Новогодняя проблема

Проблема была в том, что Арсений любил торговаться. Или так: Арсений любил Торговаться, а Торговаться любило Арсения. Хотя нет. Проблема была в том, что Арсений любил торговаться, а Антон абсолютно это ненавидел. — Тут ведь уже указана цена! В ней заложена: себестоимость, налоги, транспортные расходы и прочее. В том числе, ЕСТЕСТВЕННО, наценка самого продавца. К чему вообще торговаться?! — Не понимал Шастун. Тем более, когда цена была абсолютно приемлемой и вполне им по карману. А по карману им с Арсением было очень многое. Но Арсений всё равно торговался. Он не был скрягой, как часто над ним подшучивали друзья, просто при шоппинге у него просыпался спортивный интерес. Даже в торговых центрах и модных бутиках он не забывал уточнить нет ли какой-нибудь скидки. Хотя бы десять процентов, хотя бы пять, ну, хотя бы сто рублей. И как не удивительно, часто скидки действительно находились! Арсений тогда расцветал пуще прежнего и мысленно праздновал победу, а Антон только тяжело вздыхал и качал головой. Он бы лучше сам эти сто рублей сверху доплатил, лишь бы не общаться с продавцами лишние двадцать минут. Для него это было настоящей мукой. На рынках Шаст вообще порой делал вид, что не знает этого напористого сорокалетнего мужчину с блестящими глазами. Он тихонько делал пару шагов в сторону, с интересом разглядывая прилавки, ведь ничего другого не оставалось. Нравится вот Попову поболтать и поспорить с торговцами, ну, не переставать же совсем с ним за покупками ездить в самом деле! Потому что Арсений был Арсением во всём своём великолепии. И хоть некоторая часть этого великолепия Антона не всегда устраивала, некоторая смущала, а некоторая и вовсе заставляла краснеть, в общем и целом, Шастун был безусловно от Арсения без ума.

───∘◦ ʚ 𖢔 ɞ ◦∘ ───

На кровать тяжело плюхнулось длинное тело, отчего пробуждение произошло резко и тревожно. — Арс, вставай. — Чего? Пожар? — Лениво перевернувшись на бок, Арсений позволил себе разлепить один глаз. — Неет, — длинное тело притянуло Арсения к себе вместе с одеялом и придавило сверху ногой, — ты что, забыл? Арсений задумался: что бы могло заставить Антона в выходной день встать раньше него? — М-м-м… Ёлочный день? — Ёлочный дееень! — Довольное тело стиснуло Арсения в объятьях. Несмотря на загруженные графики друг друга, этот день, как и само 31-е число они всегда проводили вместе. Ёлочный день — это как можно догадаться из названия, день, когда они покупали и наряжали ёлку. Искусственную, разумеется, потому что живые елки Антон хоть и любил, но жалел. А вот бродить по ярко украшенным заснеженным улицам и гулять по торговым центрам в поисках той самой новой подходящей ёлки Антону очень нравилось, поэтому они давно решили, что каждый год будут покупать новую. Многим, конечно, эта традиция покажется странной, но… Мало ли что кому кажется, да? Так много времени проводить со своим «другом» тоже странно и практически жить в его квартире — странно, и то, что этот «друг» купил новую трёхкомнатную квартиру, хотя в свои сорок два так и остаётся заядлым холостяком, наверняка тоже странно. Вот такие они странные, что поделать. Попов очень любил запах настоящей хвои, но идею с искусственной елкой, легко поддержал, особенно, когда Шаст стал распинаться, что покупать живую, это все равно что ампутировать ей ногу и продать в рабство. Если Антон так это воспринимает, то для Арсения нет никаких проблем покупать каждый раз искусственную. А старую ёлку всегда можно продать на авито за символическую цену или даже отдать на благотворительность. Ёлку они выбирали лично. Ни о каких маркетплейсах речь даже не шла. Антону нравился процесс, ему нужно было походить, поглядеть, понюхать, потрогать, чтобы выбрать то, что он хочет в этом году. Каких только ёлок у них уже не было за эти годы: зелёные, голубые, белые и один раз даже золотая! Со снежным напылением и без, со светящимися кончиками и с маленькими шишками, колючие, как ёршик для чистки бутылок, и с мягкими литыми иголками, словно настоящие, большие до потолка и совсем миниатюрные, которые они ставили на стол. На тренды Шастун не вёлся. Следил за ними, но больше для вдохновения и поиска новых идей. Если тенденция текущего года его не цепляла, он не будет ей слепо следовать и выберет то, что нравится ему, а не то, что модно или покупают все.

───∘◦ ʚ 𖢔 ɞ ◦∘ ───

В этот раз поиски затянулись. Мужчины устали и даже безалкогольный глинтвейн, и какао с зефирками их не спасали. Выйдя из ТК, парни прогуливались по оживлённой улице с небольшими магазинчиками и забегаловками, сканируя взглядами встречные витрины. Они оба сошлись на том, что в этом году хочется чего-то классического. Антон даже набрал для украшения будущей ёлки серебристые нити мишуры. — А кто мне в прошлом году говорил, что «дождик» на ёлке — это пережиток советского конструктивизма? — А в этом году это модно! Правду говорят, что мода циклична. И вот сделав круг, она наконец-то вернулась к тому варианту, который был знаком Арсению ещё с Омского детства. Шастун уже успел насмотреться в интернете на фотки с зелёными деревьями, украшенными в советском стиле. Старые игрушки из детства и щедро усыпанные «дождиком» ветки быстро пробудили в нём желание: «хочу так же». Тренд ёлка — невеста, тоже выглядел симпатично, но того затопляющего сердце тепла и трогательного предчувствия новогоднего чуда и подарков точно не вызывал. Его мужчина был с ним согласен. Старые советские игрушки Попов привёз от родителей ещё в прошлом году. В отчем доме уже давно перестали ставить ёлку. Наверное, почти сразу, как племянники подросли и взбунтовались, и Наташа перестала привозить их к бабушке с дедушкой на все новогодние каникулы, проводя в Омске только пару дней. Все игрушки, разумеется, были стеклянными и некоторые особо хрупкие или просто неудачливые, к сожалению, разбились. Но те, что сумели сохранить свою целостность, были с особой аккуратностью завёрнуты в толстый слой газеты и теперь займут законное место на новой ёлке. Новые игрушки у них тоже есть. То, что осталось с прошлых годов уложено вперемешку с раритетом в общую коробку, которую они уже достали с утра, и теперь та ждёт своего часа. Антону нравится разворачивать газетные комки с игрушками. Никогда не знаешь, что тебе попадётся: потёртый огурец или яркий шарик с нарисованным драконом. Два года назад к покупке новой ёлки Шастун добавил ещё одну традицию: в преддверии праздника покупать шар с символом наступающего года. У них уже есть с драконом и змеёй, а сейчас к ним присоединится и украшение с огненной лошадью. Все шарики покупаются одной фирмы и одного диаметра, обязательно стеклянные и расписанные вручную. Спустя часы поисков ножки устали. Арсений уже хочет предложить вернуться к автомобилю, но Антон замирает у входа в небольшой магазинчик, куда они забрели уже под конец без особой надежды. Вот она! Они её нашли! Стоит, красавица, ждёт своих принцев на чёрном ауди. — Арс, она… Да он и так уже понял всё по этим восторженным зелёным глазкам, в которых зелёные ёлочки водили свой зелёный хоровод. Арсения до сих пор это поражало: ну, как тридцатичетырёхлетний мужик может смотреть таким умилительным взглядом трёхлетки? Губки бантиком, бровки домиком, носик с родинкой — полный комплект. Ёлка в магазине стоит всего одна, зато какая! Сочно зелёного цвета, чуть выше Шаста и главное без едкого химозного запаха. Загляденье. Пока Антон осторожно оглаживает литые иголочки, Арсений цепляет пальцами бирку с ценником, а затем с прищуром снайпера находит продавца. Цель обнаруживается за прилавком. Прицел, мушка, мишень — он полетел. — Арс. Арс? — Шастун наконец-то замечает, как его спутник огибает его и делает шаги в направлении стойки. Уже по развороту плеч понимает, что пантера готовится к прыжку, — Ааарс, ну, не надо! — Шепчет он пытаясь ухватиться за рукав, — давай в этот раз без этого, а? Я устал, ты устал, все устали. Давай просто оплатим и домой?! Магазин скоро закрывается. Но куда там. Разве Арсения Сергеевича это когда-нибудь останавливало? — Щас поедим, Шаст, не беспокойся, — но рассеянная речь не срабатывает. Антон слишком хорошо его знает, а он слишком хорошо знает Антона и не может игнорировать выразительный взгляд. — Ладно, давай так: дай мне пять минут, и если он не уступит, то я молча оплачиваю всю стоимость, — Арсений говорит всё на минимальной громкости. — Но если он скинет хотя бы треть, то вечер проводим по-моему. Идёт? Ну что с этим упрямцем делать? — По рукам. Я засекаю ровно пять минут.

───∘◦ ʚ 𖢔 ɞ ◦∘ ───

— Двадцать две тысячи, — говорит Арсений продавцу. — Молодой человек, это магазин, здесь не торгуются, — отвечает продавец, как и полагается продавцу в магазине. За молодого, конечно, спасибо, но что значит не торгуются? С Арсением Поповым все торгуются! — Уверены? — настаивает Арсений. — Ёлка стоит тридцать две тысячи девятьсот девяносто рублей, — продавец прекрасно помнит все цены. — Даём двадцать две пятьсот. Продавец язвительно усмехается: — Муж-чи-на, я Вам ясно сказал: это магазин, здесь не тор… — Двадцать! Видит Бог, Арсений хотел по-хорошему. Продавец переводит взгляд на Шастуна. Тот пялится на свои ботинки и, вспотевший, шуршит мусорным пакетом, по ошибке проданным ему как пуховик. Арсений взгляд продавца перехватывает, укоризненно качая головой: — Он вам не поможет. Двадцать и ни копейки больше! Продавец хмурится, как будто удивляясь, откуда взялся этот жмотяра. Вроде приличное зимнее пальто, кожаные перчатки. — Нет. Арсений пожимает плечами. — Во сколько вы закрываетесь? — бросает он. — Через пять минут, — вздыхает продавец. — У вас большой склад? — При чем тут это? — Просто спрашиваю. — Нет, у нас нет склада. Продавец смотрит на Арсения. Арсений смотрит на продавца. — Вы работаете тридцать первого? — Нет. Попов изображает удивление. — Значит, у вас есть ёлка. И нет склада. А завтра у нас что? Продавец отдаёт ёлку за двадцать тысяч. В придачу Арсений получает огромную картонную наклейку красной лошади. — И не смей возвращаться сюда и доплачивать! — Попов грозит пальцем, как только они грузят покупки в багажник ауди. Антон тяжко вздыхает: — Это было один раз в жизни. Один-единственный. Ты тогда надавил на продавца! Как сейчас! — Надо уметь договариваться! Арсений во всей красе. Антон ненавидит ходить по магазинам с таким Арсением. — И по поводу вечера, — чёрт, Антон ещё ведь и спор проиграл. Если досуг на вечер выбирает Арс, то ёлку они сегодня точно наряжать не будут. Судя по улыбке, дело пахнет развратом, — готовься, красавчик, сегодня будем по полной программе.

───∘◦ ʚ 𖢔 ɞ ◦∘ ───

Коробку с ёлкой они относят в зал. Собирать её недолго, но украшать нужно неспеша, поэтому это они точно оставят на завтра. Готовить и убираться им всё равно не нужно: уборщица приходила сегодня, пока их не было дома, а еду для праздничного стола, они заказали заранее. Разобрав покупки, первым в душ убегает Арсений, в отличии от Антона ему недолго ополоснуться. Оставшись один, Шаст вскрывает коробку и осматривает содержимое. Честно говоря, ему уже хочется поставить её и хотя бы засыпать дождиком, но Арсений по-любому сначала захочет развесить свои раритетные игрушки, которые в прошлом году не пригодились. Предыдущая ёлка, которую они уже успели подарить ближайшему детскому саду, была сплошь украшена бантами. Антон прикидывает, сможет ли и в этот раз приткнуть парочку или они будут смотреться странно рядом с фигурками старика Хотабыча и Винни Пуха? — Ванная свободна, — поцелуй в щёку прилетает неожиданно. Антон вздрагивает от касания мокрых волос и, обернувшись, залипает на подтянутом торсе с соблазнительными капельками воды. — Иду-иду, — бурчит он, пытаясь скрыть, что до сих пор облизывается на этого человек в обнажённом виде. — И я там тебе кое-что оставил в пакете, — Арс загадочно улыбается, заметив чужой взгляд, — хотел оставить это на завтра, но раз у нас сегодня такой вечер… Надень только его. Антон вздыхает и идёт смотреть, что же для него приготовили. Прикупил ведь что-то заранее, козлина. Не дай Бог чулки! Шастун больше не согласится натягивать их на себя. С него хватило того раза, когда он кучу времени разбирался как их надеть, чтобы не порвать и в итоге всё равно вышел к Арсению в чёрных чулках с кучей затяжек и стрелок. Он выглядел как дешёвая портовая шлюха. Антон на такие игры не согласен! Но предвкушение всё равно есть, поэтому, включив воду, чтобы наполнить ванну, он лезет в пакет, и содержимое его приятно удивляет. Нежная струящаяся ткань внутри оказывается шёлковым халатом приятного зелёного цвета. Похоже даже мужским, потому что он ему как раз по плечам и длинной спускается чуть ниже колена. Ну что ж, вечер обещает быть томным.

───∘◦ ʚ 𖢔 ɞ ◦∘ ───

Спустя полчаса Антон входит в зал весь распаренный и подготовленный. Новый халат приятно ощущается на коже, и он даже задумывался стоит ли завязывать пояс. Решил, что стоит, оголяться сразу не так интересно, лучше подержать минимальную интригу, белья-то на нём нет. В комнате царит приятный полумрак. Только гирлянда-шторка на окне даёт немного света, позволяя разглядеть, что в зале его ждёт не только Арсений, но и ёлочка! Попов, сверкая голым торсом, сидит на полу спиной к двери и аккуратно расправляет на ней нижние ветки. Заметив Антона, он оборачивается. Нежная улыбка вкупе с мягкими пижамными штанами в красную клетку, которые Антон купил им обоим в прошлом году, заставляет сердце ёкнуть от умиления. — Ну иди ко мне, мой Аполлон, — Арсений тянет к нему руки, и нет никакой возможности ему отказать. — Кто из нас тут Аполлон, — Антон с удовольствием подходит ближе, — это не я в сорок два года марафоны бегаю. — Ничего не знаю. Аполлон — бог света, а ты — моё солнышко, — крепкие руки притягивают к себе, и Арсений наконец-то может оценить ткань халата своей щекой. — Кстати о свете, — нехотя оторвавшись от бёдер, он что-то нащупывает под ветками свободной рукой. — Ёлочка гори! Вслед за его словами на праздничном дереве загорается гирлянда. Антон и не заметил её в пышных ветках. Тёплый свет освещает их чуть лучше и сразу появляется плюсик к новогоднему настроению. Довольный Арсений поднимается с пола. Не желая загораживать вид на ёлку, он встаёт сзади, оплетает его руками и прижимается грудью к спине. — Классные штанишки, — Антон, не глядя, проводит рукой по мягкой ткани. — Классный халатик, — Арсений оглаживает его живот и талию. — Снимешь его с меня? — Каким бы лёгким не был халат, но поглаживания заводят, и Шастун совсем не против оголиться, чтобы почувствовать их голой кожей. — Вообще-то, — руки задерживаются на его бёдрах, сминая гладкую ткань, и даже не дёргаются к поясу, — я надеялся просто задрать подол и… В голове сразу вырисовывается картинка, как он стоит уперевшись руками в стену, выгибает поясницу, выпячивая голый зад, а сзади Арс просто… — Извращенец. — Из чего? — Из Вращенец. Его тут же разворачивают лицом к себе. — Если только вращенец таких красивых мужчин. — Во множественном числе? — В единственном. В губы впиваются поцелуем. Жарким, уверенным и именно таким, который Антон больше всего любит — Арсовым. Арсовы поцелуи — это сплошное противоречие. Это сухие губы, от которых слюна скапливается во рту, это нежные покусывания до сладкой боли, это юркий язык, от которого время вокруг замирает. — Ты сегодня будешь исполнять мои желания? — Спустя бесконечность Арсений отрывается от него и возбуждающе шепчет в щёку. — Не знаю, я же не Дед Мороз. — Дед Мороз — это завтра, а сегодня всё на тебе. — Думаешь, я смогу? — Антон вытягивает шею, подставляя её под поцелуи. — Уверен. Вот смотри: «Хочу поцеловать самые красивые уши». — Арсений загадывает своё первое желание и тут же целует его уши, чуть отодвинув влажные кудри. — О, смотри, сбылось! Вот подлиза. — Хорошо. Если у тебя такие желания, то я справлюсь. — Я и не сомневался. Когда Антону начинает казаться, что они вот-вот уронят ёлку позади него, с улицы раздаются хлопки. — Кажется, кто-то решил, что можно начать отмечать заранее, — Арсений кидает взгляд на окно, за которым соседи что-то затеяли. — Отлично, у тебя как раз есть повод посмотреть во двор. Припухшие губы оставляют чмок в самом уголке рта, и снова развернув исполнителя желаний, на этот раз лицом к окну, Арсений начинает мягко подталкивать его к подоконнику. — Смотри на салют. На фоне чистого неба без единой снежинки взлетают не особо впечатляющие заряды, но на них пофиг. Ведь стоит упереться бёдрами в подоконник, как поцелуи переходят на шею. Мокрыми мазками язык проходится по коже у самой кромки халата, а за тем его края раздвигают. Арсений придерживает одной рукой пояс, чтобы тот не развязался, а второй стягивает ткань, чтобы оголить плечо. Язык и губы тут же приступают к исследованию открывшейся территории, оставляя на ней жгучие поцелуи и влажные следы. — Вкусно пахнет. Мандарин? — Угм. Новый гель открыл. — Мне нравится. Томный, чуть хрипловатый сейчас голос сводит с ума даже после стольких лет вместе, даже при разговоре о гелях для душа. Со второго плеча халат тоже сползает и руки ложатся на грудь. Гладят, щекочут кончиками пальцев и не успокаиваются пока не находят затвердевшие без укрытия соски. — Ох, — тихий вздох. — Итак, — не отрываясь от дела Арс продолжает шептать на ухо, — моё следующее желание… Дай-ка подумать. Он быстро облизывает свои пальцы и принимается теребить соски уже влажными пальцами. — С-с-с, мх. — М-м-м, хочу… — соски вдруг сильно сжимают и отпускают, — насколько ты себя растянул, пока готовился? Руки стекают ниже, оставляя маленькие горошины гореть после стимуляции, затягивают пояс потуже и опускаются дальше, оглаживая ягодицы через ткань. — Один палец, — Антона мурашит, потому что кожа на груди блестит от пота и слюны. — Роскошно, — получив ответ, Арсений нетерпеливо задирает подол халата, — хочу растянуть тебя сам. Как следует. Антону приходится прогнуться и замереть, пока цепкий взгляд любуется его голой филейной частью. Спустя минуту он сам переступает ногами, чтобы расставить их шире, но вздрагивает, когда одно бедро подхватывают сзади над коленом и тянут наверх. — Вот так вот, ножку на подоконник и смотри в окно. Скоро ещё один салют увидишь, — Арсений прижимается к нему тазом, и его стояк чувствуется во всей красе. — Тебе лучше упереться, — губы нежно всасывают мочку уха, а ладонь нащупывает бутылёк. Когда два смазанных пальца проникают внутрь, опереться руками в подоконник оказывается очень кстати. — Нравится салют? — Фейерверк на десять зарядов уже давно закончился, и улицу освещает только свет фонарей. — Даа, очень. Растягивает Арсений всегда особо аккуратно, никогда не спешит, но и не тормозит особо. С какой-то феноменальной точностью находит всего его чувствительные точки и даже не забывает в процессе выцеловывать плечи. — Хочу, чтобы ты застонал, — даже не забывает загадать желание, прежде чем помассировать пальцами простату. — Ааах, — звук вырывается изо рта непроизвольно. Знает, козлина, куда нажать, чтобы тяжёлые пыхтения сменились на стоны. — Так возбуждающе стонать только ты умеешь, — слышится сзади довольное, — ещё? — Дааа. Пальцы. Просто волшебные пальцы у Арсения. Вязкая капля смазки стекает по внутренней части бедра, пока пальцы снова и снова проникают в анус. — Аах! — Да, знаю, мне тоже нравится. Арсений напирает, и приходится прогнуться ниже, уложив локти на подоконник. Им нравится их подоконник. Достаточно прочный чтобы выдержать их вес, достаточно низкий, чтобы Антон мог сесть на него и быть чуть ниже Арса, и достаточно широкий, чтобы Арсений мог нагнуть его на нём. Здесь всегда лежит махровый плед, в который приятно укутаться, но сейчас Шаст подтягивает его к себе, чтобы мягко уткнуться лицом и руками. — Ааарс, ещё. — Конечно, ещё. — М-м-м! — От хриплого тяжёлого дыхания уже рот пересох. Когда он уже вставит? — Ещё чуть, — будто мысли читает. Три пальца уже свободно расходятся и массируют простату, заставляя подёргиваться от удовольствия. Всё тело в испарине, к голым плечам то и дело припадают поцелуями, а шёлковый халат держится только на бедном поясе. Губы с жадностью оставляют на шее засос. — Ну и последнее желание, — к его голому бедру сзади притирается твёрдый член в мягкой пижамке, как бы намекая, как не терпится ему оказаться внутри. — Хочу без презерватива, — горячий шёпот добивает, — И кончить внутрь. Первая мысль — да! Хочется почувствовать своего мужчину внутри без преград. Всего без остатка. Вторая — нееет… Воспоминание, как в прошлый раз они долго вымывали сперму, ещё живо в памяти. Третья — ну и пофиг! Не каждый день они такое практикуют. — Ладно, но это тебе на новый год. Острые зубы прикусывают за мочку уха. — Только не делай вид, что тебе самому это не нравится. Арсений слишком хорошо его знает. Антон слишком распалён, чтобы отказаться. Короткие волоски в паху щекотят ягодицы, потому что они оба ненавидят брить там, только коротко подстригают волосы триммером. — Выгнись, — рука ложится на оголённую поясницу, собирает испарину пальцами и гладит выступившие ямочки, — вот так. Арс любуется. У Антона может быть не самый грациозный и далеко не самый глубокий прогиб, но точно самый любимый. Единственно любимый. А Шастуну уже никакого терпения не хватает. Член готов взорваться, а Попов всё медлит, притирается смазанной головкой. Дразнит. — Давай уже! Хочу тебя внутри. Ты же хотел задрать халат и вставить. Арсений, как будто только и ждал этого. Когда в него запустили член, кто-то начал запускать новый салют. — Кайф, правда? У меня аж фейерверки перед глазами, — вот же каламбурщик. — Ооо, да, хорошо. Антон от удовольствия глаза прикрыл, у него сейчас свои фейерверки. — Нравится? Скажи же, лучше, чем дрочка. Антон хотел бы сказать, что, конечно же, провести вместе целый выходной и под вечер после расслабляющей ванны и тщательной подготовки жёстко потрахаться на подоконнике намного лучше, чем приходить домой поздно ночью уставшим после рабочего дня и, наскоро ополоснувшись в душе и легко перекусив, радовать друг друга только взаимной дрочкой. Хотел, но сказал только: — Ох, Арс! — Да. Жаль, мы не можем делать это каждый день. — Блять, — головка ударила в нужное место, — хватит болтать. Сильнее! — Как пожелаете. Толчки стали резче и чуть быстрее. Его твёрдо удерживали за тазовые косточки, при погружении чуть натягивая на себя, чтобы получился пошлый шлепок. — Да, да, ещё! Антон весь сосредоточился на ощущениях сзади. Член приятно давил на простату, попадая по ней почти каждый раз. Хоть анальный секс они практиковали нечасто, но с мужчиной Антону повезло. Арс всегда быстро вспоминал навык и то, под каким углом нужно двигаться, чтобы и без стимуляции члена Шасту хотелось кончить от каждого движения. Хотелось подмахивать. После качественной растяжки боли совсем не было, только желание подаваться навстречу толчкам горело нетерпением. — Да, жёстче. Член входит резче, шлепки громче, руки сжимают таз крепче. — Сильнее, силь — нее — еее, ох! Губы пересохли от тяжёлого дыхания и вздохов. Хотелось одновременно кончить и не кончать никогда, чтобы это продолжалось и продолжалось. Ноги и руки начинали подрагивать, когда рука легла на его ствол. — Давай, давай. Рука скользит по его члену подстраиваясь под толчки внутри, а под конец задерживается на головке и большим пальцем трёт уздечку. — М-м-м, сука… Ощущение, когда в тебе дёргается член, выплёскивая сперму, после того, как ты сам кончил секунду назад, нравится Антону даже больше, чем искать новую ёлку. Ковёр сейчас кажется самым удобным на свете местом. — Теперь моя очередь загадывать желание, — разлёгшись на полу, Арсений смотрит на него, ожидая, что же он пожелает, — тащи меня в ванну, будем твоё желание вымывать. — Давай через пятнадцать минут? — Через пять. — Через десять! — Арс, не торгуйся со мной! — Ну я чуть-чуть. Антон сдаётся. Потому что зачем бороться с тем, что, скорее всего, никогда не изменится? Тем более, когда встречаешь того, кто тебе подходит, не стоит ковыряться в его недостатках, вдруг случайно испортишь его достоинства. И знаете, если задуматься, то проблем у них и не было.