Критерий разумности - 18

Кажется, еще немного и загадка будет раскрыта, а мы возьмем на абордаж звездолет и найдем наших людей. Я весь настораживаюсь, постаравшись не думать о том, что будет, если с Валей что-то непоправимое произошло, — а время идет. И вот тут, когда напряжение достигает максимальной точки, появляется сигнал с маркером рейсового на Кедрозор, только самого корабля я не вижу. — Наблюдаю зонд-разведчик, имеющий маркер рейсового, — сообщает «Марс», а я чувствую себя так, будто палуба из-под ног ушла. — Спокойно, — произносит товарищ Винокурова, провожая глазами пролетающее на экране тело. — Зонд ушел в субпространство, — комментирует разум звездолета, заставляя меня удивиться. Я, конечно, не так хорошо корабли знаю, но он маленький совсем. Откуда у него субпространственный двигатель? — Ситуация становится интереснее, — Мария Сергеевна явно о чем-то задумывается. — Что скажет представитель «Щита»? — Зонды в субпространство не ходят, — высказываю я свою мысль. — Или это был не зонд, или надо искать от станции. Но там движение… Сможем ли мы спрятаться? — Там движение, — согласно кивает она. — Но если станция накрыта полем симуляции, мы, во-первых, это увидим, а во-вторых, сможем понять, кто и как… — «Марс», гиперскольжение к станции Академий, — приказывает командир звездолета. — Маскировка максимальная, идентификаторы отключить. Три девятки шестерка. — Боевая тревога, — подтверждает разум «Марса». — Начинаю движение. Только в случае боевой тревоги мы и можем сделать то, о чем говорит командир, потому что это нарушение абсолютно всех инструкций. Но выбора у нас нет — нужно определить корабли, на которых были украдены разумные. Корабль, где находится Валя, очень нужно найти, так что вариант отследить именно от станции представляется самым разумным. А вот если увиденный нами зонд и был тем самым кораблем? Если они смогли погрузить в симуляцию целую станцию, то… — Экстренный выход из гиперскольжения, — сообщает «Марс». — Где мы находимся? — интересуется Мария Сергеевна. — Звездолет систему не покинул, — отвечает ей не разум звездолета, а пилот-навигатор. — Что-то тут непонятное… — Давайте перехватим зонд, — предлагаю я. — Разберемся, что в нем не так, а потом уже попытаемся к станции пробиться. — Возражений нет, — коротко сообщает глава группы Контакта. «Марс», кажется, даже без команды ныряет в субпространство, а я пытаюсь понять, почему гиперскольжение стало вдруг невозможно. Получается у меня, насколько я теорию помню, только если на пути большая масса какая-то. Сквозь стены звездолет ходить не умеет, поэтому, наверное, он и вывалился. Только вот с чего вдруг возникла эта стена? Может ли так быть, что за зондом движется большая масса? Эх, не физик я, потому, наверное, правильно определить причины происходящего не смогу, но кажется мне, что логика у неизвестных вполне наша должна быть, а вот методы сильно так себе. Если кто-то из наших погибнет, чужаки получат врага — мы такого простить не сможем. Я, по крайней мере, совершенно точно не прощу и найду, как их достать. — Толя, выпей, — мне в руку попадает пластиковый стаканчик для медикаментов, который я осушаю не думая. — А теперь посиди. Мария Сергеевна усаживает меня на диван и сама оказывается рядом. Она совсем как мама обнимает меня, и я успокаиваюсь. Молча обнимает, гладит по голове как маленького, и как маленький я хочу расплакаться, но нельзя просто. Все-таки напряжение просто запредельное из-за тревоги за Валю. И глава группы Контакта понимает, что в первую очередь я живое существо. — Зонд обнаружен, — сообщает офицер, сидящий справа. Там по традиции оружейные системы расположены. Весь Флот — это традиции. — Веду сопровождение. — Готовность захвата, — спокойно реагирует командир звездолета, а мне как-то не по себе. — Она там… — тихо произношу я, осознав сигнал своего дара. — Я не знаю как, но она там… Или… Путь к ней? — Понял, — кивает он. — Берем бережно. — Всплывает, — коротко сообщает офицер рядом с ним. Это значит, что зонд выходит из субпространства, ну и мы за ним. Сейчас будет захват, а я чувствую: Валя в опасности. Просто всей душой чувствую это и не могу ничего с собой сделать. Происходящее само по себе кажется какой-то нереальной симуляцией, ведь подобного точно быть не может. Однако при этом я не ощущаю врага. Что же происходит? Что? — Захват, — пробивается сквозь мои размышления короткая команда, а затем звучит тревожный зуммер. Звук, которого здесь быть не может, нет таких сигналов давно — они все в истории остались. — Лишь один из вас ступит на борт, — звучит механический голос автопереводчика, и перед нами появляется корабль Врага. — Иначе смерть. Хорошо известный всем от мала до велика черный плоский… улей. Перед нами улей самого страшного Врага, но при этом я чувствую — это не так. То, что мы видим, не может соответствовать истине. Впрочем, Мария Сергеевна так не думает — звучат команды готовности десанта, а я останавливаю ее. — Я пойду, Мария Сергеевна, — твердо произношу я. — Я один пойду, потому что так надо. — Дар… — шепчет она. — Хорошо. Витя, катер для щитоносца. — Парень, ты уверен? — спрашивает меня командир «Марса». — Там Валюша… — негромко отвечаю ему, понимая, что другого выхода нет. Даже если впереди ждет смерть, просто сидеть и ничего не делать я не могу. Там моя Валя, и ради нее я на что угодно пойду. Да и «Марсом» рисковать нельзя, тут дети. Я только улыбаюсь и, прихватив с консоли незнамо как оказавшийся здесь кубик универсального переводчика, делаю шаг из рубки. Все-таки это напоминает мне именно симуляцию. Улей внутри обжитых систем и ни на кого не напал — бывают шутки и посмешнее. Видимо, некие могущественные чужаки играют нами. Подъемник уносит меня на причальный уровень, заставляя невесело улыбаться. Что бы ни ждало меня, я встречу это, как положено разумному существу. Кстати о разумных… Возле шлюза стоят десантники. Это логично — их остановили в самый последний момент. — Военный, гранату дашь? — интересуюсь я у того из них, кто ближе стоит. — Держи, — протягивает он мне шарик плазменной гранаты. — Только… — Я помню, — киваю ему. Да, на кораблях ее использовать крайне не рекомендуется — можно из звездолета дуршлаг сделать. Возможно, именно это мне и надо. По крайней мере, пригрозить, но все же кажется мне, что это все симуляция. Та же, которая сейчас на станции нашей академической лежит. В любом случае что-то натворить я успею, а там… И я делаю шаг на причальную палубу, к катеру десанта. *** Катер легко преодолевает расстояние между застывшими кораблями, а я понимаю всю абсурдность происходящего. Враг бы не стал ставить условия, да и наши вряд ли бы остановились. Значит, это симуляция, причем симуляция может быть конкретно для меня и для Вали, а всё остальное… Все остальные — лишь сгенерированные симуляцией личности, возможно даже копирующие реальных. И если это так, то сюрпризы будут обязательно. Очень может быть, что и Мария Сергеевна, и даже товарищ Синицын — все это часть симуляции, и трех нулей у нас, на самом деле, не объявлено. А возможно еще симуляция касается и их тоже, вот только в то, что Служба Движения все пропустила, я не верю. И глава группы Контакта не верит, а объяснение особой необходимостью очень слабое — по инструкции подтверждение полномочий нужно, а квазиживые с инструкциями очень дружат. Катер ныряет внутрь улья, прямо в большой ангар, которого не существует в улье. У них иначе корабли устроены, и это значит, что я прав. Сжимаю в кулаке шарик гранаты в готовности активировать ее и спокойно иду на выход. Если я прав, меня должна встречать особь Врага или… Хм… может и не особь встречать, кто знает, что у них с логикой, у чужаков этих. Кажется, я начинаю злиться, потому что симуляция странная, а я уже очень сильно беспокоюсь о Валюше. — Человек, иди прямо, — слышу я голос откуда-то с потолка. — А может, вы мне отдадите моих соплеменников и останетесь живы? — отвечаю я вопросом на вопрос. — Если ты взорвешь принесенное с собой, то погибнешь, — констатирует голос. — Ради того, чтобы забрать с собой тех, кто похищает разумных, я легко пойду на это, — информирую я неизвестного. Повисает молчание, в течение которого я все еще иду вперед. Если я все правильно понял, моя речь нарушила логику чужих, и теперь они пытаются выбраться из логического тупика. Я же в свою очередь проявляю несвойственную живому существу наклонность, ведь инстинкт самосохранения — основной… — Ну что, я взрываю? — спокойно, с улыбкой, интересуюсь я, и в этот момент окрестности меняются. Исчезает темный коридор, появляется лес. Полный деревьев, стоящих как столбы и совершенно лишенных движения. При этом поодаль я слышу визгливые крики, какой-то треск, совершенно что-то непонятное. Опять симуляция, но на этот раз она еще более странная, отчего мне очень хочется активатор гранаты нажать, но я пока держусь. Мало ли, действительно, что у них в голове, у этих чужаков. Я быстро иду вперед в направлении звуков, но дойти не могу — через несколько шагов упираюсь в прозрачную преграду. А вот за ней… За ней я вижу то, что совсем недавно в мнемограмме Татьяны наблюдал: детство героической девушки, спасшей детей неведомой нам расы. Особи Врага, насколько я вижу, исполнительные, и медленно надвигаются на Валю, закрывающую от них кого-то, очень на иллиан похожих. Только очень маленьких и странных, таких иллиан просто не бывает. Я рычу от ярости, совершенно не понимая, что делаю, и тут щелкает активатор гранаты. А я бью ею в преграду, бью… И вот в тот момент, когда звучит шипение, предваряющее подрыв, все гаснет. Я вновь оказываюсь в коридоре, передо мной дверь, а в руке пока еще не активированная граната. Что это значит, совершенно не понимаю, но тут дверь открывается, и я вижу лежащую на какой-то кушетке Валюшу. Буквально прыгаю к ней, обнимаю, прижимаю к себе, а затем прячу гранату и достаю анализатор из кармана. Жива. Жива, моя родная, жива… Все остальное мы решим, сейчас главное, что она жива. Я целую ее, и тут только ее глаза открываются, а в них — запредельный, просто невозможный ужас. Такой, что мое сердце пропускает удар. — Родная моя, любимая, — торопливо проговариваю я между поцелуями. — Все закончилось, все прошло. — Толя… — шепчет она в ответ. — А где… Где они? — Кто, милая? — спрашиваю я, и тут становится светло. Только сейчас я понимаю, что в помещении был полумрак, а вот сейчас ярко горит свет и кто-то приближается к нам. Я резко встаю, закрывая собой Валю, но нам явно не хотят причинить вреда. Существо останавливается, не доходя до нас, а затем свет потихоньку меркнет, позволяя разглядеть его. Хотя я уже знаю, кого увижу: вытянутая голова, темно-синие большие — на треть лица — глаза, маленькие нос и рот, тонкие конечности. Это сородич спасенных детей. Но зачем тогда? — Мы просим прощения, — негромко, но слегка визгливым голосом, по крайней мере я так воспринимаю, произносит существо. — Мы неверно оценили вас. — Симуляция завершена? — интересуюсь я. — Симуляция завершена, — отвечает мне это создание, в разумности которого я сомневаюсь. — Мы готовы к разговору. — Толя… — шепчет Валя, моментально оказываясь в моих руках. — Нам нужно на наш корабль, — информирую я чужака. — У нас есть специальные разумные, они будут с вами говорить. — Ты мудр, человек, — отвечает мне он, склонив голову. — Иди. — Где остальные наши разумные? — интересуюсь я. — Вас двое, — звучит совершенно непонятный мне сейчас ответ, но я киваю, беря Валю на руки. Она дрожит. Это я сразу чувствую — любимая, вцепившись в меня, дрожит очень отчетливо. С ней на руках я ухожу сквозь открывшуюся дверь. Пусть в этой мешанине симуляций разбираются командиры, а я… Мне сейчас важнее Валя. Очень она мне важна, и ради нее я готов даже со службы уволиться. Дрожит, самая лучшая моя… Что-то совсем страшное с ней делали, хотя повреждений нет. Необычайно быстро пройдя коридор, схожу на борт катера и, усевшись в кресло, роняю лишь одно слово. Разум катера самостоятельный, ведь судно-то десантное, он все понимает и сам. Спустя несколько мгновений мы летим обратно. Домой мы летим, как я и сказал. Не знаю, что из испытанного было правдой, а что симуляцией, в этом старшие товарищи разберутся, но мне сейчас надо успокоить мою самую любимую девочку. Просто очень надо, поэтому я глажу ее, говорю с ней очень ласково и надеюсь, что на «Марсе» смогут помочь. Мы летим обратно на наш звездолет, а я даже не представляю себе, что будет дальше. Моей милой причинили вред, и, даже если это было не по правде, она же не забудет. Мы уже подлетаем к «Марсу», я вижу приоткрытый зев ангара, в котором угадываются разумные, встречающие меня. Тяжело вздохнув, думаю о том, что служба моя на этом заканчивается, ведь инструкции Первой Встречи я тоже все нарушил. Ну уволят так уволят, главное, чтобы Валюша была здорова, чтобы она улыбалась, остальное неважно.