Почти пираты плюс почти херувим

      - Лёнь, - глухо, как из подвала, шипел Серафим, - не могу, больно.       - Звони в скорую! Ты сбрендил, терпеть такие боли? - почти орал на него Лёня, пока раздавшийся дверной звонок не прервал их разговор, и на ходу вытирая многострадальную жопку и надевая штаны, Лёнчик рванул в прихожую.       Сима так и не понял, зачем он это сделал, решив в последний момент испытать судьбинушку таким странным и рисковым образом, чтобы сегодня по весьма уважительной причине отложить запланированную встречу с Феликсом и Денисом. Выбранный способ в тот момент показался ему таким хитроумным, что он даже мысленно похвалил себя за находчивость и творческий подход к решению проблемы, не подозревая, во что выльется, в прямом смысле слова, эта его креативность. И хотя ему очень хотелось пойти на свидание, а это было свидание, как бы они его не называли, и обрести наконец буквально навязанное ему парнями их совместное сексуальное счастье, свой гениальный план он все равно начал воплощать в жизнь.       Первой пошла банка зелёного горошка, потом капустный салат, задачей которых было остановить самого Симу и очень весомой причиной сделать невозможным выход из дома куда бы то ни было. И тем самым отсрочить на время встречу с парнями. О том, что ему самому давала эта отсрочка, Фима не задумывался. Он, как это делала его любимая героиня Скарлетт О’Хара, решил подумать об этом завтра. Коробка ассорти была запита газированным «Буратино», от которого у него всегда вздувался животик, чтобы уж совсем наверняка.       Через час Сима должен был уже выходить из дома, и тут началось! Кишечник свело судорогой и спазм ударил в голову и почему-то в ногу. Печень отреагировала на «взрывной коктейль» ноющей болью, а желудок резануло как мечом при харакири . Он упал на пол, катаясь по нему и завывая от нестерпимой боли.       К такому Серафима жизнь не готовила, он просто не ожидал, что у него будет расстройство живота в такой степени тяжести. Он рассчитывал на лёгкое недомогание, когда со спокойной совестью сможет Мамаеву с Горячим сообщить, что сегодня они не увидятся, и на это у него есть весомая причина - вздутие живота. А по факту получалось не вздутие, живот всерьез готовился к взрыву осколочными снарядами.       Лёня слабым голосом объявив, что сам на горшке почти сутки сидит и помочь ничем не может, велел вызывать скорую. Но от усилившейся боли Фима не смог даже набрать номер скорой на телефоне, его начало бросать в липкий пот и тошнить. Телефон звонил без остановки, к нему присоединился дверной звонок, потом к их партии подключились ударные - громкий стук в дверь, но Серафим был не в состоянии ни ответить, ни встать и открыть дверь. Он догадывался, кто мог так настойчиво терзать кнопку дверного звонка и испытывать на прочность дверь – только два соискателя на Фимино тело могли так беззастенчиво рваться к нему в квартиру. Но помочь им, как и они ему из-за закрытой двери, было невозможно.       Фима чувствовал, что проваливается в обморочное состояние и сквозь пелену боли, как через вату, слышал бряцание ключей, бабушкины причитания и смутно видел расплывающиеся лица Икса и Дениса.       - Сима, малыш, что с тобой? - почти орал Горячий.       - Живо-о-о-от. Больно-о-о-о, - из последних сил прошептал абсолютно белый, потный и немного обмочившийся под себя Фимочка, - спасите-е-е-е. И провалился в бессознательный покой. ***       Феликс, сунув денег доктору, залез вместе с Фимой в карету достаточно скорой в этот раз «Скорой». Вызывая врача, Мамаев буквально запугивал оператора:       - Умирает человек!!! Скорее!!! Разъебу!!!       Вид болезненно свернувшегося в позе эмбриона Симочки с безжизненно синими губами заставил забыть и о воспитании, и о возможных последствиях несдержанных угроз.       Бабушка, сестра Серафима, сноха с племянницей, Денис и дед подъехали через 15 минут после скорой и скорбно расселись в фойе горбольницы. А через минут 50 к ним вышла серьёзная докторша – здоровенная, с пышными косами в виде короны на голове и даже через халат заметными впечатляющими бицепсами.       - Вы, - зыркнула на Феликса, - сюда.        Тот рванул, за ним остальные.       - Кто есть кто? - басом командира роты задала вопрос эскулапша, обведя строгим взглядом толпу жаждущих узнать о здоровье Серафима Агаева.       Все дружно загалдели, и женщины постарались вырваться вперёд. Докторша не впечатлилась и остановила общий ор одним поднятием руки, а затем опять выбрала Мамаева:       - За мной, один.       Остальных, негромко шикнув, буквально пригвоздила к месту.       Фимочка, бледненький и несчастненький, лежал под капельницей и тихо плакал, вытирая ладошкой нос и глаза.       - В-общем, так, - грозно начала медичка, зыркнув на Феликса и Симочку, - почему это он у вас нажрался почти до заворота кишок? Это же ненормально! Запугали мальчика, довели его до обжорства газообразующими продуктами, мы еле спасли, еле откачали.       У Феликса полез из орбиты единственный глаз, а врач продолжала:       - Он мне как лечащему доктору буквально всё рассказал. Сами поговорите с ним и будьте внимательны и терпеливы.       - Так мы... – недоумевая, блеял Мамаев. – Мы же всегда… Он же нам дорог... Мы же по-серьёзному, с подарками...       - Ничего не знаю, - рубанула мадам в белом халате. - А только вижу, что результат ваших действий лежит у меня в отделении, и последующая восстанавливающая диета будет очень строгой и долгой. Он просил только вас к нему допустить, а остальные, я и уже сама вижу, совсем не в себе.       Их оставили одних.       - Ненадолго! – строго предупредила докторша и линейным крейсером поплыла на выход.       Феликс растерянно смотрел на Фимочку, а у того кривилось личико в преддверии большого рёва.       - Котёнок, как же так? Что случилось? Ты что, нас боишься? - сладенько и вежливо, как ни с кем и никогда, кроме мамы, лебезил Икс. - Мы тебе не нравимся?       - Я больше не буду-у-у-у, - кинулся в плач Серафимочка. – Я растерялся. Вы мне, наоборот, очень-очень нравитесь! Но я после вас неделю жопу лечил и на ведре с ромашковым чаем сидел, - выдавливал последние слезы Сима.       - Да ты что? Ты думаешь, нам только секс от тебя нужен? Мы, может, погорячились тогда, но мы просто обрадовались, что нашли в тебе наш идеал, и ты нам понравился. Мы и без секса сможем… Наверное... Да нет, точно сможем. Недолго... Хотя, и долго сможем, - запутался вскипевшими мозгами Икс. - А ты зачем наелся до приступа?       - А я очень к вам хотел. Но не хотел идти к вам. Если живот заболит, значит не пойду, а если не заболит, то пойду, - злясь на самого себя, прятал от Икса глаза, Фима. - Судьбу испытывал.       Мамаев сел рядом, гладил тоненькую ручку.       - Не хочешь с нами? – спросил грустно-грустно.       - Хочу, - тихо-тихо в ответ, - но боязно. Ну как мы на троих всё разрулим?       - А мы постараемся. И вообще, мы уже такую тройку знаем. Они много лет вместе, дочь у них совместная, и они счастливы. Может, расскажу тебе потом их историю. Видишь, многие семьи и на двоих не могут счастья друг в друге обрести, - шептал, обцеловывая лицо Серафима Феликс.       - Я старше вас. На много, - слабо отбивался Симочка. - И что семьям скажем?       - Ну и что, что старше? Ты всё равно наш котенок. А семьи... Ну, об этом подумаем втроём, когда и Дэн с нами будет.       За Иксом пришла медсестра, выпроваживая и объясняя, что больному можно принести завтра, а что нельзя, и часы посещений. Феликс пообещал, что завтра он внизу подождёт, а Горячий поднимется к Серафиму.       - Я скучал по вам, - пискнул на прощание Фимочка.       - Мы не меньше, котёнок. Ты же наш. Свой.