Разве ты не знаешь (Что я твой)

      Ло Бинхэ ещё долго дрожал после случившегося. В конце концов он взял себя в руки и закончил расчёсывать волосы Шэнь Юаня. Это помогло ему успокоиться, и Мэн Мо, пожелав ему доброй ночи, вернулся в глубины его сознания. Ло Бинхэ поблагодарил его и погрузился в хрупкую тишину, в которой они с Шэнь Юанем существовали.       Должно быть, он всё ещё выглядел встревоженным, когда закончил, потому что Шэнь Юань не стал возражать, когда он попросил разрешения лечь рядом с ним.       Бинхэ ещё не переоделся ко сну, но это не помешало ему забраться в постель вслед за Шэнь Юанем. Они прижались друг к другу, наслаждаясь взаимным комфортом, пока их молчание не стало менее напряжённым.       Именно тогда Ло Бинхэ наконец смог выразить словами то, что его беспокоило. — А-Юань, можно тебя кое о чём спросить? Ты не обязан отвечать, если не хочешь.       Шэнь Юань промычал в знак согласия, и Бинхэ приподнялся, чтобы увидеть лёгкую хмурку на лице любимого. — Ты знал, что другой я сделал с другим тобой. Ты знал, но всё равно позволил ему прикоснуться к тебе. Ты всё равно влюбился в него.       Шэнь Юань в тревоге распахнул глаза, но Бинхэ погладил его по груди. — Я не злюсь и не ревную, по крайней мере, больше не ревную. Я просто не понимаю, как такое возможно. Как ты мог знать это и всё равно любить его?       Шэнь Юань вздохнул и повернулся на бок, лицом к Ло Бинхэ. — Это… непростой вопрос. — Всё в порядке. Я выслушаю тебя, если ты мне расскажешь. — …ты же знаешь, я не особо понимаю, что такое влечение. Я этого не понимаю и никогда не понимал, потому что у меня не было причин об этом задумываться. Но с ним я впервые почувствовал, что что-то щёлкнуло у меня в голове, и я всё понял. Но дело было не только в физическом влечении. Он был добр, очень добр, и относился ко мне с любовью, которой я никак не ожидал от него. Он знал меня, знал меня как Шэнь Юаня и любил меня за это, а не вопреки этому. После стольких лет, в течение которых я притворялся Шэнь Цзю, это было так приятно. Что касается того, что он сделал… Бинхэ, я и представить себе не мог, что он может так сожалеть. Его действия сломили его, и это проявлялось в каждом его поступке. Никогда в жизни со мной не обращались так бережно и при этом не снисходительно. От одного вида моей крови он…       Ло Бинхэ резко выпрямился и в ужасе уставился на него. — Он заставил тебя истекать кровью?!       Шэнь Юань закрыл лицо руками и процедил сквозь зубы. — В тот момент я хотел, чтобы он это сделал. Я позволил ему вцепиться когтями в мою кожу, и эти две крошечные ранки, зажившие по его воле, привели его в панику. Пожалуйста, успокойся.       Ло Бинхэ продолжал смотреть на неё. — Ты хотел…       Краснота покрыла кожу Шэнь Юаня. — Я сейчас не об этом! Дело в том, что он не просто сказал, что сожалеет о содеянном, что, опять же, случилось под влиянием Синь Мо. Его поведение отражало сожаление даже по отношению ко мне, тому, кому он никогда не причинял вреда. Вот почему я позволил ему прикоснуться ко мне. Что касается того, почему я влюбился в него, — продолжил Шэнь Юань, понизив голос почти до шёпота и отняв руки от лица, чтобы встретиться взглядом с Бинхэ. — Ну, он был тобой. И мне было бы трудно найти ту версию тебя, которую бы я не любил.       О. — Это ответ на твой вопрос? — Да, спасибо, что объяснил. Ты же знаешь, что я чувствую к тебе то же самое, верно? Что нет ни одной версии тебя, которую я бы не обожал?       Шэнь Юань, теперь с открытым лицом, снова покраснел.       Какой же ты милый, — подумал Ло Бинхэ. — Божественный. Мой. — Верно. Э-э… Есть ещё что-нибудь, что ты хочешь узнать?       Да, но у них и так был насыщенный вечер после долгого дня Шэнь Юаня. — Ты устал?       Шэнь Юань на мгновение задумался, а затем ответил: — Да, но я ещё не готов ко сну.       Бинхэ лёг обратно и взял А-Юаня за руку. — Можем ли мы вернуться к нашему предыдущему разговору? Что сегодня произошло?       Шэнь Юань вздохнул и перевернулся на спину, уставившись в потолок. Он не отпускал руку Бинхэ. — Да, я расскажу тебе остальное.       И Шэнь Юань рассказал ему о предполагаемых переменах и о том, как прошло его предложение о том, чтобы Юэ Цинъюань регулярно покидал Школу. Он рассказал ему о реакции людей и их недовольстве. О том, что всё было непросто и что, казалось, всё, что он делал, навлекало на него врагов.       Затем он объяснил, как понял, что из-за своей лжи может потерять друзей, которых приобрёл. Что из-за своей лжи он, возможно, уже потерял Лю Цингэ.       В какой-то момент Бинхэ начал обнимать его и не останавливался. Когда Шэнь Юань, казалось, закончил, он наклонился, чтобы нежно поцеловать его в заплаканные глаза, и сказал: — Прости меня.       Шэнь Юань коротко рассмеялся и сказал: — И ты туда же. — Разве ты не мог сказать кому-нибудь правду, как я сделал с Инъин? — осторожно спросил Ло Бинхэ.       Шэнь Юань на мгновение замолчал, а затем сказал с ноткой усталой грусти в голосе. — Нет. Цинхуа знает, и этого достаточно. — Почему бы и нет, А-Юань? — встревоженно спросил Бинхэ. Было очевидно, что дружеские отношения с другими Повелителями Пиков пойдут ему на пользу. Если это означало, что хотя бы один человек будет рядом с ним, пока Бинхэ будет в Бездне и сможет разделить с ним все тяготы, которые он взвалил на себя, то что ему оставалось делать, кроме как радоваться этому? — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но я не доверяю им, когда дело касается тебя. Они в первую очередь культиваторы, и у них нет такого взгляда на вещи, как у меня и у Самолёта. Я не могу доверять им настолько, чтобы они заботились обо мне больше, чем ненавидели тебя за то, кто ты есть.       Ло Бинхэ резко вдохнул, и Шэнь Юань повернул голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он поднял руку и погладил Бинхэ по щеке, продолжая говорить. — Пока я не буду уверен, что они не убьют меня за то, что я люблю тебя, я буду лгать, по крайней мере до твоего возвращения. С другой стороны, я частично защищён благодаря тому, что сказал о слиянии миров, но быть живым не значит быть свободным.       Глаза Ло Бинхэ потемнели. — Если они хоть как-то навредят тебе, я сожгу эту Школу дотла.       Шэнь Юань сардонически улыбнулся. — Давай не будем доводить до крайностей, хорошо? Кроме того, если меня сейчас закроют, я не смогу защитить тебя. Я многим готов рискнуть, но только не тобой.       Бинхэ прижался лбом ко лбу Шэнь Юаня. — Не рискуй слишком сильно. Твоё благополучие в конечном счёте зависит от меня. — Я постараюсь.       Это было лучшее, на что мог рассчитывать Ло Бинхэ, и он это понимал. Тем не менее, если Шэнь Юань не собирался сам о себе заботиться, Бинхэ должен был позаботиться о нём.       Но что он станет делать, когда Бинхэ не будет рядом?

***

      Шэнь Цинцю был на взводе и сегодня особенно не хотел терпеть эту чушь.       Это произошло на следующий день после собрания Повелителей Пиков, которое прошло успешно только с административной точки зрения. Всё сдвинулось с мёртвой точки, так что могло быть и хуже.       К сожалению, всё остальное пошло прахом.       Затем он поссорился с Лю Цингэ, после чего снова расплакался на груди Бинхэ.       После этого он каким-то образом оказался там, где его двойник был не до конца честен со своим учеником. Это было и понятно (он провёл с ним всего 24 часа, и, вероятно, узнал бы все ужасные подробности сразу), и отвратительно (потому что ему пришлось самому наткнуться на этот небольшой пробел в знаниях и заполнить его). Конечно, когда он рассказал Бинхэ правду, у молодого человека буквально случился приступ паники, и это было страшно. Ло Бинхэ всегда был таким сильным, особенно после случая с путешествием во времени. Видеть, как он так срывается, было неприятно, но Шэнь Цинцю сделал всё, что мог, чтобы помочь.       Этого было недостаточно, потому что Шэнь Цинцю впервые очнулся от кошмара, который приснился не ему. Он никогда по-настоящему не боялся за других, пока не услышал крики и не понял, что это был Бинхэ. Молодой человек умолял кого-то остановиться, перестать причинять ему боль, а затем издал звук, который можно описать только как мучительный. Шэнь Цинцю как можно быстрее разбудил его и заверил, что с ним всё в порядке, что он здесь, но, боги. Боги… этот крик будет преследовать его ещё долго.       Вскоре после этого Бинхэ уснул, убаюканный его запахом и теплом, но Шэнь Цинцю не мог уснуть. Он обнимал Бинхэ, гладил его по волосам и понимал, почему так расстроился, увидев, как тот просыпается от кошмара. Его мысли то и дело возвращались к прошлому дню, к тому, что он мог бы сказать или сделать по-другому, чтобы всё исправить. Это было бесполезное занятие, и Шэнь Цинцю это знал, но оно его не останавливало.       В какой-то момент ранним утром Шэнь Цинцю всё же погрузился в беспокойный сон. Бинхэ пришлось разбудить его, чтобы он не видел кошмары, незадолго до рассвета, после чего он сам отказался от ночного отдыха.       В то утро они осторожно двигались вокруг друг друга, желая поговорить, но не решаясь, желая быть ближе, но не навязываясь. Ло Бинхэ, как всегда, сделал первый шаг и сказал, закрепляя заколку в волосах Шэнь Цинцю: — Спасибо, что позволил мне спать рядом с тобой, А-Юань. Я не… Я был рад, что ты разбудил меня. — Я тоже, — признался Шэнь Цинцю. — Может быть… Неважно. Ты готов, — сказал Бинхэ, отходя от него.       Шэнь Цинцю обернулся и посмотрел на него с застенчивым выражением лица. — Что такое, Бинхэ? — …теперь, когда ты стал Главой Школы, может, я мог бы вернуться в ту комнату? — Неуверенно спросил Бинхэ, и сердце Шэнь Цинцю сжалось. — Просто я и так провожу здесь много времени, мы помогаем друг другу сохранять спокойствие и… я счастлив здесь, с тобой. — Бинхэ… — Ничего страшного, если ты не хочешь, чтобы я это делал! — поспешил он сказать. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным… — Бинхэ, любимый, остановись. — Шэнь Цинцю шагнул вперёд и обнял его. — Конечно, я хочу, чтобы ты был здесь. Но мы не особо скрывались. Я сказал, что люблю тебя по-романтически, находясь под действием сыворотки правды. Вчера ты предельно ясно дал понять, что верен мне и только мне на глазах у всех. Одно дело, когда мы жили вместе как учитель и ученик, нуждающиеся в убежище от травли. Если ты сейчас переедешь ко мне, особенно без предупреждения, это будет совсем другое дело. Ты понимаешь? — …Я понимаю твои доводы и не согласен с ними. Но я смирюсь, потому что ты сказал «нет», а я никогда не сделаю того, чего ты от меня не хочешь, когда дело касается подобных вещей.       Его тон мог бы быть угрюмым или насмешливым, но он не был таким. Он был добрым, понимающим, и от этого Шэнь Цинцю стало ещё хуже.       Он крепче обнял его и поцеловал в лоб. — Бинхэ, как только я смогу, я отдам тебе всё, что у меня есть, всего себя.       Ло Бинхэ крепче обнял его и уткнулся лицом в плечо Шэнь Цинцю. — Но сейчас я не могу. Единственное, что я могу сделать, — это расчесать твои волосы. Можно?       Бинхэ загорелся от этого предложения и с радостью согласился. Но Шэнь Цинцю, вынужденный снова отказывать ему в такой простой вещи после всего остального, что произошло, впал в абсолютно гнилостное настроение. Достаточно того, что единственными учениками, которые осмелились подойти к нему без почтительных приветствий после того, как увидели его, были Ло Бинхэ, Нин Инъин и Мин Фань.       Конечно, вполне логично, что первой встречей в этот день стала встреча с Юэ Цинъюанем.       Если бы он мог отложить эту встречу, он бы так и сделал. Сегодня у него не было ни малейшего желания иметь дело с кем-то, кроме того, кто слепо ему подчиняется. Судя по его поведению, он сомневался, что добьётся этого. Но Юэ Цинъюаню нужно было в ближайшие несколько дней отправиться на следующее Собрание Союза Бессмертных, и накануне он предложил ему приехать пораньше, чтобы «наладить отношения» с дворцом Хуань Хуа до начала переговоров.       Шэнь Цинцю не мог не осознавать, какой риск это представляет для его задумки. Юэ Цинъюань оказался непредсказуемым, что полностью разрушило его собственные планы.       Тем не менее это было лучше, чем если бы Шэнь Цинцю снова отложил свою поездку к семье Бинхэ. И это был, безусловно, лучший вариант для решения проблемы с Главой дворца, если не считать игнорирование этого человека и/или поездку Шэнь Цинцю (и, возможно, его принципиальное убийство).       В любом случае Шэнь Цинцю был не в том состоянии, чтобы разбираться с выходками Юэ Цинъюаня. Его целью было поговорить с ним о его роли и как можно скорее выпроводить из своего кабинета.       Юэ Цинъюань пришёл на несколько минут раньше, нарушив время, которое Шэнь Цинцю выделил себе на медитацию и подготовку к его приходу. После вежливого стука он слегка приоткрыл дверь, чтобы услышать ответ Шэнь Цинцю без помех со стороны защитных талисманов.       Он глубоко вздохнул и стиснул зубы. — Проходи.       Юэ Цинъюань вошёл и поклонился. — Повелитель Юэ. Закрой дверь и присаживайся. Этот мастер не собирается отнимать у тебя много времени и подготовил свиток с моим первоначальным предложением относительно твоих задач.       Шэнь Цинцю протянул свиток, и Юэ Цинъюань подошёл, чтобы взять его. Он не дал ему времени ответить и продолжил: — По сути, этот мастер ожидает, что ты будешь продолжать наши внешние связи так же, как делал это в качестве Главы Школы, если не будет сказано иное, с оговоркой, что изменения в этой политике должны быть одобрены этим мастером. После каждой поездки этот мастер ожидает получить краткое изложение событий, о которых ему следует знать, с подробным списком того, что следует отметить в свитке. Если кто-то спросит об отсутствии этого мастера, он ожидает, что господин Юэ скажет что-то о обязанностях этого мастера в Школе. Это не значит, что он пренебрегает другими, но это свидетельствует о преданности этого мастера Цан Цюну: он не может уйти, но отправляет господина второго ранга с особым разрешением присутствовать. Этот мастер понял, что вокруг него будет виться множество слухов. Докладывай о них этому мастеру, но другим всё отрицай, если только это не будет выглядеть нелепо. Список запретных тем для обсуждения с Повелителем Пика Юэ включает в себя подробности восхождения этого мастера на пост Главы Школы, всё, что связано с инцидентом с путешествием во времени, а также всё, что связано со слиянием миров или информацией, раскрытой исключительно Повелителями Пиков во время вчерашней встречи. Если Повелителя Пика Юэ спросят о возможном заключении брачного союза или о чём-то подобном, он должен сделать так, чтобы все знали, что этот мастер не готов к такому союзу и что никаких ухаживаний не будет, пока всем участникам не исполнится по крайней мере 18 лет. Есть ли у Повелителя Юэ вопросы по поводу его роли в качестве министра иностранных дел?       Юэ Цинъюань долго смотрел на него, уже убрав свиток в рукав. Затем он сказал: — Может ли этот Повелитель Пика принять решение быстро, без возможности посоветоваться с Главой Школы?       Шэнь Цинцю сохранял невозмутимое выражение лица, но сказал: — Этот мастер ожидает, что он примет взвешенное решение, основываясь на своём опыте, а затем будет готов отстаивать своё решение по возвращении в Школу.       Юэ Цинъюань поклонился до земли и сказал: — Я всё понял, Глава Школы.       Шэнь Цинцю подумал, что, может быть, может быть, ему удастся выйти сухим из воды. — Отлично. Пока господин Юэ в отъезде, этот мастер в качестве дополнительной обязанности попросит его подобрать возможные развлечения в честь празднования Нового года в Школе. Этот мастер изучил то, что уже подготовлено, и подумал, что ученикам может захотеться чего-то необычного. Даже если такого развлечения не найдётся, нет смысла тратить время впустую.       Юэ Цинъюань кивнул, а Шэнь Цинцю добавил: — Если у Повелителя Юэ больше нет вопросов, он может идти. — У этого мастера всё ещё есть вопросы.       Они несколько мгновений смотрели друг на друга, и Шэнь Цинцю почувствовал, как у него дергается бровь. — И? — подтолкнул он, желая поскорее избавиться от этого человека. — Как зовут императора демонов?       Шэнь Цинцю снова пошевелил бровью. — Этот мастер ясно дал понять, что вчера все разговоры о будущем были прекращены. Сейчас этот мастер готов ответить на вопросы о роли Повелителя Пика Юэ. — Почему Глава Школы Шэнь так старается защитить этого могущественного демона?       Шэнь Цинцю сверкнул на него глазами, но внутри у него всё сжалось от страха. Чёрт, но это было уже слишком. — Этот мастер не делает ничего подобного и должен посмеяться над мыслью о том, что он настолько силён, чтобы даже попытаться это сделать. Зачем демону такого уровня вообще нужна защита, тем более от этого мастера? Нет, не отвечай. Если господин Юэ хочет и дальше выдвигать беспочвенные обвинения, то он может идти. — Но ведь они не беспочвенны, не так ли? — сказал Юэ Цинъюань, не сводя с него глаз, и, о боже, это было плохо.       Шэнь Цинцю стоял, надеясь, что это выглядит как ярость, а не как попытка скрыть истину.       Он продолжил: — Глава Школы Шэнь знает гораздо больше, чем был готов рассказать вчера, и этот мастер может придумать только одну причину, по которой он мог бы скрывать такие знания.       Шэнь Цинцю прорычал: — Если господин Юэ считает, что какая-либо сдержанность в действиях этого мастера связана с чем-то иным, кроме его заявленного желания, чтобы как можно меньше людей влияли на будущее своими, возможно, устаревшими, цитирую, «знаниями», то ему следует сказать об этом прямо. У этого мастера нет ни времени, ни терпения, чтобы расшифровывать двусмысленные высказывания. — Значит, это никак не связано с отношениями Главы Школы Шэня и Ло Бинхэ? — Нет, и этому мастеру, честно говоря, не нравится, что господин Юэ зациклился на его ученике, — резко ответил Шэнь Цинцю, обходя стол, чтобы освободить себе место, и сжимая свой закрытый веер так сильно, что дерево затрещало в его руке. — Смирись с этим. — Это не зацикленность, а скорее способность ясно видеть вещи, — сказал Юэ Цинъюань. Его голос звучал спокойно, но глаза горели так, что Шэнь Цинцю внезапно осознал, что они совсем одни и что он был прав, когда боялся этого. — Твоя внезапная перемена в поведении по отношению к нему после отклонения ци, то, как быстро он появился в старшей версии и обрёл над тобой такую власть, тот факт, что он вылечил твоё отравление с помощью двойного совершенствования из всех возможных способов…       Шэнь Цинцю перебил его, издав нарочито язвительный смешок. Он едва мог думать о чём-то, кроме бесполезной мантры «чёрт, чёрт, чёрт» в своей голове. — Разве меня не проверяли на наличие заклинаний, изменяющих сознание, после того как у меня отклонилась ци? Разве я не объяснил, откуда я знаю, что он мой муж? Ты правда собираешься обвинить меня в измене только потому, что не можешь смириться с тем, что он моя вторая половинка?       Юэ Цинъюань вздрогнул, и Шэнь Цинцю понял, что попал в точку. — Даже если бы вы были связаны красной нитью судьбы, это не должно было бы вылечить твоё отравление. Му Цинфан нашёл бы какой-нибудь документ, подтверждающий это. — А почему бы и нет? Неисцелимый — редкий, исключительно демонический яд. Му-шиди — отличный врач и исследователь, но у него был ограниченный доступ к демоническим источникам. То, что Бинхэ — моя родственная душа, не лишено смысла.       На лице Юэ Цинъюаня появилось неприятное выражение. — Он не твоя родственная душа. Ты даже не упомянул об этом как о причине своего исцеления; а он…       Он был близок, так близок к тому, чтобы заставить его сломаться, уйти. — Он — моя родственная душа. Если бы я не был связан с ним судьбой, то всё, что произошло, всё, что я пережил, не имело бы смысла. Ты не можешь доказать, что я неправ, и твоя одержимость борьбой с судьбой тебя погубит. Ты мог бы стать лучше, не опускаясь до такого уровня. Обратись за помощью, потому что всё зашло слишком далеко, Юэ Цинъюань. Обратитесь за помощью, пока не стало слишком поздно.       Он посмотрел на него, и выражение его лица было настолько сложным, что его невозможно было понять. — А если бы я мог доказать, что он тебе не подходит? — Ты что, не слышал вторую часть того, что я сказал? Прекрати это! Поговори с врачом, с другом, даже со своими богами. Сосредоточься на Школе, на своих учениках. Найди себе полезное хобби! Но оставь нас в покое. Оставь меня в покое. И знай, что моё отношение к тому, что ты причиняешь вред Бинхэ, не изменилось и не изменится.       Юэ Цинъюань пристально смотрел на него, но у Шэнь Цинцю было отчётливое ощущение, что он не видит его. — Ты бы убил меня, Сяо-Цзю?       Шэнь Цинцю мысленно обругал этого человека всеми возможными проклятиями. — Убирайся и не возвращайся на Цин Цзин. Если нам придётся встретиться лично, мы сделаем это на другом пике, — холодно сказал он. Он подошёл к двери и открыл её.       Юэ Цинъюань продолжал смотреть на него, не двигаясь с места перед столом Шэнь Цинцю. Это бездействие стало последней каплей, которую Шэнь Цинцю с трудом сдерживал.       В конце концов он вышел из себя. — Ты… Ты так этим кичишься, что мне тошно. Ты утверждаешь, что тебе не всё равно, но на самом деле ты хочешь, чтобы я был тем, кем я не являюсь. Ты ведёшь себя так, будто наконец-то собираешься вести себя как рациональный, уважительный коллега, но на самом деле ты просто тянешь время, не так ли? — Сяо-Цзю… — Какую часть фразы «перестань так меня называть» ты не понял с первого раза?! Что такого сложного в том, чтобы оставить меня в покое и больше никогда ко мне не прикасаться?! Я НЕ ТВОЙ!       Шэнь Цинцю кричал на него, не обращая внимания на то, что происходит вокруг, и приближался к мужчине. На лице Юэ Цинъюаня было что-то… почти довольное, и это ещё больше разозлило Шэнь Цинцю.       Он почувствовал, как его глаза засияли силой, которой он никогда не обладал, будучи Шэнь Цинцю. — Тебе приятно, что я кричу на тебя? Ты счастлив, что я настолько расстроен, что кричу? Что с тобой не так? Это то, какими ты хочешь видеть наши отношения, токсичный дурак? Ты хочешь моей реакции? Что ж, слушай внимательно.       Он понизил голос и продолжил с ненавистью в голосе. — Ты правда думаешь, что я тебя не убью? Ты думаешь, я не смогу? Знаешь ли ты, что мне пришлось сделать, чем мне пришлось пожертвовать за последние недели, месяцы, чтобы спасти мир от гибели? Есть ли у тебя хоть малейшее представление о том, насколько всё будет неважно, если я не добьюсь успеха? А ты почти ничего не сделал, кроме как свёл меня с ума! Это из-за тебя я не мог уснуть, это из-за тебя я чувствовал себя в опасности в собственном доме, это из-за тебя я Глава Школы, и я мог бы убить тебя только за это! Знаешь, почему я до сих пор в строю? Знаешь, кто помогал мне помимо административной работы? Знаешь, кто действительно заботился обо мне? Му Цинфан, Лю Цингэ, Шан Цинхуа, Ци Цинци. Все ученики и персонал Цин Цзина, которых я почти не вижу больше. И самое главное, Ло Бинхэ. Если ты хоть пальцем тронешь Ло Бинхэ с намерением причинить ему вред. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы сделать что-то, что заставит меня думать, что ты собираешься причинить ему вред, я позабочусь о том, чтобы ты был мёртв задолго до того, как миры сольются.       Юэ Цинъюань больше не выглядел самодовольным, и это его очень радовало. — Это твоё второе предупреждение. Третьего не будет. А теперь убирайся с моего Пика!       Юэ Цинъюань начал проходить мимо него, а Шэнь Цинцю уставился в дальнюю стену, пытаясь успокоиться. Ему в голову пришла мысль, и он заговорил ещё до того, как Юэ Цинъюань вышел из комнаты. — Юэ Цинъюань, помни о своём долге перед Школой. И не делай ничего опрометчивого в моё отсутствие. У меня больше нет терпения на твои выходки. — …да, Глава Школы Шэнь.       Шэнь Цинцю потребовалось несколько минут, чтобы выровнять дыхание и понять, что во время своей тирады он оставил дверь открытой. А у дверей его кабинета собралась целая толпа. Потому что его кабинет был просто малоиспользуемым учебным классом. В здании было много других учебных классов. Наполненных начинающими культиваторами.        …черт. — Шицзунь?       Он обернулся на робкий оклик Мин Фаня и увидел в дверях почти дюжину молодых лиц. Чёрт, неужели это не могли быть, по крайней мере, те, что постарше?       Шэнь Цинцю вздохнул и попытался ободряюще улыбнуться им. — С этим мастером всё в порядке, и он просит своих учеников извинить его за беспокойство. Пожалуйста, все возвращайтесь к своим занятиям. — Глава Школы Шэнь, — раздался более взрослый голос, и ученики расступились, пропуская учителя Ши Фэна, их наставницу по каллиграфии и чтению. — Не могла бы этот скромный учитель занять вас на минутку? — Конечно, — сказал он, заметив обеспокоенные выражения на лицах присутствующих. Он лукаво продолжил: — Этот мастер недоумевает, почему он видит так много учеников, которые ещё не вернулись в класс.       Они разбежались, что было весьма впечатляюще, учитывая, что ширина коридора не превышала полутора метров. Его губы дрогнули в улыбке, но он быстро взял себя в руки. Он сел за стол и сказал: — Пожалуйста, закройте дверь, учитель Ши. Не стоит повторять прошлых ошибок.       Она молча закрыла дверь и быстро подошла к нему, низко поклонившись. Шэнь Цинцю нахмурился: — Чем этот мастер может помочь?       Всё ещё склонившись в глубоком поклоне, Ши Фэн спросила: — Разрешите говорить свободно, Глава Школы? — Хорошо. Пожалуйста, встаньте. У этого мастера нет желания разговаривать с вами, стоящей на коленях, и мы уже давно вышли из того возраста, когда нужны такие церемонии.       Не говоря уже о том, что Ши Фэн, вероятно, была самым прямолинейным человеком в его подчинении. Если она так осторожно обходит эту тему, значит, дело плохо.       Она поднялась, и её тёмно-карие глаза стали очень серьёзными, когда она сказала: — Глава Школы Шэнь, все на пике Цин Цзин высоко ценят всё, что вы сделали для Пика и Школы. Каждый, от самого юного ученика до старого Пэй Сюаня, знает, что вы искренне заботитесь об этом Пике и его обитателях.       Шэнь Цинцю прищурился. — Но?       Ши Фэн покачала головой. — Но, Глава Школы. Особенно после того, как у вас произошло отклонение ци и вы вышли из уединения, вы сделали всё возможное, чтобы позаботиться о нас. — Она глубоко вздохнула и продолжила, — обо всех, кроме вас самих. Глава Школы, вы усердно трудились до того, как попали в ситуацию с путешествием во времени, но теперь я не могу припомнить ни одного дня, когда бы вы отдыхали без предписания Повелителя Пика Му по медицинским показаниям. Даже в тот дополнительный выходной, который вы предоставили всем, вы работали половину дня. Все на Цин Цзине хотят, чтобы о нашем господине, нашем Главе Школы, заботились так же, как и о нас. Проблемы со здоровьем и стресс из-за большой нагрузки уже давно беспокоят жителей Пика, но никто ничего не говорит из уважения к вам. Но мы с другими учителями поговорили, и, мастер Шэнь, ученики начинают бояться.       Никакое самообладание не смогло бы предотвратить потрясение, отразившееся на лице Шэнь Цинцю. Эти слова стали для него ударом, к которому он не был готов после последних 24 часов. Ши Фэн увидела это и поспешила пояснить: — Они не боятся вас, по крайней мере не по-настоящему, но они боятся за вас, Глава Школы. Ученики чувствуют, когда что-то не так. Одно дело, когда вам нужно было взять выходной, потому что они хотя бы знали, что вы отдыхаете. Но теперь они видят, как это сказывается на вас, на вашем характере, и понимают, что вы не остановитесь. И это их пугает. Этот человек знает, что мало что можно сделать с вашими многочисленными и обременительными обязанностями. Но, Глава Школы, от имени всех сотрудников и учеников Цин Цзина эта Ши Фэн просит вас не беспокоиться об учениках или управлении Пиком. Пожалуйста, Глава Школы, доверьтесь своим учителям, старшим ученикам, и позвольте нам хотя бы на несколько месяцев снять с вас эту ответственность.       Она закончила официальным поклоном, и у Шэнь Цинцю не осталось никаких мыслей. Механически он сказал: — Пожалуйста, встаньте, учитель Ши. Этот мастер ценит вашу честность и внимательно рассмотрит эту информацию. Он… Я не хочу быть причиной для беспокойства.       Ши Фэн встревоженно вскинула голову. — Глава Школы Шэнь, я не хотела вас обидеть…       Шэнь Цинцю поднял руку, и она остановилась. — Этот мастер не обижается и благодарит учителя Ши за предложение. Пожалуйста, дайте этому мастеру время всё тщательно обдумать. Есть ли ещё какие-то вопросы, которые нужно обсудить? — …нет, Глава Школы Шэнь. — Очень хорошо. Этот мастер считает, что его вспышка гнева прервала ваше занятие по каллиграфии. Пожалуйста, вернитесь к нему. — Да, Глава Школы Шэнь. Спасибо, Глава Школы Шэнь.       Она встала, поклонилась и вышла из его кабинета. Мин Фань уже ждал снаружи, чтобы поговорить с ним. Он поклонился Ши Фэнь в знак приветствия, затем быстро вошёл в кабинет и сделал то же самое. — Чем этот ученик может помочь своему учителю?       Шэнь Цинцю посмотрел на беспорядочно разбросанные бумаги на своём столе, на постоянно растущую стопку документов, которые нужно просмотреть, и заметил, что, судя по освещению, было ещё только утро. — Мин Фань, напомни этому господину, какие у него сегодня встречи. — Шицзунь собирался посетить Пик Ань Дин как раз после обеда.       Самолёт. Рассказать ему о другой временной линии. А ещё побывать на том Пике.       Верно. — Пожалуйста, свяжись с Повелителем Пика Шаном и узнай, не согласится ли он перенести визит этого мастера на вторую половину дня или на другой день. Этот мастер плохо себя чувствует и собирается отдохнуть.       Мин Фань удивлённо моргнул, но тут же поспешно поклонился и сказал: — Да, Шицзунь. Этот ученик надеется, что Шицзунь хорошо отдохнёт. — Благодарю тебя.       Шэнь Цинцю встал и вышел из своего кабинета, зная, что Мин Фань приберётся и закроет его. Он быстро направился к бамбуковой хижине, по возможности непринуждённо здороваясь с проходящими мимо учениками.       Но когда он вернулся домой, то снял обувь и расстегнул несколько пуговиц на одежде, чтобы было удобнее. Он лёг на кровать, прижал к груди подушку Бинхэ и зарыдал.