Критерий разумности - 18

Валя уже не боится. Ушки ее, доселе прижатые к голове, словно нехотя поднимаются, но едва заметив меня, она тут же хватает меня за руку. Ну хотя бы не боится, и то хорошо. Я сразу же обнимаю ее, а Валя прижимается ко мне. Сейчас даже хорошо, что она меня на голову ниже, потому что старается лицо в моем комбинезоне спрятать. — Все хорошо, любимая, — тихо говорю я ей. Вот тут она вскидывает голову, удивленно глядя мне в лицо, но я улыбаюсь той, без которой уже не мыслю жизни. Улыбаюсь и глажу ее промеж ушек, как ей нравится. Видимо, не восприняла мои слова совсем недавно, а вот теперь уже понимает, что не только она без меня, но и я без нее совсем не могу. Осознает потихоньку и успокаивается, потому что тех сильно травмирующих картин перед глазами уже нет, остались только намеки, остатки, поэтому Валюша у меня уже в порядке почти. — Хорошо, что ты есть, — негромко произносит она, но не в испуге — ее ушки выдают. — Я всегда буду, — улыбаюсь ей. — И ты всегда будешь, поэтому мы тебя сейчас кормить поведем. — Анатолию Савельеву прибыть в рубку, — сообщает корабельная трансляция, с ходу меняя наши планы. При этом Валюша вцепляется в меня обеими руками, что это значит, я, правда, знаю уже. — Пойдем, родная, — погладив, чуть успокаиваю вообразившую, что надо будет расставаться, любимую. — Вместе пойдем, ведь как без тебя-то? — Вместе? — она очень удивлена, но и обрадована, ведь расставаться со мной ей совсем не хочется, при этом она свое состояние принимает как должное, что и хорошо. Вместо ответа я обнимаю ее, хотя очень хочется на руки взять, и иду из палаты в сторону подъемника. Наверное, надо будет милой в сказку. Чтобы ее родители, мои родители и только сказочные звери, потому что очень непросто моей хорошей. Наложенную память у нее убрали, но следы пережитого, конечно, остались. Вот только метод очень похож на Отверженных, это Татьяна Сергеевна подтвердила. Коридор командного уровня приводит нас в рубку. Здесь уже и группа Контакта, и офицеры работают, а звездолет медленно подходит к облаку пыли, в которое превратилась Праматерь Человечества. Интересно, а где была Луна и когда ее успели уничтожить? Потом спрошу обязательно, а пока… Пока я прислушиваюсь к себе и, поглаживая Валю, внимательно смотрю на экран. — Включите, пожалуйста, сигналы приветствия по протоколу Первой Встречи, — прошу я командира «Марса». — Сигналы включены, — коротко отвечает он, переглянувшись с Марией Сергеевной. — Ответа нет. Это я, положим, знаю. Только они совершенно точно где-то здесь, и мне просто нужно вызвать их на разговор. «Прячутся, маленькие», — проскакивает мысль, которую я сразу же, образно говоря, ловлю за хвост. А что, если действительно? Как там было в истории? Представить, что это мои дети… Ну, попробуем. Я представляю, что где-то там, в звездной черноте, находятся именно мои дети. Они считают, что сильно нашалили, и спрятались, потому что боятся последствий, хотя какие последствия могут быть? Нет… Они встретили неразумных, увидели, что те делают с детьми и напугались. Вот так правильно, я чувствую. Итак, в звездной черноте сейчас прячутся испуганные дети. Мои дети, потому что чужих детей просто не может быть. Мария Сергеевна кивает мне, показав жест вещания широким каналом. Ну она же телепат, поэтому и знает. — Маленькие мои, не надо бояться, — с максимально возможной лаской, произношу я. — Вам никто не сделает ничего плохого. — Ответа нет, — комментирует разум звездолета, но разумные молчат, чтобы не мешать мне. — Там дети? — тихо спрашивает меня Валюша. — Да, милая, — мягко отвечаю я ей. — Они увидели, что творили дикие, поэтому очень испугались. Нужно им помочь, ведь мы их очень любим. И ждем еще, правда же? — Маленькие мои, — всхлипывает любимая, и тут начинает говорить. В ее голосе просто бесконечная ласка, она зовет, как мать зовет своих детей. Я чувствую это всей душой: Валюша сейчас именно мама, та мама, которой была в страшной симуляции, и она зовет. Уговаривая детей не бояться, вернуться к ней, домой, она прекрасна в своем порыве. Эмпаты, присутствующие здесь же, уже тихо всхлипывают — такой искренностью и силой веет от моей любимой. — Принимаю модулированную передачу, — произносит квазиживой разум «Марса». — Расшифровываю. — Мама! Мамочка! Мама! — рубку буквально сотрясает отчаянный крик ребенка. — Мамочка, спаси! — Где ты, родной? — сразу же реагирует Валя, а вот глава группы Контакта становится уже очень серьезной. — Я на камушке… — звучит плачущий голос, при этом это может быть как мальчик, так и девочка. — Мне страшно… — «Марс», движение в направлении пеленга, — строго командует Мария Сергеевна. — Задача — поиск ребенка или детей. — Мамочка… — плачет неведомый нам еще, но уже точно наш ребенок, а Валюша совершенно преображается. Она теряет весь страх, ее плечи разворачиваются, а сама она становится просто прекрасной в своем стремлении найти и защитить ребенка. А тем временем офицеры «Марса» работают, готовится десант, но мы пока не видим, где может быть ребенок. И Валя, и я разговариваем с ним, ищем, как его убедить не прятаться, но, судя по всему, он теперь уже отбросил сомнения. — Наблюдаю астероид, — сообщает нам офицер-навигатор. — Крупный, с пустотами внутри. — В ангар влезет? — интересуется Мария Сергеевна. — Или надо разворачивать «парус»? «Парус» — выглядящая именно древним треугольным парусом специальная ткань для буксировки и изоляции больших объемов. Он есть только у «Марса» пока, насколько мне известно. Командир звездолета задумывается, а мы с Валей спрашиваем малыша или малышку, правильно ли мы обнаружили. — Правильно, — всхлипывает ребенок. — Только нас много… — Всех заберем, будет у нас много деточек, — улыбается Валюша. — Потерпите совсем чуть, сейчас мы вас заберем. Теперь все хорошо будет! — Есть входной тамбур, — удивленно доносится до нас по трансляции звездолета: это десантники что-то обнаружили. — «Марс», давай галерею! — Пойдем, милая, — предлагаю я Вале, уже понимая: надо детей в свои руки взять. И она тоже совсем все понимает, отчего идем мы торопливо к подъемнику. Что с детьми случилось и что это за дети, мы поймем позже, когда расспросим, а сейчас нужно их осмотреть, накормить и подлечить, если надо. Вот такая у нас первоочередная задача. *** Детей у нас трое, получается. Две выглядящие людьми сильно истощенные девочки и мальчик. Они теряют сознание в наших руках, поэтому в мгновение ока оказываются в госпитале. Я даже не фиксирую этого, как будто сенсор нажали, раз — и госпиталь. Опустив совершенно недвижимую девочку в медицинскую капсулу, я со страхом ожидаю вердикта, но вместо этого звучит зуммер, подзывая врача. — Да, — произносит очень удивленная уже Татьяна Сергеевна. — Никогда такого не видела. — Это они форму принимают, — отвечает ее сестра, явно понимая, что именно происходит. — А нам можно глоток информации? — интересуюсь я, обнимая ставшую уже практически собой Валюшу. — Девочки — энергетические формы жизни, на меня похожие, — объясняет мне глава группы Контакта. — По какой причине им нужны были именно вы, мы еще выясним. Они сейчас полностью формируют тело, поэтому надо подождать. — А мальчик? — интересуется Валя. — С мальчиком сложнее, — вздыхает главный доктор «Марса». — По строению тела это робот, а вот по излучению мозга — нет, поэтому нужно будет поговорить с детьми, ведь такой конструкции я не наблюдала еще… Так, вы пока погуляйте, а мы поможем детям. Насколько я понимаю, девочки изначально энергетические, при этом раса неизвестна, но с энергетическими подобное бывает. Проснутся — будем выяснять. А вот мальчик… Выглядит так, как будто квазиживой осознал себя. Сейчас, наверное, его будут переводить в энергетическую форму, а затем формировать тело. Или для этого нужно Минсяо? В любом случае, мы пока больше мешать будем. — Группе Контакта прибыть в рубку, — звучит сообщение по корабельной трансляции, что совсем уже необычно, потому что обычно их коммуникаторами вызывают. — Савельевы, за мной, — командует Мария Сергеевна. — Видимо, десант что-то нашел. — Есть, понял, — автоматически отвечаю я, только сейчас подумав о том, что обычно их в зал совещаний зовут, а не в рубку. Значит, могло случиться что-то еще. Именно поэтому я несколько беспокоюсь, прижимая к себе Валюшу, но Винокуровы совершенно спокойны, что успокаивает и меня. Мария Сергеевна много чего видела в своей жизни, поэтому, наверное, она не беспокоится. — Кто-то желает говорить с нами, — негромко объясняет она нам с Валей. — Причем согласны подождать. С этой расой мы ранее не разговаривали, зато их знает Арх. Арх — это раса, которую все называют Учителями. Выглядящие, как трехглазые осьминоги на ножках, они учат творцов, и не только их, оставаясь в сердцах различных рас именно мудрыми наставниками. Раз Учитель знает эту расу, то у нас, возможно, новые друзья наклевываются. По крайней мере, на это похоже. Интересно, что же происходит? Именно этот вопрос задает глава группы Контакта, входя в рубку. — Здравствуй, носительница разума, — ей отвечает голос, но вот звучит он отовсюду буквально, как будто говорящий занимает всю рубку. — Здравствуй, будущий друг, — с улыбкой отвечает Мария Сергеевна. — Что мы можем сделать для тебя? — Вы приняли совсем чужих вам детей, — безо всяких интонаций произносит тот же голос. — Не бывает чужих детей! — выкрикивает Валюша, и тут я чувствую, будто что-то смотрит именно на нас. Рефлекторным жестом я задвигаю любимую себе за спину, защищая ее от неведомого. — Ты права, юное создание, — в голосе будущего друга появляются интонации. — Я расскажу вам, что и почему произошло с вами, а затем мы будем учиться понимать друг друга с вашими Старшими. Видимо, он имеет в виду командиров. Ну это правильно, и спасибо будущему другу за то, что решил сначала рассказать нам, потому что любопытство уже на части раздирает. Затем начнется работа группы Контакта, хотя, насколько я понимаю, взаимопонимание уже найдено. — Двое детей мертвого народа обнаружили небесное тело, — на экране возникает тот самый астероид, который, возможно, и не астероид. — Детские особи внутри были мертвы, но наличествовала и запись. И дети мертвого народа решили исправить несправедливость. — Простите… мертвого? — удивляюсь я, потому что не понимаю, о чем он говорит. — На нашем попечении были дети погибшей цивилизации, — объясняет он. — Эти двое не приняли нас, закуклившись в своем горе. Вот оно как… Что же, такое возможно, и случаи известны. Не у нас, но тем не менее известны. А голос рассказывает дальше — о двоих детях, что нашли астероид, прониклись записью и решили стать нами. Но так как запись содержала сведения чуть ли не Древности, то обнаружившие Человечество дети решили проверить нас. Я слушаю возможного друга и понимаю, что у меня многое не сходится. Особенно не сходятся найденыши. Но он будто чувствует — переходит и к ним. И вот тут я не знаю, смеяться мне или плакать, потому что, во-первых, ситуация мне что-то напоминает, а, во-вторых… Именно это все и объясняет. Только такое сочетание и могло породить совершенно необъяснимые события, пережитые нами. — Подождите, вы хотите сказать, что дети просто поспорили? — Мария Сергеевна буквально ошарашена. — Поспорили о том, что член семьи примет их? — Именно так, — совершенно по-человечески вздыхает будущий друг. — Дети двух рас поспорили о том, все ли люди таковы, как принявшая одних женщина. И для того, чтобы точно узнать, они постарались спроецировать события ее жизни, как они их понимали, на определенных людей. — То есть психослужба все равно под переформирование, — понимаю я, в этот только момент понимая, наконец, почему мы с Валей. То, что мы почти парой были, психологи точно знали, поэтому, когда их базовые установки подверглись подобным испытаниям, они совершенно утратили землю под ногами. Точнее нам подскажут специалисты, как факт того, что именно случилось, но вот тут пахнет Отверженными. Новый друг рассказывает, что случилось с погибшими детьми, и мы все понимаем — дело первой или второй эпохи, и никто, кроме Отверженных, это быть не может. — А изменение памяти возлюбленной? — не понимаю я. — Дети расскажут вам, — звучит совершенно непонятный мне ответ. Далеко не всё из сказанного новыми друзьями мне понятно, но, если отвлечься от других вещей, ситуация у нас нынче такая — у нас две девочки. Что с мальчиком, разбираются врачи, кроме того, на звездолете еще и Таня со своими. То есть выходит, что будущих друзей у нас аж две расы, ведь на связь с потомками породивших «найденышей» нам все равно выходить обязательно. Ну и разгребать все, что натворили их дети, конечно.