал с самого дома Кейтлин. Его взгляд буквально говорил: «Мы близнецы, конечно мы братья». Но Эндрю проигнорировал этот немой аргумент, отхлебнув кофе. — Но я не сильно удивлён твоим поступком, — сказал он, и Аарон изогнул бровь в немом вопросе. Ответа не последовало. — Надо будет тебя научить драться. А то в следующий раз опять получишь по полной, а у меня на тебя нервов не хватит. Аарон поднял голову так резко, что капюшон чуть не слетел. Он поймал его на лету. — На зимних приеду и буду тренировать. А пока — выздоравливай, — заключил Эндрю, ставя точку в обсуждении. Согласия Аарона не спрашивали. Оно было и не нужно. Поэтому Аарон просто начал искать в этом плюсы. А плюсов, если подумать, было больше, чем минусов. Намного больше. Они медленно потягивали уже остывающий кофе, закусывая кексами с шоколадной начинкой. Выбор места был не случаен — здесь, в своём бывшем кафе, в самом дальнем углу, спиной ко всему залу, Аарон чувствовал себя менее уязвимым. Тишина между ними была не напряжённой, а уставшей, заполненной пережитым адреналином и недосыпом. — Когда ты приехал? — нарушил молчание Аарон. — И где ночевал? Эндрю смотрел на него какое-то время, обдумывая ответ. Аарон видел сообщение, отправленное в два часа ночи. И звонки, которые продолжались до трёх. Он так и не узнал, как брат сюда добрался, ведь их встреча началась с сухих слов «Хуёво выглядишь». Видимо, пока Аарон шёл от её дома, Эндрю уже успел притупить чувство сигаретой, иначе Аарон не знал, как объяснить, почему тот не придушил его в первую же секунду. — Долго пытался до тебя дозвониться, — начал Эндрю без выражения, глядя в стену поверх головы Аарона. — Потом взял машину у Кевина и прикатил сюда. — Он доел последний кусок кекса, запил остатками кофе и продолжил, свой рассказ «как интересно он провел это время»: — Приехал к твоей общаге. Встретил твоего дружка Дэнни. Он мне поведал, что тебя не видели с того момента, как ты ушёл в лабораторию, которая оказалась закрыта. Потом поехал к этому кафе — закрыто. И ещё часа два катался по району, писал и звонил. В конце концов, улёгся на заднем сиденье, выкрутил громкость на телефоне на максимум, чтобы не пропустить звонок своего недоразвитого брата. И так и уснул. Он сказал это ровно, без упрёка. Но в каждой фразе висела невысказанная усталость и тот самый, тщательно скрываемый страх, который Аарон знал так же хорошо, как свой собственный. Аарон опустил взгляд в свою пустую чашку. Виноватость была липкой и неприятной. — Извини, — он знал эти слова Эндрю не нужны, но и не придумал что ответить. Может, было лучше промолчать? — Забей, — отмахнулся Эндрю. — Главное, что не в морге. Хотя с твоей мордой — спорный вопрос. Он поднялся, потянулся так, что суставы хрустнули. — Ладно. Поехали, тебе отлёживаться надо. И сними, наконец, этот дурацкий капюшон. Выглядишь как серийный маньяк. Аарон машинально стянул капюшон. Холодный воздух коснулся ушей. Они направились на выход. В груди было странно — и пусто, и полно одновременно. Было чувство, будто его только что отчитали, обогрели и бросили обратно в холодную воду, всё одновременно. Но главное — Эндрю знал. И мир от этого не рухнул. И даже, кажется, немного встал на свои места. На улице солнце светило ярко, бьёт в глаза. Он зажмурился и засунул руки в карманы, чувствуя, как каждый шаг отдаётся ноющей болью в боку. Домой. В общагу. В свою кровать. Надеясь, что завтра, когда он снова переступит порог лаборатории, мир будет хоть немного понятнее. Эндрю уехал тем же вечером, но перед этим провёл в его общаге ещё какое-то время — молча сидя на стуле, пока Аарон пытался что-то делать с учебниками, а на деле просто тупил в одну точку. Видимо, ему нужно было убедиться, что брат не развалится на части сразу после его ухода. Потом он просто встал, хлопнул Аарона по плечу (избегая больной стороны) и сказал: «Держись, придурок». И ушёл. Дверь закрылась, оставив после себя тяжёлую, но уже знакомую тишину. В понедельник он был в лаборатории. И если он надеялся, что его разбитое лицо сойдёт за неловкую случайность, то жестоко ошибался. Взгляды — быстрые, оценивающие, полные немого вопроса — цеплялись за него с самого порога. Шёпот за спиной, когда он шёл к своему столу. Приглушённый смешок кого-то из аспирантов. Его бесило. Не боль, не синяк — а это всеобщее, бесцеремонное любопытство. Казалось бы, взрослые люди, учёные, а ведут себя как школьники на переменке. Кейтлин, видимо, заметила это — или просто увидела, как он сидит, сжимая ручку так, что пальцы побелели, и уставился в бумаги, ничего не видя. Она вышла из своего кабинета, подошла к его столу и положила на стопку распечаток папку с жёсткой обложкой. — Миньярд, — её голос прозвучал ровно, без нотки жалости, за что он был ей безмерно благодарен. — Забери это в мой кабинет и разбери по папкам. Там тише. Он кивнул, не глядя на неё, собрал свои бумаги и её папку и прошёл за ней по коридору, чувствуя, как десятки глаз провожают его в спину. Дверь кабинета 314 закрылась, отсекая весь этот цирк. Внутри пахло кофе и её духами. Она села за свой стол, а он — на стул напротив, тот самый, на котором сидел всего несколько дней назад. Он разложил перед собой бумаги, которые дал Элвис, и попытался вчитаться в строки, но буквы плыли. — Надо было тебе взять работу на дом, — сказала Кейтлин, разрезая тишину. Она не смотрела на него, что-то печатая на клавиатуре. Аарон лишь отмахнулся. — Может быть, — пробормотал он. Возможно, так и нужно было сделать. Но он не знал, что это вообще вариант. А главное — он хотел сюда прийти. Хотел увидеть её. Поэтому плевать он хотел на все взгляды, на боль в боку и на свой собственный дискомфорт. Он был здесь. И она — здесь, в метре от него, в своём кабинете, куда она его сама привела. Он поднял на неё взгляд. Она смотрела на экран, брови слегка сведены. Лицо было сосредоточенным, обычным. Никаких намёков на вчерашнее. Никаких вопросов. И в этом была какая-то невероятная благодарность. Она давала ему пространство. Нежность — и ту, что была вчера, и ту, что могла бы быть сегодня — она припрятала куда-то глубоко, под слоем профессиональной сдержанности. И сейчас это было именно то, что ему нужно. — Спасибо, — сказал он тихо, не уточняя, за что. За кабинет. За то, что вытащила. За то, что не давит. Она на секунду оторвалась от экрана, встретилась с ним взглядом и едва заметно кивнула. Потом снова уткнулась в монитор. Он вздохнул, расправил плечи (осторожно) и наконец погрузился в бумаги. В тишине её кабинета, под её молчаливое присутствие.

***

Приближались зимние каникулы. Боль в теле давно ушла, как и опухшая губа, а рассечённый висок затянулся тонким, почти невидимым шрамом — напоминанием, которое можно было списать на что угодно. Эндрю не забыл своих слов. Он их никогда не забывал и не бросал на ветер. Поэтому за неделю до каникул Аарон получил сообщение, сухое и категоричное: «Приеду на следующей неделе. Готовься тренироваться.» Был ли он рад? Нет. По крайней мере, сейчас, когда на носу висела сессия. Хотя сдаст он её легко — зубрёжка и чёткий ум всегда были его коньком. Но помимо учёбы была работа. И скорый уход Кейтлин. Проект Харриса подходил к финалу, сроки таяли на глазах, как снег в оттепель. И Кейтлин, его консультант, скоро перестанет быть консультантом. Она просто… уедет. Или останется в городе, но уже не в лаборатории. И что тогда? Неизвестность висела над ним тяжёлым, мутным облаком. Он ловил её взгляды в лаборатории — всё такие же профессиональные, но теперь в них читалось что-то ещё. Осторожность? Сожаление? Он не мог расшифровать. Они разговаривали о работе, иногда — о чём-то отдалённо личном, но всегда останавливались у какой-то невидимой черты, будто боялись её переступить. Прошлое — та ночь, её кухня, их сплетённые пальцы — висело между ними немым вопросом, на который не находилось ответа. Или только ему так казалось... А теперь ещё и Эндрю со своими тренировками. Аарон отложил телефон, чувствуя, как привычное раздражение смешивается с благодарностью. Хоть что-то в этой каше будет понятным. Удар — это просто удар. Боль — это просто боль. В этом была какая-то чёткая, почти успокаивающая ясность. Он взглянул на дверь кабинета 314. Она была закрыта. Завтра, может, откроется. А через неделю, может, не откроется никогда. Он стиснул зубы и снова уткнулся в конспекты. Сессию нужно было закрыть. Остальное… остальное подождёт. Или не подождёт. Но он был готов к драке. В прямом и переносном смысле. Эндрю научит его первому. Со вторым… Со вторым придётся разбираться самому. Проект был официально закрыт в пятницу. В лаборатории царила странная атмосфера — не радостная, а скорее опустошённая. Стеллажи стояли полупустые, коробки с архивами ждали отправки. Кейтлин уже сдала свой ключ-карту. Аарон задержался, помогая доктору Элвису упаковать последние образцы. Он видел, как она прощается с коллегами у выхода. Словно на автомате, его ноги сами понесли его за ней в коридор. — Кейтлин. — Аарон. Всё сдали? — Практически. — Он сделал шаг вперёд, руки в карманах, чтобы они не дрожали. — Помнишь, ты говорила, что будешь скучать по моему кофе? И что… я обещал тебя научить. Она смотрела на него, и в её глазах промелькнуло то самое сложное, нечитаемое выражение, которое сводило его с ума. Но сейчас в нём было меньше стены, а больше простой усталости и, возможно, интереса. — Обещание всё ещё в силе? — спросила она тихо. — Если у тебя есть кофемолка и двадцать минут, — он постарался, чтобы голос звучал ровно. — И… если хочешь. Она молчала несколько секунд, казавшихся вечностью. Потом уголки её губ дрогнули. — У меня есть кофемолка. И даже свежие зёрна, которые я купила и так и не решилась испортить. — Она вздохнула. — Двадцать минут, говоришь? Её квартира встретила его тем же уютным полумраком. Но теперь здесь витало ощущение временности — одна сумка уже стояла у дивана. — Переезжаешь? — не удержался он. — Возвращаюсь в свой город. Контракт закончен, — ответила она просто, снимая пальто. — Так что твой мастер-класс как нельзя кстати. Последний шанс. Он попытался не думать о слове «последний». Вместо этого сосредоточился на кофемолке, на весах, на знакомых движениях, которые он делал тысячу раз. Но сейчас каждое из них было под прицелом её внимательного взгляда. — Не дави, а как бы прокручивай, — объяснял он, стоя с ней рядом у стойки, его руки едва не касались её, когда он показывал движение. — Важен не только помол, но и температура воды. Не кипяток, а 92–96 градусов. Она слушала, повторяла, и её сосредоточенность была такой же, как в лаборатории. Но здесь не было ни таблиц, ни графиков. Только запах свежемолотого кофе, шипение пара и тишина, наполненная их дыханием. Когда он взял её руки, чтобы поправить положение на ручке кофемашины, она не отстранилась. Её пальцы были тёплыми и живыми под его ладонями. Он замер, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Вот так, — прошептал он, уже почти не помня, о чём говорит. Она медленно обернулась, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Аарон, — она сказала его имя так тихо, что это было скорее дыхание. — Проект закончен. Я больше не твой консультант. — Я знаю, — он тоже прошептал, не в силах отвести взгляд. — Так что… — она сделала крошечный шаг навстречу, сокращая и без того ничтожное расстояние. — Если у тебя ещё есть что сказать… или спросить… сейчас самое время. Он не сказал ничего. Он просто наклонился и, наконец, преодолев последний сантиметр, коснулся её губ своими. Осторожное, почти невесомое прикосновение его губ к её. Секунда. Меньше. Но сердце его остановилось, мир сузился до точки, до этого единственного контакта. Он отстранился, глаза широко открытые, и посмотрел в её глаза. В них не было шока, ни гнева. Только спокойствие. И что-то ещё — тёплое, разрешающее, терпеливое. И физиология, предательская и неумолимая, ударила в уши жаркой волной. Они загорелись, он почувствовал это по приливу крови. И тут же его накрыла волна паники. Что он наделал? Он переступил черту, разрушил хрупкое равновесие, всё испортил… — Я… я не должен был… прости, я не… — он начал лепетать, отступая на шаг, чувствуя себя идиотом, школьником, который полез не в своё дело. Но её это, кажется, совсем не удивило. Она легко улыбалась. И просто смотрела на него, на его растерянное лицо и горящие уши, с тем же спокойным, изучающим выражением. Потом сама сделала шаг вперёд. Медленно, не спеша. Подняла руку и ладонью коснулась его щеки, заставив его замолчать на полуслове. Её пальцы были прохладными. И затем она наклонилась. Так же осторожно, как он. И коснулась его щеки своими губами. Не в губы. В щёку, чуть ниже его собственного, неуверенного поцелуя. Касание было лёгким, как дуновение, но оно прожигало кожу, как раскалённое железо. — Вот теперь мы квиты, — тихо сказала она, не отводя лица далеко. Её дыхание касалось его кожи. — И можешь перестать извиняться. Это было… взаимно. Он стоял, парализованный, не в силах пошевелиться или вымолвить слово. Весь мир перевернулся и встал на место одновременно. Страх ушёл, растворился в том тёплом, щемящем чувстве, что разливалось по груди. Он поднял руку и накрыл её ладонь, всё ещё лежащую на его щеке.

***

Первый же день каникул. Без предупреждения, как обычно. Его «тренировки» начались на следующее утро в одном из подвальных помещений университета. — Правило первое, — бубнил Эндрю, наблюдая, как Аарон пытается принять какую-то стойку, которую подсмотрел в интернете, — перестань выглядеть как дерзкий единорог. Ты не на выставке. Сожмись. Центр тяжести ниже. Представь, что тебе через минуту надирут задницу. — Очень образно, спасибо, — проворчал Аарон, но скорректировал позу. Тренировки были адом. Эндрю не был терпеливым тренером. Он был саркастичным, требовательным и временами жестоко честным. — Нет, идиот, не махай как мельница. Коротко и жёстко! — Ты как мешок с костями. Боль возвращалась — теперь уже в мышцах, в суставах, в разбитых костяшках пальцев (Эндрю заставил его снять перчатки после первой же тренировки — «Чтобы почувствовал, что такое настоящий удар»). Но была в этом и странная ясность происходящего. Каждый синяк — это был чёткий, понятный результат. Не как с Кейтлин, где каждое слово и взгляд нужно было расшифровывать. Как-то раз, после особенно изматывающей отработки комбинаций, они сидели на заледеневших ступеньках, передавая друг другу бутылку с водой. Аарон вытирал кровь с разбитой губы — Эндрю «случайно» промахнулся по лапе. — Ну что, — хрипло спросил Эндрю, глядя куда-то вдаль. — С ней-то как? Аарон, к своему удивлению, не стал уворачиваться. — Мы решили попробовать. Сейчас она уезжает, но будем видеться и созваниваться. Эндрю медленно кивнул. — Ну, хоть кто-то из нас не полностью идиот, — пробормотал он. И после паузы добавил: — Рад за тебя, придурок. Теперь хотя бы будешь знать, за что именно получишь в следующий раз, если опять полезешь в драку. Не просто за тупую храбрость. Это было максимально близко к признанию и поддержке, на которое был способен Эндрю. Аарон это понял. И, чувствуя ноющую боль во всём теле и странный покой в душе, просто кивнул. Они просидели так ещё немного, в тишине, два брата, зализывающих раны — физические и душевные, — готовясь к тому, что принесёт им новый год. Один — к отношениям на расстоянии, другой — к своей спортивной карьере. Но они все так же оставались друг у друга.